Единственный в своём роде | Глава 8
Сегодня день занятий с Дживоном — около двух тридцати.
Отсюда до их дома ехать примерно полтора часа, сейчас половина первого… Значит, даже если не спешить, я не опоздаю.
К счастью, в автобусе нашлось место. Я прислонился к окну и тихо выдохнул. Сколько бы раз я ни приезжал в тот особняк, он всё равно давил. Интересно, привыкну ли я к нему когда-нибудь.
Но я тут же выпрямился. Неважно, что я чувствую к этому месту. Неважно, что они там со мной делают. Я просто потерплю. После сдачи экзамена я всё равно больше не смогу там работать, даже если захочу. До этого момента нужно заработать как можно больше. Впереди меня ждёт борьба с бесконечной финансовой ямой.
Смятая квитанция об оплате больницы всё ещё была у меня в руке. Несмотря на государственные льготы, сумма в графе «к оплате» была отнюдь не маленькой. Я посмотрел на цифры и ещё крепче стиснул зубы.
Дживон встретил меня как обычно.
Я ехал туда с лёгким напряжением, думая, что после случившегося в прошлый раз он может выглядеть растерянным. Но мои опасения оказались напрасными.
Возможно, внутри его это и задело. Я не знал наверняка. Но если вспомнить слова Джихёка о том, что Дживон гей, ту странную атмосферу, когда он рядом со мной, и его выражение лица, когда он разозлился из-за отеля… Даже такой туповатый человек, как я, мог сделать определённые выводы. Просто я не хотел их принимать.
А сейчас Дживон сидел передо мной и спокойно решал задачи.
Выражение лица обычное. Спина прямая. Взгляд сосредоточенный.
И он, и Джихёк, в отличие от меня, у которого всё написано на лице, были совершенно нечитаемы.
Занятие пролетело почти жестоко быстро. Дживон молча прорешал распечатки, сдал домашнее задание. Я проверил, разобрал пару ошибок, и вот уже пора заканчивать.
Я внутренне вздохнул с облегчением. Он вёл себя так, будто ничего не произошло.
— Учитель. Но… мне кое-что интересно, — вдруг заговорил Дживон, убирая ручки в пенал.
Горло пересохло. Неужели настал момент?
Но, может быть, он просто хочет спросить что-то по учёбе. Я постарался говорить как можно спокойнее:
— Что вы делали с Джихёком в отеле?
Я сглотнул, но в горле застрял ком, и я закашлялся. Если бы я пил воду, я бы точно подавился.
Это было гораздо прямее, чем я ожидал.
Но если вспомнить его лицо в тот день, когда он увидел нас вместе, ничего удивительного.
Но взгляд Дживона был полон подозрения.
— Правда? Просто поели и вернулись?
Он явно подозревал нечто другое. И сам прекрасно понимал, что Джихёк не тот человек, который повезёт меня в отель просто ради обеда.
В этот момент мне вдруг стало жалко самого себя. Есть ли ещё хоть один репетитор в мире, который по очереди ездит в отель с двумя братьями, которых он учит? Даже если ничего не происходит.
Как ни посмотри, разговор, который мы сейчас вели, не был нормальным для отношений «учитель-ученик».
— Дживон. Почему тебя это волнует?
— Просто интересно. Не каждый день ходят в такие места с репетитором.
— Тогда как насчёт того раза, когда я ходил туда с тобой?
— Тогда я не собирался ничего делать, учитель… Я же говорил. Вы уснули. Я не знал, где вы живёте, поэтому и…
В его голосе прозвучала обида.
Дживон редко говорил о своих чувствах так прямо.
— И… вы в последнее время ездите на машине, которую Джихёк присылает?
— А? Ну… только после занятий.
— Тогда с этого момента ездите на моей.
Сегодня он явно заходил слишком далеко. Делать вид, что я ничего не понимаю, было бы нечестно.
Я прикусил губу и всё-таки сказал:
— Почему тебя раздражает, что я езжу на машине, которую присылает Джихёк? И почему тебя раздражает, что я пошёл с ним в отель?
Тот самый Дживон, который обычно мгновенно находил ответ или начинал льнуть ко мне, сейчас просто смотрел.
— Ты… ты, может быть… я нравлюсь тебе… в том смысле?
Хотя вопрос задал я сам, удар получился сокрушительным. Сердце колотилось. Кровь будто отхлынула от лица, пальцы сжались в кулаки. Но я не стал отступать. Сегодня всё нужно было прояснить.
Если Дживон не имел в виду то, о чём думал я, он бы сразу сказал: «О чём вы вообще?» В худшем случае обиделся бы и захотел прекратить наши отношения. Конечно, даже если я прав, он мог сначала занять оборону.
Я был готов терпеть ради семьи, но речь шла о выходках Джихёка.
Продолжать занятия, если между мной и учеником возникнут неподобающие отношения, я не мог. Я не хотел становиться настолько бесстыдным человеком. И ни разу не смотрел на Дживона так.
Я хотел его убедить. Сказать, что если у него и есть какие-то чувства, они всё равно приведут к катастрофе. Что чем сильнее они станут, тем легче он станет добычей для Джихёка. Он умный парень, должен понять. Между нами ещё нет ничего такого, что нельзя было бы остановить.
Я действовал, потому что был в чём-то уверен.
Во-первых в том, что я ему нравлюсь.
Во-вторых, что он не разорвёт договор до экзамена.
И, наконец, почти решено, что он поступит на мой факультет, значит, тем более не станет всё ломать сейчас.
Как и ожидалось, мои слова его задели.
Лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло замешательство.
Дживон быстро вернул себе привычное выражение и вместо ответа спросил:
— А что вы называете «тем самым»?
— В прошлый раз… Джихёк сказал. Ты…
Потому что я сам был «из таких». И прекрасно понимал, насколько болезненным может быть этот вопрос.
Но Дживон смотрел на меня совершенно спокойно. Со стороны можно было подумать, будто это я сейчас признаюсь в своей ориентации.
— Учитель. Вы же не верите словам Джихёка? Сейчас?
Я говорил это не только потому, что слышал, как Джихёк называл его педиком и грязной мразью с презрением.
Все обстоятельства, всё, что я видел и чувствовал, указывало на Дживона. Теперь, когда я произнёс это вслух, всё, что я раньше отмахивал словами «не может быть», выглядело до глупости очевидным.
И я, будучи таким же, не мог не заметить.
Но сам Дживон выглядел невозмутимым. Будто это он сейчас меня учил.
— Учитель. Конечно, если вы услышали это от него, вы могли подумать обо мне так. И я, знаете ли… довольно дружелюбный тип. Легко можно неправильно понять. Он просто отчаянно хочет меня утопить.
Его взгляд стал сложным, глубоким. Он повертел пальцами на столе и продолжил:
— Когда мы были маленькими… произошёл один случай. Вы видели его руку? Шрам.
Перед глазами всплыл уродливый рубец на тыльной стороне руки Джихёка, и меня передёрнуло.
— Это… случилось по моей вине. Из-за этого Джихёк какое-то время не мог пользоваться рукой и уехал лечиться в Америку. Поэтому он немного держит на меня обиду.
Я слушал, и это было впервые, когда я услышал хоть что-то о прошлом этих братьев.
Теперь я немного лучше понимал враждебность Джихёка.
Но кое-что всё равно не складывалось. Если только Дживон не покалечил его намеренно, откуда такая глубокая ненависть? Он ведь не потерял руку полностью.
Я не сомневался в словах Дживона.
Но я уже видел слишком многое, чтобы просто списать слова Джихёка на «клевету».
— Так что, учитель… не принимайте всерьёз то, что говорит Джихёк.
— Конечно я могу вас любить, учитель. Вы добрый, хорошо объясняете, вы хороший человек… да ещё и красивый. Но это всё. Вы просто нравитесь мне как хороший учителя. Как старший брат.
С этими словами Дживон улыбнулся. Совершенно невозмутимо.
Проверить другого, а если ответ не совпал, сразу отступить и сделать вид, что ничего не было. Люди вроде нас слишком хорошо знают этот приём.
Я инстинктивно чувствовал, что он лжёт.
И всё же это было облегчением. Намного лучше, чем если бы он признался и начал открыто добиваться меня. Тогда продолжать работу здесь стало бы невозможно.
— Если бы я правда сказал, что вы нравитесь мне… в том самом смысле, что бы вы сделали?
Игривая улыбка исчезла. Дживон смотрел прямо, без тени шутки.
Тишина затянулась. На этот раз он не собирался отступать.
Под его взглядом мне стало не по себе. Я опустил глаза.
— Я… я не могу. Во-первых… я тоже мужчина…
Я попытался укрыться за банальной причиной, но сам же почувствовал, что это звучит как предательство собственной сущности. Поэтому поспешно добавил:
— Я… просто хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Учитель-ученик. Такие отношения… это неудобно. И я никогда не смотрел на тебя так…
Дживон прервал меня и вдруг ярко улыбнулся.
— Это была шутка. А вы отвечаете так серьёзно, что я даже не знаю, как реагировать.
Он смотрел на меня с лёгкой насмешкой.
— Хотя немного обидно. Даже если это шутка, меня только что отшили, верно?
— А? Нет, я не это имел в виду…
— Это не потому, что ты мне не нравишься. Просто…
— Понял, понял. Давайте закроем тему.
Он легко сменил разговор. Я тоже не хотел возвращаться к этому. Мы спокойно назначили следующее занятие, и я буквально выскользнул из его комнаты, словно убегал.
Во время каникул дни текли однообразно.
Утром — умыться, поесть. В обед — к маме. Потом библиотека или занятия. Вечером — душ, домашние дела, сон.
Время пролетало незаметно. И вот снова день занятия с Дживоном. Я пришёл к особняку ровно вовремя.
Жара стояла невыносимая. Лето будто решило никогда не заканчиваться. Я вытер пот со лба и, позвонив, стал ждать у ворот. Но сегодня они открывались дольше обычного.
Я привычно прошёл через сад. Всё выглядело как всегда — тихо, безмятежно.
И всё же сегодня мои чувства были обострены до предела. Хотя внешне ничего не изменилось.
Я остановился перед входной дверью пристройки и снова нажал на звонок.
Если подумать… внутри будто доносился какой-то шум. Раньше здесь всегда стояла мёртвая тишина.
Странно. Сегодня атмосфера какая-то другая.
Я наклонил голову набок и стал ждать. Вскоре дверь открыла домработница и с лёгким удивлением посмотрела на меня.
— Ой, у вас сегодня тоже занятие?
Я поспешно достал телефон. На экране чётко значилось: среда. День занятий обычно не менялся без особой причины — по средам я занимался с Дживоном.
Но, увидев три пропущенных вызова и сообщение, пришедшее двадцать минут назад, я похолодел.
[Учитель. Простите. Отец, который был за границей, вернулся на день раньше. Я сам только что узнал… Простите, но можем ли мы перенести занятие на завтра?]
Чёрт… Я так спешил, что даже не проверил телефон. Обычно по дороге я несколько раз смотрю на экран, хотя бы чтобы проверить время, но сегодня повторял материал и не заметил.
Я неловко почесал затылок и уже собирался развернуться, когда…
Дживон, заметив меня со второго этажа, стремительно сбежал вниз.
— Не беги, спускайся осторожно! — тихо крикнул я, но он не послушал и подбежал ко мне.
— Простите. Я слишком поздно написал.
— Всё в порядке. Ты же сам только что узнал.
— Я правда пытался позвонить, но вы не взяли трубку…
— Да… Наверное, телефон был на вибрации, я не почувствовал.
Я неловко усмехнулся. Конечно, было жаль потраченного времени, но учитывая оплату, которую я получал в этом доме, одна пустая поездка не стоила того, чтобы переживать.
Дживон тревожно держал меня за руку. Я осторожно освободился и улыбнулся.
— Всё хорошо. Увидимся завтра. Я приду завтра.
Глубокий, внушительный голос прозвучал позади нас.
Перед нами стоял мужчина средних лет с крепким телосложением. Теперь стало ясно, от кого Джихёк унаследовал свою массивную фигуру.
Густые тёмные брови, мужественный подбородок, слегка загорелая кожа, острый, хищный взгляд. Словно точная копия.
Тот полностью пошёл в мать — хрупкий, бледный, с мягкими чертами.
Редко увидишь семью, где братья будто из разных миров.
Я, забыв о манерах, на секунду застыл.
Отец Дживона подошёл ближе и посмотрел на сына.
— Понятно. Рад познакомиться. Я отец Дживона.
— Здравствуйте. Меня зовут Ким Чонхён.
Я поспешно поклонился. Когда поднял голову, передо мной уже была протянута рука.
Я пожал её и снова ощутил странное сходство. Та же тяжёлая ладонь, те же пальцы. В памяти вспыхнули руки Джихёка — как он накрывал мои, управляя геймпадом, и как сжимал запястье, волоча за собой. Лицо мгновенно вспыхнуло жаром.
Дживон, заметно нервничая, пояснил:
— Я не знал, что ты сегодня приедешь, поэтому назначил занятие… Он пришёл зря.
— Вот как. Я хотел сделать сыновьям сюрприз, приехав на день раньше… Неловко вышло.
Отец говорил спокойно, сдержанно улыбаясь.
— Раз уж вы уже здесь, учитель, может быть, останетесь пообедать?
— Простите? Нет, всё в порядке, правда…
Я замахал руками, едва не побледнев.
Обед всей семьёй… уже от одной мысли начинало сводить желудок.
Но отец Дживона улыбнулся, взял меня за обе руки и похлопал по ним.
— Я много о вас слышал. И от матери ребят тоже. Говорят, вы занимаетесь сразу с обоими нашими сыновьями? Должно быть, вам нелегко.
— Н-нет, вовсе нет… Это я должен быть благодарен… что вы доверили их мне.
Лицо горело так, будто вот-вот вспыхнет. Я поспешно покачал головой.
С мужчинами отцовского возраста я почти не общался, и хоть его похвала была доброй, она одновременно давила. К тому же в нём не было холодной подавляющей ауры госпожи, и он не сверлил меня тяжёлым взглядом. От этого становилось только более неловко.
— Останьтесь пообедать. Не стесняйтесь.
Он снова настоял, и в итоге я, не найдя слов для отказа, позволил провести себя в столовую.
На длинном столе, который я уже видел раньше, стояло бесконечное количество блюд. В прошлый раз меня удивила аккуратность и разнообразие, но сегодня одно только зрелище давило. У меня совершенно не было иммунитета к подобной роскоши, и я невольно застыл с приоткрытым ртом.
Отец Дживона уверенно сел во главе стола.
Только теперь до меня по-настоящему дошло, что этот приветливый мужчина — глава огромного дома.
Я поклонился госпоже, уже сидевшей за столом. Она слегка удивлённо посмотрела на меня и вопросительно перевела взгляд на мужа и сына.
— Отец пригласил его пообедать с нами.
— Сегодня из-за меня отменилось занятие, — с лёгкой усмешкой добавил отец.
Я неловко стоял, пока Дживон не потянул меня за руку и не усадил рядом с собой.
И только тогда я заметил, что Джихёка не было.
— Джихёк принимает душ, — с довольной улыбкой ответил отец, будто ему было приятно, что я упомянул младшего сына. — Начнём без него.
Голос звучал мягко, но в нём чувствовалась безоговорочная власть. Госпожа и Дживон сразу взяли ложки. Я машинально последовал их примеру.
— Дорогой, ты, наверное, устал.
— Нисколько. Это тебе пришлось терпеть наших сорванцов, пока меня не было.
Голос госпожи звучал необычайно мягко, я никогда раньше не слышал его таким.
Отец улыбался, Дживон аккуратно ел рядом, атмосфера была будто из иллюстрации к книге о счастливой семье.
И только я, чужой среди этой картины, склонил голову и осторожно взял ложку риса.
Странно… но было куда более неловко, чем в тот раз, когда Джихёк устроил переполох.
— Д-да… спасибо. Я постараюсь.
Я потянулся к ближайшей тарелке, где лежало несколько видов приправленных овощей. Осторожно накладывая их, вдруг увидел перед собой палочки Дживона.
Он, как и в прошлый раз, щедро положил мясо мне на тарелку. Уши запылали. Было стыдно получать заботу от ученика при его родителях.
— Ха-ха, слышал, сыновья за вами ходят как привязанные, учитель. Нам много о вас рассказывали.
Я чуть не поперхнулся куском мяса.
— П-простите? Нет… ничего такого. Ребята просто… послушные.
Даже я понимал, что слово «послушный» к одному из них не очень подходит.
Но я продолжал улыбаться отцу.
— Всё равно это необычно. Чтобы оба сына так тянулись к одному человеку… Интересно, в чём ваш секрет?
— Нет, сэр… Никакого секрета нет…
Я и так не умел красиво говорить, а в таких ситуациях становился совсем беспомощным.
Покраснел, как идиот, и замахал руками.
Взрослые почему-то всегда ко мне тянулись. Я и сам не понимал почему, но во мне будто было что-то, что им нравилось. Мне бесконечно говорили, что я высокий и симпатичный, что слишком рано стал взрослым и серьёзным. Обязательно добавляли, как удивительно, что я поступил в такой хороший университет без всяких дорогих репетиторских центров.
Но сколько бы ни проходило времени, к этим похвалам я так и не привык.
За словами всегда чувствовалась тень жалости.
С детства я слышал шёпот соседей — одни и те же фразы, снова и снова.
— Да, говорят, всё лежит. Эх, лучше бы уже отпустила… зачем держится за жизнь и мучает детей…
— А сын-то какой умный. Опять первое место занял.
— И высокий, и красивый. Родись он в нормальной семье, давно бы взлетел…
Их похвала вонзалась в грудь, как нож.
Раны не заживали даже с годами. Поэтому перед взрослыми и их одобрением я всегда съёживался.
И именно в этот момент в столовую вошёл Джихёк.
Он появился как раз тогда, когда я окончательно терялся, и почему-то показался спасением. Совсем не так, как в прошлый раз.
Я поднял голову. Джихёк, встретившись со мной взглядом, на секунду удивился.
— Сегодня у Дживона было занятие, но из-за меня его отменили, так что я предложил пообедать вместе, — спокойно пояснил отец.
Удивление исчезло так же быстро, как появилось. Джихёк ухмыльнулся.
У меня почему-то дрогнули зрачки. От знакомой хищной улыбки кончики пальцев вдруг запульсировали.
Он и правда только что вышел из душа — волосы ещё влажные, пряди тяжело спадали на лоб. Свежий запах геля смешивался с его привычным прохладным ароматом. Спортивная одежда сидела свободно, но даже под ней было видно, что плечи и грудь после тренировки налились ещё сильнее.
Он подошёл и совершенно естественно сел рядом со мной.
По логике вещей он должен был сесть рядом с матерью, чтобы всё выглядело аккуратно: по двое с каждой стороны от отца. Но Джихёка такие вещи, похоже, не волновали. И семья, судя по всему, давно к этому привыкла.
Я внезапно оказался зажат между двумя братьями и окончательно потерялся.
Что это вообще за ситуация… Со стороны можно было подумать, будто это приём в мою честь, а не возвращение отца.
— Ешь побольше, — тихо сказал Джихёк, чуть наклоняясь ко мне.
Его низкий голос, слишком близко к уху, ударил в грудь тяжёлым толчком.
Когда он не язвил, он почему-то смущал ещё сильнее.
Я поспешно воткнул палочки в мясо, которое мне положил Дживон, и запихнул в рот.
— Ты хорошо поработал всё это время, отец, — спокойно сказал Джихёк.
— Надо же, чтобы наш Джихёк такие слова говорил… Ты повзрослел с последней встречи.
Отец выглядел искренне тронутым.
Я тоже удивился, ведь поведение Джихёка было слишком… нормальным. Я ожидал, что он и за столом будет вести себя как тиран.
Похоже, с отцом у него были неплохие отношения.
Зато лица госпожи и Дживона стали заметно холоднее. Особенно у матери. В её взгляде сквозило недовольство тем, как Джихёк ведёт себя с отцом. Семья действительно словно делилась на две стороны. Снаружи всё выглядело гладко, но под поверхностью ощущалось напряжение.
И вдруг отец обратился ко мне:
— Учитель. Как у нашего Джихёка дела?
— Я о поступлении. Он изначально даже не собирался сдавать экзамен… Я буду рад, если он поступит хоть куда-нибудь.
Госпожа теперь открыто смотрела на мужа с явным недовольством, но отец, казалось, не придавал этому значения. Выдерживая внезапно сосредоточенное на мне внимание, я поспешно проглотил рис, который жевал.
— Джихёк… старается. У него довольно хорошие способности. Мне неловко так говорить, но… если он приложит ещё немного усилий, думаю, сможет замахнуться на Корё.
Вспомнились слова госпожи о том, что она щедро отблагодарит меня, если я хотя бы заставлю его сдать экзамен. Похоже, у Джихёка и правда изначально не было намерения его сдавать, судя по тому, с какой надеждой отец смотрел на меня.
Отец повернулся к Джихёку, лицо его порозовело.
— Джихёк, ты правда решил сдавать экзамен?
— Да, — коротко ответил Джихёк и ухмыльнулся, глядя на меня. — Позанимавшись с учителем, я вдруг захотел.
Дживон положил ложку на стол. В этом движении было столько скрытого раздражения, что даже мне, сидевшему рядом, стало тревожно.
Госпожа, сидевшая напротив, выглядела не лучше. Проще говоря, и она, и Дживон всем своим видом выражали недовольство присутствием Джихёка.
Тонкое волнение, уже шевелившееся где-то в груди, усилилось. Не зная, куда себя деть, я опустил взгляд.
Единственными, кого атмосфера за столом, казалось, не смущала, были отец и Джихёк.
Отец, по-прежнему улыбаясь, обратился ко мне:
— Я был так удивлён, когда несколько недель назад разговаривал с Джихёком. Мальчик, который говорил, что не будет сдавать экзамен, вдруг попросил найти ему репетитора.
Я широко раскрыл глаза и кивнул. Всё это время я был уверен, что именно Джихёк подтолкнул госпожу нанять меня. Но если подумать, с трудом верилось, что госпожа, явно испытывающая к нему неприязнь, сама предложила бы такое.
Тогда выходит, Джихёк намекнул отцу, что хочет заниматься со мной, а уже госпожа, получив просьбу через мужа, нехотя согласилась? Судя по атмосфере за столом, так оно и было.
— Я вам безмерно благодарен… даже не знаю, как отплатить, — сказал отец.
— Нет-нет, что вы. Я и так получаю более чем достаточное вознаграждение.
— Прошу, позаботьтесь о нём до самого конца. О нашем Джихёке.
Еда будто застряла в горле. Сейчас Джихёк послушно занимался и говорил, что будет сдавать экзамен, но кто знал, когда его настроение снова изменится. В таком случае у меня не было никакой власти над этим мальчишкой.
Однако в этой ситуации я мог ответить только так. Нельзя же было сказать: «Честно говоря, я не знаю, что будет дальше».
К счастью, разговор на этом закончился. Дальше пошли обычные семейные темы, и ужин продолжился относительно спокойно. Отец и госпожа негромко обсуждали дела, остальные ели молча.
В этот момент раздался хрипловатый голос Джихёка:
— Попробуй это. Тебе ведь нравится.
Он положил мне на тарелку куриную грудку. Способ приготовления и вид были похожи на то, что мы ели в отеле. Я уже доел мясо, которое положил мне Дживон, поэтому кивнул и послушно взял кусочек.
— …Спасибо. Дальше я сам буду брать.
Сбоку я чувствовал острый взгляд Дживона. Джихёк же смотрел на него сверху вниз с ленивым выражением лица. Казалось, я сейчас просто рассыплюсь под перекрёстным огнём их взглядов. Я снова уткнулся носом в миску с рисом.
После ужина мы переместились в гостиную. На столике между диванами уже стояли угощения. Я всё искал момент, чтобы уйти, но упустил его и снова оказался зажат между братьями. Я и так едва смог поесть, а теперь ещё и чай пить.
Пока родители Дживона разговаривали за чаем, я рассеянно смотрел на фрукты, разложенные на столике. Вдруг кто-то ткнул меня в бок.
— Учитель, съешьте это. Вам ведь нравится.
Дживон невинно улыбнулся и протянул мне вилку с кусочком киви. Слова прозвучали почти так же, как недавно у Джихёка.
Странно, но киви в этом доме были совсем не кислые — с жёлтым оттенком, сладкие до безумия, такие, что чем больше ешь, тем сильнее хочется ещё. Видимо, он запомнил, как я во время занятий каждый раз их уплетал. Полусмущённый, полублагодарный, я принял кусочек.
Сладость мгновенно растаяла во рту. Я внутренне ликовал, проглатывая киви, превратившийся почти в сок, когда сбоку раздался тихий смешок.
Джихёк протянул мне банан. Я поднял голову и метнул на него взгляд так, чтобы остальные не заметили.
— …Не надо. Я не очень люблю бананы.
На этот раз тихо усмехнулся уже Дживон. Джихёк на мгновение приподнял уголок губ, затем лицо его снова стало каменным. Когда его длинные красивые губы вытягивались в жёсткую линию, по спине у меня неизменно пробегал холодок. Я упрямо смотрел вниз, стараясь не встречаться с его жгучим взглядом.
Внезапно раздался глубокий голос:
— Учитель. Можно с вами поговорить отдельно?
Я удивлённо округлил глаза и поднялся. Джихёк, всё ещё смотревший исподлобья на Дживона, отодвинул длинные согнутые ноги в сторону. Я последовал за отцом, который повёл меня в кабинет.
Зачем он захотел поговорить со мной наедине, я даже предположить не мог. После прошлой личной беседы с госпожой мне внезапно пришлось взять на себя ещё и занятия с Джихёком. Что на этот раз? В груди поднималась тревога, но я пытался успокоиться, вспоминая его дружелюбие за столом.
Он спокойно указал на место, и я осторожно сел на кожаный диван. Через приоткрытую дверь вошла горничная, поставила на стол свежие напитки и тихо удалилась. Я смотрел на чашку, от которой поднимался пар, и ждал продолжения.
— Вы, наверное, удивились, что я так внезапно попросил вас уединиться.
— Не стоит так волноваться. Чувствуйте себя свободно, попробуйте.
Честно говоря, пить мне совсем не хотелось, но под его внимательным взглядом я взял чашку обеими руками.
Горячий, слегка кисловатый, ароматный вкус растёкся по горлу.
Отец Джихёка медленно заговорил:
— Не знаю, сколько вы слышали, но из-за своего бунтарства Джихёк изначально не собирался сдавать экзамен.
Я поставил чашку и выпрямился. И отец, говоривший осторожно, и Дживон, упоминавший прошлое, все словно хотели приоткрыть завесу, но никто не говорил прямо, что же тогда произошло.
— Наверное, вы заметили за ужином, что он не очень ладит с матерью. После возвращения из Америки его враждебность усилилась. Поэтому он и решил не сдавать экзамен.
— Поэтому мне и любопытно, вы, случайно, не были знакомы с Джихёком раньше?
Его взгляд, направленный через стол, был цепким. Я поспешно покачал головой.
— Нет. Я впервые увидел его, когда пришёл заниматься с Дживоном.
Взгляд отца, на мгновение потемневший, ушёл куда-то в сторону.
— Иногда даже мне, его отцу, трудно понять, о чём он думает. Джихёк особенно непрост.
— И всё же это сын, которым я очень дорожу. И благодаря вам, учитель, с моих плеч словно сняли тяжёлый груз. Теперь я могу надеяться на него гораздо больше.
Он улыбнулся, затем достал из внутреннего кармана пиджака небольшую визитку и придвинул её ко мне. Я принял её обеими руками.
— Вряд ли, конечно, но если однажды наступит день, когда вам понадобится помощь, надеюсь, вы хотя бы вспомните об этом.
Сердце резко заколотилось. Смысл слов не сразу сложился в голове.
День, когда мне может понадобиться отец Джихёка. Он имел в виду материальную помощь? Видя моё растерянное лицо, он спокойно улыбнулся.
— В этом нет скрытого подтекста. Это всего лишь благодарность отца человеку, который направил его сына в лучшую сторону. Не воспринимайте это как бремя. Просто возьмите.
По правде говоря, вознаграждение, которое я уже получал здесь, с лихвой покрывало все трудности занятий с двумя братьями. Следовало бы отказаться. Сказать, что мне ничего больше не нужно. Что я лишь выполняю свою работу.
Человек должен жить по средствам. Беда начинается, когда начинаешь желать больше дозволенного. За всю жизнь у меня никогда не было ничего сверх того, что мне полагалось, и я даже не смел быть жадным.
Но если однажды я окажусь на краю обрыва…
Разве нельзя будет, зажмурившись, хотя бы один раз ухватиться за этот канат как за спасение?
Помедлив, я всё же взял визитку и убрал её в карман. Затем низко поклонился.
На лице отца расплылась улыбка. Глубокие ямочки у уголков его губ были поразительно похожи на ямочки Джихёка.