Единственный в своём роде | Глава 39
Не то чтобы у меня вообще был опыт отношений с такими чувствами внутри.
За день я десятки, сотни раз хватался за телефон, только чтобы бессмысленно перечитывать наши старые переписки. Набирал сообщение, собирался с духом… и в итоге всё стирал.
И вот пока я в одиночку так мучился, после пятничной дневной пары сидевший рядом Уджэ вдруг с ухмылкой предложил:
— Эй, Ким Чонхён. У тебя сегодня нет репетиторства? Не хочешь вечером выпить?
— Ага. В шесть. Слушай, я знаю, ты обычно постоянно сливаешься, но…
— Когда ты вот так постоянно… А? Ты придёшь? Воу, что случилось? Ким Чонхён идёт на сборище кафедры! Эй, народ! Ким Чонхён тоже идёт!
Когда в голове такой бардак, лучше быть чем-то занятым — репетиторством или просто пораньше вернуться домой к маме.
Но как назло, сегодня у меня не было занятий с учеником, а по пятницам вечером Чонхи как раз приезжала из общежития и оставалась с мамой на выходные.
Конечно, провести время с ними тоже было бы хорошо… но именно сегодня мне хотелось просто посидеть с друзьями, поболтать ни о чём и хоть ненадолго выветрить мысли, которые кипели внутри.
Так эта встреча и собралась почти спонтанно.
Вдруг прямо передо мной возникла бутылка соджу.
Сидевший напротив одногруппник уже с озорной ухмылкой наливал алкоголь в мой пустой стакан.
— Воу-воу? Ким Чонхён? Почему остановился? Пей давай.
— А, подожди… я только что выпил.
— Выпил? Не знаю. В любом случае стакан должен быть полным.
И поскольку я впервые за долгое время пришёл на такую посиделку, из-за бесконечных подколов одногруппников пил в два раза быстрее остальных. Я бросал на Уджэ умоляющие взгляды, но тот сегодня только ржал вместе со всеми и совершенно не собирался меня спасать.
И всё же атмосфера была удивительно хорошей. Весь вечер оказался лёгким и весёлым, так что в итоге я тоже перестал отказываться и просто пил всё, что мне подливали.
Глоток за глотком… и в какой-то момент алкоголь перестал быть тяжёлым. Он просто начал легко проваливаться внутрь.
— Эй, эй, Ким Чонхён что, напился?
— По-моему, да. Его уже конкретно развезло.
— Кто довёл нашего мальчика до такого состояния, сволочи?!
Я отмахнулся рукой, но опускавшаяся ладонь едва не угодила прямо в кружку пива Уджэ. Одногруппники расхохотались и тут же убрали все стаканы подальше от меня.
Только когда обе мои щёки окончательно покраснели, а язык начал заплетаться, они наконец перестали меня мучить. Почему-то все, кроме меня, всё ещё выглядели совершенно трезвыми.
Я же едва держался на месте, сидя с расфокусированным взглядом, пока разговоры вокруг быстро перескакивали с учёбы на трудоустройство, а потом и на сплетни про одногруппников. Я уже не успевал следить за темами, которые мелькали слишком быстро. Тело постепенно наливалось теплом и становилось ватным.
Теперь меня невыносимо клонило в сон.
Я похлопал по бедру сидевшего рядом Уджэ и, изо всех сил пытаясь поднять тяжелеющие веки, с трудом выдавил:
Слова тянулись бесконечно медленно. И я даже не понимал, что хотел сказать дальше. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.
Только теперь в расплывчатом поле зрения наконец появились обеспокоенно расширившиеся глаза Уджэ и всё ещё шумно болтающие между собой одногруппники.
Я дважды тяжело вдохнул и выдохнул.
И тогда мысль, о которой я думал всё это время — нет, наверное, та, которую несколько дней отчаянно запихивал поглубже внутрь себя, — наконец поднялась наверх и легла на язык.
Это имя уже занимало во мне слишком большую, безнадёжно огромную часть. Но произносить имя Джихёка вслух в месте, где его не было, перед кем-то другим… почему-то казалось ужасно неловким. И от этого вдруг стало ещё тоскливее.
Уджэ тут же подался ко мне, удивлённо округлив глаза.
Но слова, которые должны были прозвучать следом, так и не вышли наружу. Наверное, даже пьяный я понимал, что не должен говорить такое Уджэ.
Я только один раз произнёс имя Джихёка и больше не выдержал, уткнувшись лбом в плечо Уджэ.
Сквозь шум в ушах до меня доносился голос Уджэ, который хлопал меня по щеке и приказывал прийти в себя, а ещё взрывной смех одногруппников, кричавших, что Ким Чонхён окончательно напился.
Внезапно сознание резко прояснилось. В ту же секунду я открыл глаза.
Я всегда быстро пьянел, но и трезвел тоже быстро. Но сейчас тело всё равно оставалось тяжёлым и ватным, будто не слушалось меня. Во рту пересохло, а горло жгло так, словно внутри всё выгорело.
Я лежал на мягкой кровати, раскинувшись как тряпичная кукла. Перед глазами возник потолок, который я видел уже несколько раз.
Но понять, где я нахожусь, мне помог вовсе не вид комнаты. А запах Джихёка, густо пропитавший весь воздух вокруг.
Это было место, где я жил вместе с Джихёком. Место, которое когда-то было для меня настоящим адом.
В тот же миг остатки алкоголя будто испарились без следа.
Тревога снаружи тяжело заколотилась в груди, вторгаясь без разрешения.
Почему Джихёк привёз меня сюда?
Нет, важнее другое… когда, где и каким образом я вообще встретился с Джихёком?
На каком моменте у меня оборвалась память?
Я провёл сухими ладонями по лицу и отчаянно попытался вспомнить, что происходило раньше.
Мысль, которая преследовала меня всю попойку, медленно всплыла в памяти. Похоже, с каждой рюмкой крепкого алкоголя, которую я опрокидывал в себя, она только разрасталась всё сильнее.
В итоге я схватился за Уджэ и… произнёс имя Джихёка.
Но, наверное, всё-таки не дошёл до того, чтобы прямо сказать, что скучаю по нему. И всё же тот факт, что весь вечер я думал только о нём, уже никуда нельзя было деть. Я точно сошёл с ума.
Я пошёл пить, чтобы забыть Джихёка, а в итоге весь вечер думал только о нём?
Я сжал пальцами пульсирующую голову.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Джихёк.
В руках он держал удобную домашнюю одежду, кажется, собираясь дать её мне.
На мгновение наши взгляды неловко столкнулись в воздухе.
С нашей последней встречи прошло два… почти три дня. Но Джихёк, будто ничего не произошло, спокойно сел на край кровати.
Голос прозвучал совсем хрипло. Голова всё ещё слегка кружилась, но хотя бы я больше не был в отключке, как раньше.
— Только не пойми неправильно, почему ты здесь, — низкий голос тихо разнёсся по комнате. — Я впервые за долгое время позвонил тебе… а трубку взял этот ублюдок Ли Уджэ. Я спросил, где ты, и он сказал, что вы возле университета, а ты уже в хлам, так что я сразу приехал забрать тебя. Ещё он сказал, что ты меня искал.
Мне было слишком стыдно смотреть ему в глаза. После той ссоры несколько дней назад… напиться до беспамятства и искать Джихёка.
Я молча кивнул, чувствуя, как лицо начинает гореть.
— Сначала я собирался отвезти тебя домой, но ты сказал, что не хочешь. Сказал, что сегодня дома и сестра, и мать, и они перепугаются, если увидят тебя таким пьяным.
— Тогда я хотел отвезти тебя в отель, но ты и туда не захотел. Сказал, что хочешь только ко мне домой, вот и…
Джихёк, похоже, и сам чувствовал себя неуютно из-за того, что привёз меня сюда. Коротко вздохнув, он с бесстрастным лицом положил на кровать домашнюю одежду, которую держал в руках.
— Если тебе и сейчас некомфортно, просто скажи. Я отвезу тебя а отель или домой.
Я твёрдо покачал головой. Уже чувствовал себя виноватым из-за того, что заставил его забирать меня в стельку пьяного, так что сейчас точно не мог помыкать Джихёком ради собственного удобства. Я взял одежду, которую он протянул, и неловко пробормотал:
— Спасибо… что приехал за мной.
После короткого колебания я всё же набрался смелости спросить:
— …Эм… Джихёк…. Ты очень злишься, да?
Он наверняка был в ярости. Из-за того, что случилось несколько дней назад. Из-за всего. Лицо Джихёка, на которое я осторожно взглянул, ожидаемо оставалось жёстким.
В словах, которые он бросил, не было ни единой эмоции.
— А? Я спрашиваю, каким ты меня сейчас видишь.
Его холодный, сухой взгляд неотрывно удерживал меня. Интересно, именно так смотрит крокодил, затаившийся в болоте и оставивший над водой только глаза? Я невольно сглотнул.
— Сейчас я, блядь, настолько зол, что хочется разнести к чёрту всё вокруг. Среди толпы мужиков, твою мать…. Напиться до такого состояния, совершенно беззащитным, и висеть на руках у какого-то придурка.
— Серьёзно, блядь…. Может, мне просто тебя запереть, а? М?
От его угрожающего голоса низ живота болезненно сжался. Ответить мне было нечего, поэтому я лишь прикусил губу. Сказать действительно было нечего.
— Будь моя воля, я бы запретил тебе ходить на пьянки и всю эту хрень, но если бы я так сделал…. — Джихёк внезапно слегка нахмурился и оборвал себя на полуслове. Он хрипло, сухо выдохнул и прикрыл лицо ладонью. — Ты бы меня возненавидел.
— И мы снова начали бы ругаться.
Строго говоря, не существовало ни единой причины, по которой я не мог бы спокойно ходить выпивать.
Однако это не означало, что я мог посмотреть Джихёку в лицо и спросить, какое ему вообще до этого дело. Даже если мы ни разу толком не обозначили наши отношения, после всего времени, которое мы провели вместе, и после чувств, которые Джихёк мне показывал, я просто не мог так поступить.
Сейчас Джихёк одновременно был зол и растерян. По-своему он отчаянно боролся с самим собой и шёл на уступки. Джихёк, привыкший ломать других и совершенно не умеющий договариваться хоть с кем-то, заходил так далеко лишь ради того, чтобы сосуществовать со мной.
С яростным выражением лица Джихёк процедил:
— С этого момента. Перед тем как идти пить, заранее сообщай мне. Если ещё раз провернёшь такое у меня за спиной, я тебе реально нахрен сломаю лодыжку и запру.
Эти жестокие слова вовсе не звучали как шутка. Но я просто кивнул. Потому что смутно понимал, насколько отчаянно Джихёк сейчас пытался сдержать свой характер.
— Ладно, это потом. Ты в порядке?
Я моргнул, глядя на Джихёка, который вдруг задал этот вопрос с совершенно серьёзным лицом.
— То, что ты здесь. Я спрашиваю, тебе нормально находиться в этом доме?
Только тогда я понял, что именно он имел в виду. Немного помолчав, я медленно кивнул.
Даже для меня самого это было удивительно. Когда я открыл глаза чуть раньше, сердце бешено колотилось, а от осознания того, что я нахожусь в доме Джихёка, стало дурно. Почти как условный рефлекс. Моё тело до костей помнило боль, которую причинило мне это место, насквозь пропитанное запахом Джихёка.
Но странным образом страх и дискомфорт исчезли без следа в тот момент, когда открылась дверь и я увидел Джихёка. Воспоминания прошлого, державшие меня в плену, прямо на глазах начали медленно рассеиваться.
Потому что стоявший передо мной Джихёк был человеком, который, несмотря на нашу ссору несколько дней назад, без единой жалобы приехал за мной. Человеком, который, даже злясь, отчаянно шёл на компромисс с самим собой, лишь бы больше со мной не ругаться. Человеком, сказавшим, что отвезёт меня куда угодно, если мне здесь некомфортно.
Он больше не был тем Джихёком из прошлого, который растоптал моё тело и душу. Он был Джихёком настоящего, тем, кто жил рядом со мной сейчас. Тем самым человеком, по которому я ещё совсем недавно так отчаянно скучал.
— Говори свободно. Я отвезу тебя куда угодно.
— Нет. Сейчас я правда… в порядке. Тогда, прости, но я воспользуюсь твоим гостеприимством… всего на один день.
Я снова твёрдо покачал головой. Затем приподнял домашнюю одежду, которую принёс Джихёк. Так я пытался показать, что правда в порядке и собираюсь переодеться и отдохнуть здесь.
Джихёк кивнул, поднялся и повернулся ко мне спиной. Но в тот момент, когда я увидел его удаляющуюся фигуру, тревога, отступившая было раньше, странным образом снова начала подбираться ко мне.
Мне казалось, что если Джихёк выйдет из этой комнаты и я останусь один, страх и беспокойство тут же накроют меня снова.
Я почти выкрикнул это про себя и, сам того не осознавая, резко поднялся и схватил Джихёка за запястье.
Даже для меня самого это была нелепая и бесстыдная просьба. Я и так доставил ему столько проблем, а теперь ещё и просил о таком…. Но у меня не было другого выхода. В тот момент я был настолько отчаянным.
— …Ты не мог бы… остаться со мной?
— …Если ты уйдёшь…. Мне будет слишком….
Тяжело. Эти слова так и не сорвались с губ перед хозяином этого дома. Но Джихёк, молча смотревший на меня, неожиданно легко кивнул.
Похоже, он сразу понял то, что я так и не договорил.
И чувствовать облегчение только потому, что Джихёк согласился, было одновременно смешно и нелепо. Но сейчас это была чистая правда. У меня просто не хватало уверенности выдержать это пространство без него.
Я переоделся в домашнюю одежду, которую дал мне Джихёк, и осторожно лёг на одну сторону кровати. Кровать была настолько большой, что места спокойно хватило бы двоим. Джихёк тоже дождался, пока я устроюсь, и лёг с другой стороны.
Комнату накрыла темнота. Сквозь жалюзи полуоткрытого окна едва просачивался уличный свет, очерчивая силуэт лежащего рядом человека.
На одной кровати со мной лежало крепкое тело. Тело, которое я когда-то знал так хорошо, что смог бы нарисовать с закрытыми глазами. Но даже эти воспоминания в какой-то момент стали далёкими.
Джихёк, когда-то бесконечно далёкий от меня, теперь был предельно осторожен, стараясь приблизиться ко мне, не используя своё тело. Именно поэтому, кроме тех редких моментов, когда он гладил меня по голове или несколько раз обнимал, у нас почти не было поводов прикасаться друг к другу.
Сам того не замечая, я неловко, но вместе с тем жадно скользил взглядом по лицу и телу Джихёка. А потом, смутившись собственного поведения, просто крепко зажмурился. Но тут же подумал, что будет ещё страннее внезапно закрыть глаза после того, как я так откровенно пялился на него всё это время, и снова открыл их. Я уже сам не понимал, что творю, не в силах даже нормально контролировать собственный взгляд.
— Чего ты всё время на меня косишься? Я тебя смущаю?
Не найдя, что ответить, я лишь прикусил губу. Почему-то вдруг стало жарко шее. Может, просто повернуться к нему спиной? Пока я об этом думал, Джихёк снова заговорил:
— Веди себя прилично, Чонхён. Потому что сейчас я очень многое сдерживаю.
Одновременно с этим горячая, будто обжигающая ладонь приблизилась и медленно провела по моему лицу. На мгновение дыхание перехватило, а низ живота резко сжался. В памяти автоматически всплыли все вещи, которые Джихёк делал со мной раньше. Но чувство, пришедшее следом, было вовсе не страхом… а чем-то другим.
Ладонь медленно скользнула вдоль линии моей челюсти, затем коснулась мочки уха. Несколько секунд он так и оставался, перебирая пальцами мягкую плоть, после чего я услышал его тяжёлый вдох. Вскоре Джихёк тихо усмехнулся и убрал руку.
— Спи спокойно. Я лягу на полу.
Человек, который выглядел так, будто ни разу в жизни не спал на полу, небрежно бросил одеяло на пол и улёгся там. Я поспешно сел, предложив лечь вместо него, но Джихёк даже слушать не стал.
В итоге я неловко улёгся обратно на кровать и тихо пробормотал:
Человек, чьё присутствие только что ощущалось совсем рядом, теперь отдалился, и мне оставалось лишь уснуть. Уже была глубокая ночь. К тому же Джихёк находился в той же комнате, так что тревоги я больше не чувствовал.
Почему-то казалось, будто все пять чувств распахнулись настежь. Силуэт, который я разглядывал в темноте всего несколько минут назад, словно разбудил некое ощущение, глубоко въевшееся в моё тело. Хотя с тех пор, как мы в последний раз занимались сексом, прошло уже много лет, удовольствие, похожее на действие афродизиака, которое когда-то дарило мне его крепкое, тяжёлое тело, всё ещё жило во мне.
Шорох ладони по одеялу. Тихий звук, когда он слегка перевернулся.
Мой чрезмерно чувствительный слух болезненно реагировал даже на малейшие звуки, поднимающиеся в темноте, заставляя сердце биться быстрее. Даже наше дыхание, которое можно было расслышать лишь прислушавшись, казалось невыносимо возбуждающим.
Но сильнее всего действовал запах тела Джихёка, проникавший мне в нос и медленно заполнявший сознание. Тот самый запах, который становился для меня спасением всякий раз, когда меня накрывали тяжёлая тревога и кошмары, подобно тому как младенец успокаивается от запаха материнского молока.
Этот запах исходил отовсюду — от постели, от одеял, от мужчины, лежащего внизу. И одного этого хватало, чтобы внутри всё начинало медленно разгораться.
Что со мной такое? Это из-за того, что я слишком много выпил?
Все ощущения, вливавшиеся в мои распахнутые чувства, казались пугающе острыми.
Я несколько раз сильно потёр руками лицо, которое постепенно начинало пылать. Казалось, ещё немного, и даже дыхание станет рваным, поэтому я медленно втянул воздух через нос и осторожно выдохнул через рот, стараясь не выдать себя. Но жаркое возбуждение и не думало утихать. Тепло ладони, совсем недавно скользнувшей по моему лицу, до сих пор ощущалось на щеке так отчётливо, будто отпечаталось там.
Хочу, чтобы эта рука касалась и других мест тоже.
Мысль, внезапно мелькнувшая в голове, заставила меня вздрогнуть. Если я не сошёл с ума, как вообще мог думать о таком, когда Джихёк находится в той же комнате….
Мне казалось, что если я снова окажусь в этом доме, меня поглотит страх, нахлынувший, словно стремительно прибывающая волна. Казалось, я просто не выдержу. Но вместо этого внутри поднималось лишь странное, чувственное возбуждение.
Отвращение к самому себе и удовольствие, уже окутывавшее всё тело, смешались в голове до головокружения. И это удовольствие, пропитанное чувством вины, мучило меня ещё тоньше и настойчивее.
Сильно прикусив губу, я украдкой подтянул к лицу одеяло, насквозь пропитанное его запахом, и осторожно уткнулся в него носом. Стоило тихо вдохнуть, стараясь не издать ни звука, как возбуждение поднялось так резко, что по телу прошла дрожь.
Похоже, я слишком долго жил, пытаясь всё это забыть. Я почти даже не мастурбировал. Уже одно то, что я не мог вспомнить, когда в последний раз трогал себя, говорило само за себя.
Я грубо провёл ладонью по лицу. Это правда ненормально. Как вообще можно возбуждаться лишь от запаха Джихёка в месте, которое насквозь пропитано болезненными воспоминаниями….
Но инстинкт, разливавший по телу вялый, томительный жар, оказался куда сильнее, чем я думал. Стоило лишь появиться мысли о том, что я хочу этого, как желание начало бесконтрольно расползаться внутри, словно пожар.
И дело было не просто в сексе. Меня доводила почти до слёз мысль о том, что я хотел именно Джихёка. Не кого-то другого, а Джихёка — человека, который когда-то приучил моё тело к этому удовольствию. Я хотел, чтобы именно он касался меня.
Не осознавая этого, моя рука скользнула под одеяло. Возбуждение уже болезненно пульсировало, будто готовое вот-вот взорваться. Я изо всех сил прикусил губу, чтобы не выпустить наружу горячий выдох.
Хочу прикоснуться. Хочу, чтобы Джихёк прикоснулся ко мне….
Я уже не знал, что делать с этим желанием, подступившим почти до слёз.
И в этот момент голос прорезал тишину у самого уха:
— Чонхён. Тебя так возбудил мой запах?
В ту же секунду всё замерло. Рука, бессознательно тянувшаяся вниз. Горячее дыхание, которое я отчаянно пытался проглотить обратно.
Пока я оцепенело замирал на месте, с пола медленно поднялась высокая тень. Стоя возле кровати, в темноте он казался куда крупнее и опаснее обычного.
— Я же сказал тебе вести себя прилично.
Как и прежде, он поднял руку к моему лицу. Но ощущения были совершенно другими по сравнению с тем моментом, когда он осторожно касался меня, будто сдерживая собственный порыв. Его пальцы скользнули по щеке, по уху, а затем опустились к губам, начиная медленно тереть их, почти сминая. Снова и снова, настойчиво.
Возбуждение, от которого всё внутри уже болезненно напряглось, вспыхнуло по всему телу настоящим взрывом всего от нескольких прикосновений Джихёка. Сердце гулко колотилось в груди, и я просто не мог заставить себя оттолкнуть Джихёка, который так свободно касался моего лица и губ.
— Лежишь рядом со мной в моей постели, тяжело дышишь и трогаешь себя…. От этого мне до безумия хочется вас трахнуть, сэр.
Медленные слова отчётливо обвились вокруг уха, словно змея. Это было грубое выражение, которого я очень давно не слышал от Джихёка. Лицо вспыхнуло так сильно, будто вот-вот лопнет, и я поспешно замотал головой. Голос сам начал сбиваться.
— Я не хотел пугать вас, сэр, поэтому всё это время сдерживался, — голос Джихёка звучал почти как предупреждение. — Но вообще-то я всегда был псом в течке. Ты ведь знаешь это лучше всех.
— А, подожди, хотя бы секунду….
— Если ты ведёшь себя так, прекрасно всё понимая, то что ты вообще хочешь, чтобы я сделал?
Палец, до этого скользивший по моим губам, в какой-то момент оказался у меня во рту. Словно по старой привычке, я без сопротивления принял его. Обвив его языком, куда более крупный, чем у обычных людей, я жадно начал посасывать. Взгляд затуманился, стал вялым и расфокусированным, а во рту скопилась слюна.
Даже в темноте я увидел, как исказилось лицо Джихёка. Низкий, тяжёлый стон сорвался с его губ, и он другой рукой обхватил мою щёку, медленно поглаживая её пальцами, одновременно коротко приказав:
В ту же секунду его большой палец толкнулся глубже мне в рот.
Не вынимая пальца, он медленно навалился сверху. Горячее тело тяжело опустилось мне на талию. Он полностью прижался ко мне нижней частью тела, где отчётливо ощущались напряжённые очертания, и медленно потёрся.
Этот горячий, тяжёлый член совершенно откровенно хотел проникнуть внутрь меня. Каждое место, которого касалось тело Джихёка, будто било током. Я больше не выдерживал. После столь долгого времени без прикосновений моё возбуждение стало болезненно чувствительным, словно кончик иглы. Казалось, я кончу просто от одного трения.
Но в этот момент Джихёк с долгим выдохом вытащил палец из моего рта. Бедро с угрожающе выступающим силуэтом эрекции медленно приподнялось, и он начал отстраняться.
Увидев это, я словно одержимый схватил его за запястье.
Я всё-таки набрался смелости произнести его имя, но следующие слова так и не смогли сорваться с губ.
Что я вообще должен был сказать?
Теперь стало совершенно ясно, чего именно я хотел, но это были слова, которые я никак не мог произнести перед Джихёком. Пока я долго держался за его запястье, лишь нервно кусая губу, Джихёк тихо усмехнулся.
— Мне и так чертовски тяжело сдерживаться…, а мой дорогой сэр совсем мне не помогает.
— Тебе не стоило рождаться таким. Или хотя бы не звать меня таким голосом.
Сказав это почти с обидой, Джихёк медленно протянул свободную руку и коснулся моих волос. Лицо, и без того пылавшее жаром, казалось, вот-вот взорвётся.
Нужно остановиться здесь. Я ни за что не должен сам просить Джихёка о таком. Если я это сделаю, что он обо мне подумает?
И всё же тело уже горело до предела. Этого короткого контакта оказалось достаточно, чтобы окончательно поджечь и без того чувствительные нервы. Я попытался успокоить дыхание, незаметно ставшее рваным, но это оказалось совсем не просто.
И тогда, словно прочитав мои мысли, Джихёк прошептал:
— Ты правда… будешь в порядке?
Полностью утратив остатки сопротивления, я поспешно закивал. Джихёк едва заметно улыбнулся, наклонился и поцеловал меня в мочку уха.
— Если тебе станет страшно, не делай этого.
— Я, я не боюсь…. — голос, вырвавшийся из моего рта, прозвучал уже гораздо тише. — …Прикоснись ко мне….
Словно только и ждал этого ответа, Джихёк тут же прикусил зубами мочку моего уха. Сознание настолько затуманилось, что даже тупая покалывающая боль показалась сладкой.
Одновременно с этим его влажные от слюны пальцы медленно скользнули под мои штаны. Спортивные брюки слишком легко впустили руку Джихёка внутрь. Привычным движением он сразу стянул вниз и штаны, и бельё. Моё тело постепенно снова уложили на постель.
Одного лишь прикосновения его горячей, будто обжигающей ладони к коже оказалось достаточно, чтобы у меня дрогнули веки. Сухая, жёсткая рука медленно провела по внутренней стороне бедра. Я резко сжал ягодицы.
— Можно тебя поцеловать? — окончательно утративший прежнее самообладание, Джихёк впервые попросил у меня разрешения.
И от этого внутри вспыхнуло совершенно новое возбуждение, которого я никогда раньше не испытывал. Джихёк, всегда подчинявший меня себе и бравший всё, что хотел, сейчас смотрел с желанием и ждал моего согласия.
И в тот же миг Джихёк жадно впился в мои губы. Его губы, которых я не принимал уже много лет. Горячий, твёрдый язык сразу ворвался внутрь и начал тереться о мой, и это ощущение было мучительно приятным.
— Ах, чёрт…. — тихо выругался Джихёк между на мгновение разомкнувшимися губами и снова прижался ко мне поцелуем. Он тоже был возбуждён до предела.
Вскоре он обхватил мой член ладонью. Одного этого прикосновения хватило, чтобы желание кончить подступило прямо к горлу. Не осознавая этого, я обвил руками его шею и прижался к нему, выдыхая рваные стоны.
— Тебе приятно? Чонхён, — голос Джихёка, смешанный с возбуждением, стал ещё ниже.
Огрубевшей ладонью он слегка потёр чувствительную головку, а затем обхватил меня всей рукой и начал уверенно двигать по всей длине.
Он всё ещё прекрасно знал, как доставить мне удовольствие. Так же, как и удовольствие, которое он когда-то впечатал в моё тело, никуда не исчезло даже спустя столько лет.
— Ах, угх…! Я, я сейчас кончу…! — поспешно выдохнул я и попытался оттолкнуть Джихёка за шею, но разрядка уже накрывала слишком быстро. Семя толчками выплеснулось наружу, а тело задрожало от удовольствия, которого я не испытывал так давно.
Джихёк внимательно наблюдал за этим в темноте. Более того, он медленно провёл пальцами по влажной головке, собирая растёкшиеся следы.
А затем, не разрывая со мной зрительного контакта, поднёс испачканные пальцы ко рту.
— Похоже, всё это время ты даже не дрочил. Очень густая.
Я в ужасе попытался его остановить, но в ответ услышал лишь странно довольный голос Джихёка. Хотелось сказать что-то ещё, однако голова, затуманенная удовольствием, уже плохо соображала.
Я тяжело сглотнул. Несмотря на то, что только что кончил Джихёку в руку, охваченное жаром тело хотело чего-то большего. Чего-то куда более опасного. Но я ни за что не мог бы произнести это вслух. Если только окончательно не сошёл с ума. Особенно сейчас, когда мне было страшно даже оставаться одному в этой комнате.
Хотя он уже довёл меня до разрядки, Джихёк явно не собирался останавливаться. Медленно опустившись на пол, он встал на колени, а затем приподнял меня, заставив сесть так, чтобы ноги свисали вниз.
Не понимая, что происходит, я растерянно моргал, наблюдая, как Джихёк разводит мои всё ещё дрожащие бёдра и устраивается между ними.
— Ч-что ты собираешься делать…?
Джихёк лениво улыбнулся, прищурив глаза.
Закончив фразу, он медленно приоткрыл губы. В следующую секунду горячий рот полностью накрыл чувствительную головку, скользнув глубоко и сразу толкнувшись к самому горлу.
И в тот же миг с моих губ сорвался резкий стон, почти похожий на крик.
— Ах, ах…! Джихёк, п-перестань…!
Не отвечая, Джихёк снова отстранился, а затем вновь глубоко взял член в рот, толкаясь до самого горла. От его движений мои бёдра почти судорожно задрожали. Наслаждение накатывало слишком резко, заставляя зрение мутнеть.
Не прошло и нескольких секунд, как член, только что ослабевший после разрядки, снова стал твёрдым. Ощущение того, как он скользит по задней стенке горла Джихёка при каждом движении, было мучительно отчётливым.
Но на этом он не остановился. Джихёк начал жадно посасывать, помогая себе языком. С тихим влажным звуком слюна потекла из уголка его губ. И всё это время полуприкрытый взгляд неотрывно следил за моим лицом, дрожащим от удовольствия. Будто он не хотел упустить ни единого мгновения.
— Ах, ххх…. Джихёк, Джихёк…. — с губ снова и снова срывался жалобный, дрожащий голос.
Каждый раз, когда он вбирал мой член в рот, щёки Джихёка красиво втягивались, а затем возвращались обратно с жадным влажным звуком. Джихёк с моим членом во рту. Это выглядело настолько непристойно и возбуждающе, что казалось почти нереальным.
С влажными звуками он продолжал посасывать мой член, словно леденец, одновременно лениво поглаживая одной рукой яички. От того, как он перекатывал их в ладони, низ живота будто плавился.
Желание кончить снова стремительно поднималось внутри.
Мои чувства, до этого будто мёртвые, полностью ожили в руках и во рту Джихёка. Они отчаянно требовали, чтобы он снова наполнил меня этим знакомым удовольствием. Чтобы сделал ещё больше.
Когда горячий тесный рот медленно соскользнул с меня, бёдра сами дёрнулись от внезапной пустоты.
Джихёк, неторопливо выпустив член изо рта, слегка высунул длинный язык. Не разрывая со мной зрительного контакта, он кончиком языка коснулся чувствительной головки. А затем, с лицом, на котором едва сдерживалось возбуждение, медленно провёл языком вверх по влажному стволу, почти по-собачьи жадно вылизывая его.
Я больше не мог заставить себя смотреть Джихёку в глаза и резко отвёл взгляд. Хотя сейчас именно он стоял передо мной на коленях и ласкал меня ртом, ощущение того, что меня полностью подавляют, никуда не исчезало.
Как раз в тот момент, когда я уже собирался оттолкнуть Джихёка и попросить его остановиться, он ещё шире развёл мои ноги в стороны и подложил под ягодицы подушку, приподнимая их. В одно мгновение я оказался в положении, где нижняя часть тела стала для него ещё более открытой.
Я как раз попытался приподняться, когда что-то горячее коснулось плотно сжатого входа.
Колени тут же рефлекторно попытались сомкнуться, но сильные руки Джихёка удержали мои бёдра широко разведёнными.
— Э-это, подожди, Джихёк, секунду…!
Сопротивляться было бесполезно. Горячий язык настойчиво скользнул между ягодиц, словно змея, проталкивающая голову в узкую щель. Незнакомое ощущение зашевелилось внутри. От чувства, будто маленькое тесное отверстие насильно раскрывают, у меня задрожали ноги.
Я просто не мог поверить, что Джихёк сейчас делает со мной такое.
— Это… грязно…. Пожалуйста, перестань…, ххх….
Ещё мгновение назад тело томилось в сладком удовольствии, но теперь всё это исчезло. Вместо него меня за волосы схватило удушающее чувство стыда.
Нет… как вообще можно… ртом в таком месте….
О подобном я не думал ни разу в жизни.
Я плакал, дёргался, отчаянно пытался оттолкнуть голову Джихёка, но всё было бесполезно. В итоге мне оставалось лишь полностью доверить ему своё тело, пока по щекам текли слёзы. Джихёк брал меня бесчисленное количество раз, но ничего подобного я ещё никогда не испытывал.
Снизу раздавались влажные, постыдно откровенные звуки, даже более непристойные, чем когда он только что ласкал меня ртом спереди. Джихёк, удерживая мои ноги разведёнными и уткнувшись губами между ягодиц, продолжал неторопливо ласкать меня языком с тем же спокойным выражением лица, что и всегда.
На нём не было ни капли отвращения.
Именно это окончательно сводило меня с ума.
Я собственными глазами видел, как его длинный язык скользит внутрь и обратно, и тут же крепко зажмурился.
— Хх, угх… Джихёк, ах, нет. Пожалуйста, угх… нгх….
От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Но даже пока я плакал и умолял его остановиться, внутри медленно начинало просыпаться что-то другое.
Мне ведь было неприятно. Я точно считал, что всё это унизительно и мерзко… но в какой-то момент низ живота начал медленно плавиться. Ощущение того, как тело постепенно расслабляется и становится податливым, ощущалось слишком отчётливо.
— Угх, нгх, ххх…. Джи, Джихёк… ах….
Теперь с губ срывались уже совсем другие звуки.
Я настолько растерялся и смутился, что поспешно закрыл рот ладонью. Но даже приглушённые стоны, просачивавшиеся сквозь пальцы, звучали влажно и расплывчато.
Снизу несколько раз послышался тихий смех Джихёка, когда до него донеслись мои стоны. Язык, глубоко скользивший внутрь сжатого отверстия, двигался почти так же бесцеремонно, как член. Горячее, твёрдое давление безжалостно проходилось по внутренним стенкам, вылизывая и лаская их. От этого скользкого, извивающегося ощущения пальцы на ногах судорожно поджались до боли.
Из-за настойчивых движений снизу я снова не выдержал и кончил. Джихёк небрежно подставил ладонь под выплеснувшееся семя. Крупная рука быстро стала влажной. Несмотря на то, что я только что кончил, всё было густым и тягучим.
После этого Джихёк выпрямился. Длинная тень вновь нависла надо мной, укладывая обратно на постель и усаживаясь сверху на мои бёдра.
Его толстые пальцы медленно разминали чувствительное место. Несколько раз тихо усмехнувшись, Джихёк заговорил:
— Сэр. Знаете? Здесь… всё подрагивает.
Этот влажный, хриплый голос заставил меня вздрогнуть.
Убрав руку, Джихёк наклонился и снова втянул в рот мочку моего уха, лениво прикусывая её. Каждый раз, когда двигалась его челюсть, по низу живота проходила холодная дрожь, тут же растекаясь жаром.
И только тогда я вдруг осознал, что Джихёк всё ещё был одет.
Несмотря на откровенное желание, которое он ко мне испытывал, несмотря на молчаливое разрешение, которое я уже дал раньше, он не спешил раздеваться или доставать собственный член. Джихёк лишь позволял своим инстинктам просачиваться через прикосновения и взгляд. Смотрел на меня так, будто буквально вылизывал этим жадным, пропитанным желанием взглядом.
Даже сейчас Джихёк смотрел на меня с почти отчаянной тоской, словно зверь, терпеливо ухаживающий за своей парой.
— Джихёк. А ты… сам не хочешь тоже?
Вопрос вырвался почти импульсивно, но сожаления я не чувствовал.
Услышав мои слова, Джихёк тихо рассмеялся. На его лице читалось откровенное недоверие.
— Хочу ли я? Чёрт…. Что это вообще за вопрос?
— Будь моя воля, я бы прямо сейчас вбил в тебя свой член. Хочу трахать тебя так глубоко, чтобы даже яйца вошли, и смотреть, как ты окончательно теряешь голову.
Каждое слово его низкого голоса отчётливо отпечатывалось внутри.
Но, несмотря на всё, что он говорил, Джихёк не пытался тут же сделать это со мной. Вместо этого он лишь обжёг горячим дыханием моё ухо и медленно потёрся бёдрами о мою ногу. Будто не собирался заходить дальше без моего разрешения.
Глядя на такого Джихёка, я наконец принял решение.
И вместе с этим пришло осознание.
Моя физическая связь с Джихёком больше не была пугающей травмой. Напротив, именно этого сейчас честно хотело моё тело.
А затем наклонился к сидящему на кровати Джихёку, к его нижней части тела. Стоило моим пальцам зацепиться за резинку спортивных штанов, собираясь стянуть их вниз, как ладонь Джихёка легла мне на плечо, останавливая.
— Джихёк, твой…. Я, я собираюсь тебе отсосать.
Потому что раньше всё между мной и Джихёком всегда начиналось именно так, этот порядок казался мне самым естественным. Сначала взять его член в рот, а потом раскрыться для него самому.
Но, услышав мои слова, Джихёк слегка нахмурился.
— Тебе не обязательно делать это для меня.
На лице Джихёка промелькнуло слишком сложное выражение. Не хочет? Нет, дело явно не в этом. Я машинально опустил взгляд ниже, под тканью штанов отчётливо проступало возбуждение. Тогда почему?
— …Вдруг это напомнит тебе о прошлом.
Медленно заговорив, он продолжил:
— Если не хочешь брать в рот, не надо.
— Просто принимай то, что я делаю для тебя.
Кажется, я понимал, чего именно он опасался. Потому что сам боялся того же.
То, как Джихёк сейчас ласкал меня, и то, что мне самому придётся достать его член, взять в рот и сосать, были совершенно разными вещами.
Как он и сказал, стоило мне только увидеть его, всё то, что я старательно пытался усыпить внутри себя, могло хлынуть наружу, словно вода из прорвавшейся плотины. Те несколько месяцев рядом с Джихёком, когда мне приходилось брать его в рот каждый раз после его возвращения, принимать его даже во время еды и подчиняться всем его желаниям, пока он раскрывал и входил в меня всю ночь напролёт, наверняка так и лежали где-то глубоко внутри, в месте, куда не проникал свет.
Собственный голос прозвучал удивительно спокойно.
— Я… попробую. Хотя бы один раз.
В отличие от тех времён, когда я продавал ему своё тело, поставив на кон безопасность семьи, сейчас я был рядом с Джихёком по собственной воле. Не получая ничего взамен и не потому, что меня к этому вынуждали, а просто потому, что сам этого хотел.
Мне нравились прикосновения Джихёка. Поцелуй спустя столько лет оказался почти опьяняющим, а от того, как его большая горячая ладонь ласкала меня, тело каждый раз дрожало от удовольствия.
Значит, это больше не было жалкой расплатой прошлого. Сейчас я занимался этим потому, что действительно хотел. Я хотел быть с Джихёком. Хотел хорошего секса именно с ним.
И стоило мне ясно это осознать, колебаний больше не осталось.
Вместо ответа я осторожно протянул руку.
Джихёк снова покачал головой и попытался остановить меня, перехватив за запястье, но я осторожно отвёл его ладонь. После этого он больше не мешал, лишь пристально смотря на меня в темноте.
Я медленно потянул вниз его спортивные штаны.
Под тканью белья отчётливо проступало тяжёлое возбуждение. Сухо сглотнув, я стянул и бельё. Оно зацепилось за толстый ствол и не сразу соскользнуло вниз. Когда напряжённая плоть наконец вырвалась наружу, я невольно задержал дыхание.
Даже спустя столько лет один только его размер всё ещё заставлял голову идти кругом. В воздухе смешались запах мужского тела и аромат геля для душа. Когда-то этот запах всегда внушал мне страх.
— Я же сказал, тебе не обязательно это делать, — хриплый голос Джихёка прозвучал совсем рядом.
— Я сам… хочу этого. Поэтому, — слегка дрожащим голосом ответил я.
Медленно протянув руку, осторожно обхватил его. Стоило только коснуться, как член Джихёка резко дёрнулся и будто стал ещё твёрже. Я медленно поднял большой палец и провёл по чувствительной головке. Скользкая влага, уже выступившая на самом кончике, потянулась за моим пальцем тонкой нитью.
Его резкие брови слегка нахмурились. И от этого внутри поднялось совершенно новое желание. Мне хотелось увидеть ещё больше этого потерявшего контроль лица Джихёка.
Собравшись с духом, я медленно провёл рукой вверх и вниз. Из-за крепко сжатых зубов Джихёка вырвался хриплый, грубый стон.
— Так чертовски развратно трогаешь меня своими маленькими ручками.
В следующую секунду его большая ладонь накрыла мою. Он сжал руку, которой я осторожно ласкал его, и сам начал быстро двигать ею по своему члену. Как он и сказал, мои ладони, слишком маленькие для мужчины, полностью утонули под его хваткой.
Рельефные вены отчётливо тёрлись о внутреннюю сторону моей ладони. Влажные, непристойные звуки заполнили комнату. Твёрдая плоть двигалась так, будто жила собственной жизнью.
Я ласкал Джихёка, но ощущение было таким, словно это он трогал меня.
Чем быстрее становились движения, тем сильнее хмурилось его красивое лицо. На предплечье отчётливо проступили толстые вены. Мы всего лишь держались за руки и дрочили вместе, но почему это ощущалось настолько возбуждающе?
Наше сбившееся дыхание смешивалось в горячем воздухе.
Но в какой-то момент я осторожно вытащил свою руку из его хватки. Я не хотел, чтобы он кончил только от моей ладони.
С трудом переводя резко сбившееся дыхание, я медленно опустил голову. Лицо приблизилось к напряжённой плоти, до предела налившейся от моих прикосновений.
Мне казалось, что я открыл губы достаточно широко, но даже головка едва проходила между ними. Точно… нужно шире. После стольких лет было ужасно неловко снова так раскрывать рот. Да, кажется, именно так всё и было. Чтобы принять его полностью, приходилось раскрывать челюсть чуть ли не до боли, будто она сейчас вывихнется….
— Не заставляй себя. Тебе не обязательно это делать.
Столько времени прошло, так что, конечно, было тяжело. Даже та часть, что сейчас заполняла мой рот, была лишь самым кончиком. Как я вообще раньше умудрялся принимать его полностью?
Но Джихёк лишь продолжал гладить меня по волосам с бесконечной осторожностью. Это совсем не походило на те времена, когда он хватал меня за волосы, пугающе ругался и силой толкался глубже в горло. Даже сейчас, когда я едва держал во рту только самый кончик, тяжело дыша, он не торопил меня, а лишь смотрел сверху взглядом, в котором смешались жалость, возбуждение и нежность.
Его большая ладонь, медленно поглаживающая мою голову, казалась удивительно приятной.
Чувствуя на языке солоноватую влагу, выступавшую на напряжённой плоти, я осторожно втянул её губами с тихим влажным звуком. Рука Джихёка на мгновение замерла. Услышав, как он тихо выругался себе под нос, я понял, насколько сильно он возбуждён.
Впервые в жизни оральный секс ощущался вот так.
Раньше это всегда было для меня чем-то пугающим. Но сейчас, пока я слушал, как дыхание Джихёка становится всё тяжелее от одного только ощущения моего рта, низ живота странно покалывало. Неужели можно чувствовать себя настолько хорошо просто от того, что доставляешь удовольствие другому человеку?
Я как раз набрался смелости попробовать взять глубже.
И в этот момент внутри внезапно поднялся новый страх.
Что, если он решит, будто я слишком легко это делаю? Что, если всё ещё считает меня шлюхой, как говорил тогда….
Слова, которые я снова и снова слышал на консультациях, тут же всплыли в памяти.
Что я не бесполезный человек. Что я заслуживаю уважения таким, какой есть. Что мне можно просто жить своей жизнью. Что я не надежда семьи и не средство, а просто человек по имени Ким Чонхён.
Те слова, которые тогда говорили мне психологи, очень медленно вытаскивали мою самооценку с самого дна, к которому она была намертво прибита.
Благодаря этому я сумел восстановиться настолько, чтобы снова жить обычной жизнью и существовать среди людей. Но именно эта часть меня так и осталась глубоко похороненной там, где её когда-то сломали. Я крепко держал её запертой внутри и ни разу не пытался вытащить наружу.
Я не знал, какие мысли вызывает у Джихёка мой нынешний вид. Я старался двигаться вперёд в наших отношениях так, как сам твёрдо решил, но прошлое всё равно удерживало меня. Мне казалось, что стоит мне проявить инициативу, как Джихёк тут же холодно скажет, чтобы я перестал вести себя как дешёвая шлюха.
Джихёк аккуратно погладил мою щёку, будто пытаясь осторожно отстранить меня.
— Устал? Хватит. Можешь остановиться.
Я ненадолго замялся. Стоит ли говорить честно?
Для меня этот момент был огромным шагом. Доказательством того, что я сам хочу двигаться дальше рядом с Джихёком. Ложь или недосказанность здесь казались неправильными.
Медленно облизнув губы, я запинаясь произнёс:
— …Если я… веду себя так активно…. Вдруг….
Одна его бровь медленно приподнялась.
Я с трудом заставил слова, пытавшиеся застрять внутри, всё-таки выйти наружу.
— Будто я… снова продаю своё тело….
Горячий воздух в комнате словно застыл.
Взгляд Джихёка, ещё секунду назад затуманенный желанием, резко замер. Несколько мучительно долгих секунд между нами висела тяжёлая тишина, после чего он тихо выругался и жёстко провёл сухой ладонью по лицу.