Единственный в своём роде | Глава 15
В дом ступила колоссальная тень. Ноги Джихёка, которые я всегда считал не просто большими, а гигантскими, вот так просто пересекли порог. Шаг. Ещё шаг. Каждый раз, когда он приближался, казалось, будто он оставлял чёрные отпечатки на этом доме, который Дживон так тщательно обустроил.
Это был тот самый человек, который в моих снах бесконечно гнался за мной.
Сколько бы я ни бежал, задыхаясь так, что грудь вот-вот разорвётся, он неизменно догонял, наваливался сверху и прижимал к земле. И вот теперь Джихёк действительно стоял передо мной. Мы с Дживоном не могли даже вдохнуть, глядя на его лицо.
Это не было иллюзией. Джихёк стоял передо мной. Это больше не сон.
Дживон едва разлепил губы и попытался бросить ему вызов резким голосом, но договорить не успел. Плечо Джихёка едва заметно качнулось и тяжёлая ладонь раскрылась. Удар пришёлся точно в щёку. Раздался не резкий хлопок, а глухой, тяжёлый звук. Тело Дживона почти отлетело и рухнуло на пол гостиной.
Я рефлекторно схватил его за руку, когда он направился к лежащему на полу Дживону. Но в тот момент, когда Джихёк повернул голову и посмотрел на меня, я вздрогнул и, сам того не осознавая, разжал пальцы и отступил на пару шагов.
Это было убийственное намерение, какого я никогда в жизни не чувствовал. Ярость, сжатая в его холодном, опустившемся взгляде, была ярче, чем когда-либо прежде.
Казалось, его взгляд может превратиться в клинок и проткнуть меня насмерть.
Я помнил первое впечатление от встречи с ним. Тогда мне казалось, что не я смотрю на него, а он засасывает меня внутрь своего взгляда. Будто способен проглотить всю мою душу до самого дна. И сейчас он смотрел так же. Казалось, если я издам хоть звук, он немедленно набросится и разорвёт меня клыками. Под этим давлением я даже забыл, как дышать. Я не смел отвести взгляд.
Он произнёс это, глядя на меня сверху вниз.
— Так что не отворачивайся и смотри внимательно.
Сказав это ровным голосом, Джихёк прошёл мимо меня, застывшего на месте, и приблизился к упавшему Дживону. Дживон поднял на него взгляд, из носа текла кровь. Трудно было узнать в нём того Дживона, который минуту назад угрожал мне с надменным выражением лица. Его лицо, полностью захваченное страхом, дрожало.
Его попытка молить о пощаде была безжалостно прервана. Джихёк схватил его за волосы, резко дёрнул вверх и сжал кулак. Шрамы, расчерчивавшие тыльную сторону его руки, на мгновение блеснули в поле моего зрения. Тяжёлый удар, и Дживон снова рухнул на пол, не успев даже закричать.
Кровь, до этого хлынувшая из носа, теперь пошла и изо рта. Похоже, были выбиты зубы. Кровь. Слишком много крови. Я стоял бледный как полотно, парализованный, но всё же закричал и снова бросился к Джихёку, схватив его за предплечье.
Он убьёт его. Мне действительно показалось, что он его убьёт. Я не мог просто стоять и смотреть, как человек умирает.
Джихёк тихо выругался и, потащив меня за собой, направился в угол гостиной. Я всё ещё цеплялся за его руку, когда увидел, как он вытащил из сумки Дживона клюшку для гольфа. Из меня вырвался сдавленный вздох. Воздух застрял в горле.
Если он ударит его этим, Дживон и правда умрёт.
Я отчаянно замотал головой, руки дрожали так сильно, что я едва чувствовал пальцы. Я вцепился в грудь Джихёка, но всё было бесполезно. Он оттолкнул меня одной рукой и снова подошёл к Дживону.
— А… у-у… — Дживон хрипло стонал, пытаясь подняться с пола.
Джихёк опустил клюшку к полу и кончиком металлической головки приподнял Дживону подбородок. Лицо Дживона, почти полностью разбитое, открылось целиком. Оно было в крови и слезах, искажённое болью. Я даже не смог закричать, только закрыл рот ладонью.
Джихёк оглянулся на меня и ухмыльнулся.
— Ты всё ещё его любишь? Его лицо теперь сплошное месиво.
В его глазах, под той же насмешливой улыбкой, сверкал зловещий свет.
Дживон, не в силах отвести взгляд от собственной изуродованной участи, только жалко стонал.
Кровь капала с его разбитых черт, с тихими, вязкими звуками. По полу уже расползалась тёмно-красная лужица.
Я должен был что-то сказать. Хоть что-нибудь, чтобы его остановить. Но воздух застрял в груди, слова не выходили. Я, задыхаясь, начал отчаянно колотить себя кулаком по груди. Но с губ срывались только бессмысленные звуки.
Пока я заикался, клюшка взмыла вверх.
Свист рассекаемого воздуха и тяжёлый удар. Металлический стержень вонзился Дживону в спину. Его глаза закатились, и он завопил так, будто его разрывали изнутри.
— Если будешь долго думать с ответом, я его тут до смерти забью, — ровным, почти ленивым тоном сказал Джихёк.
Затем небрежно пнул Дживона в лицо, подтаскивая ближе, будто выравнивал мяч перед ударом.
— Что в нём такого? Калека. Наверное, и трахнуть тебя нормально не смог. Не членом, так рожей?
— Джи… Джихёк. Подожди. Послушай меня…
Клюшка опасно легла ему на плечо.
— П-пожалуйста, Джихёк, а-а…! — Дживон захрипел, почти задыхаясь.
Точный, выверенный замах. Дживон закрыл голову руками, зажмурившись. Но клюшка, завершив движение, остановилась у плеча Джихёка. Он будто нарочно принял позу после удара и тихо рассмеялся.
— Угх… Джихёк… п-пожалуйста… это…
— Хватит ныть и просто подставь голову. Предупреждения ты не понимаешь, тогда снесём её, хён.
Он впервые за всё время называл его «хён» и делал это издевательски. То, как он медленно примерялся к новому замаху, заставило меня увидеть следующую картину ещё до того, как она произошла.
В следующий раз он действительно ударит.
Мир побелел перед глазами. Зубы застучали. Колени подогнулись, и я рухнул на пол. Я пополз к нему на четвереньках и вцепился в его бедро.
— П-пожалуйста. Пожалуйста. Не надо. Ради меня. Пожалуйста.
Я, словно безумный, стоял на коленях рядом с ним и повторял снова и снова. Зрение уже расплывалось, горло жгло, будто его обожгли изнутри. Слёзы текли непрерывно, скатываясь к шее.
Страх сковывал тело, но мысль о том, что я должен его остановить, заставляла меня двигаться.
Джихёк посмотрел на меня, рыдающего, и склонил голову набок.
— Тебе так противно, когда я его бью?
— Я спрашиваю, ты так сильно любишь этого убогого?
Джихёк пнул Дживона, который пытался подняться, снова сбив его на пол, а затем поставил ногу ему на лицо. Он перенёс на неё вес и медленно, с нажимом провёл подошвой, словно давил насекомое.
Глядя на Дживона, стонущего под его ногой, я вытер слёзы тыльной стороной ладони и снова вцепился в ногу Джихёка.
— Н-не надо так. Давай… давай поговорим, пожалуйста…
— Насколько же ты его любишь, раз вы тут даже живёте вместе? — он коротко рассмеялся. — Обставили всё так, что аж блевать тянет.
Джихёк медленно оглядел квартиру с циничной усмешкой.
Куда бы ни падал его взгляд, всё выглядело двусмысленно: мерцающие свечи, два бокала вина, романтический фильм, оставленный на паузе. И моя одежда, смятая после борьбы с Дживоном.
У меня пересохло во рту. Если я не развею его заблуждение, здесь действительно кто-то умрёт. Джихёк, полностью охваченный яростью, выглядел пугающе спокойным. В его чёрных глазах не было ни капли колебаний.
— Идиотом всё это время был я. Даже не знал, что ты за моей спиной такое творишь.
Вдруг его широкая грудь задрожала от короткого смешка, и он глухо рассмеялся, словно воздух вырывался из него сам по себе. От этого смеха по коже побежал холод.
— Джихёк… это не так. Не так. Послушай меня…
— Заткнись, учитель. У тебя изо рта воняет членом У Дживона.
После этих слов я мог только смотреть, как слёзы капают на пол. Я должен был что-то сказать… но в голове всё плавилось, превращаясь в беспомощные всхлипы.
В этот момент Дживон, дрожавший под ногой Джихёка, закатил глаза и обмяк.
Я на коленях подполз к нему и дрожащими пальцами нащупал пульс на шее. Он бился. Слава богу. Похоже, он просто потерял сознание от боли.
Я схватил телефон и, путаясь в кнопках, вызвал скорую. Голос дрожал так сильно, что я едва помнил, что говорил. Продиктовав адрес и сбросив вызов, я почувствовал, как чужая рука резко схватила меня за волосы.
Казалось, кожу на голове сейчас просто сорвёт. Я бил его по руке, кричал, вырывался. Всё бесполезно. Сила была подавляющей.
Меня буквально выволокли в коридор и затащили в лифт.
Можно ли было так оставить Дживона? Куда меня тащат? Я плакал, умолял, но Джихёк смотрел только вперёд.
Двери лифта открылись. Я надеялся, что кто-то будет рядом, но на первом этаже стояла глухая темнота. Я закричал, сорвав голос:
Но раньше, чем кто-то мог услышать, я увидел седан с заведённым мотором. Из машины вышел мужчина. Джихёк с каменным лицом открыл багажник.
— Отпусти! Что ты делаешь, подожди…!
По приказу Джихёка мужчина оторвал полоску скотча и заклеил мне рот. Пока я отчаянно извивался, меня забросили в багажник. Руки связали за спиной, ноги тоже. Движения были быстрыми, отработанными. Мужчина на секунду посмотрел мне в глаза, и я понял, что это не тот водитель, который возил меня раньше.
Крышка багажника захлопнулась.
Я остался в кромешной темноте.
В пустом багажнике моё тело швыряло из стороны в сторону каждый раз, когда машина наклонялась или входила в поворот.
Меня мутило так, что я едва держался. Но рот был заклеен. Если бы меня вырвало в таком состоянии, я бы просто захлебнулся, поэтому я отчаянно стиснул губы и терпел. Металлический вкус крови стекал по горлу. Слёзы и сопли заливали лицо.
Связанные за спиной руки ныли, ноги, лишённые возможности двигаться, онемели. Но самым страшным были ни боль, ни тошнота.
В кромешной темноте я окончательно потерялся. Эта бездонная чернота, одинаковая с закрытыми и открытыми глазами, вталкивала меня обратно в только что пережитый кошмар и приковывала к нему. В узком, полностью ограниченном пространстве я снова и снова прокручивал произошедшее.
Я смутно знал, что в нём есть жестокость, что по природе он опасен. Но тот Джихёк, которого я видел до сих пор, был лишь оболочкой.
Потому что он смотрел на меня игриво, с едва заметным теплом. Потому что он мог беспечно трогать меня, но всё же останавливался у той границы, которую я проводил. Я жил, забывая о его тёмной стороне.
Нет, правильнее сказать, я никогда не знал его по-настоящему.
Когда он избивал собственного брата до потери сознания, в нём не было ни тени сомнения. Ни капли колебания.
Его нога, наступающая на окровавленного, стонущего Дживона, выглядела так, будто он наконец завершил давно задуманное дело.
Он… он и со мной так поступит…
По коже пробежал ледяной холод. Меня трясло. Я был без пальто, связан, и мороз пробирал до костей.
Сопя, я пытался придумать способ выбраться, но мозг, парализованный страхом, не работал.
Машина резко затормозила и остановилась. Щёлкнула дверь. Я с тревогой уставился на открывающуюся щель. Снаружи по-прежнему было темно. Где я?
Мужчина открыл багажник и закрыл мне глаза тканью. Затем Джихёк поднял меня. Даже с закрытыми глазами я сразу понял, что это он — по резкому, узнаваемому запаху.
Зубы застучали сами собой. Я попытался вырваться, но, почувствовав его руки, крепко обхватывающие меня, понял, что сопротивление бессмысленно. Всё было бесполезно с завязанными глазами, заклеенным ртом, связанными руками и ногами.
Голос лифта объявил: двадцать седьмой этаж.
Это не его родительский дом. И не мой.
Я в панике пытался сообразить, где мы. Мне показалось, что Джихёк смотрит на меня сверху вниз. Я услышал его тихий смешок.
После ввода кода дверь открылась. Внутри он небрежно бросил меня на пол. Тело ударилось о жёсткую поверхность, и крик застрял за скотчем.
— Рад меня видеть спустя столько времени?
Он сорвал скотч с моего рта. Кожа вспыхнула жгучей болью. Затем снял повязку с глаз.
Передо мной оказался его коленопреклонённый силуэт — колено, голень, напряжённые мышцы.
— Подожди здесь. Если выкинешь что-нибудь глупое, урою. Не трать силы.
Он произнёс это так же спокойно, как будто говорил о погоде.
Затем встал и отошёл. Через мгновение послышался шум воды. Он мылся.
Я остался лежать связанным на холодном полу. Глаза постепенно привыкали к темноте.
Это было похоже на офистель или дорогую квартиру. Обставленное пространство, в котором я никогда раньше не был. По тому, как свободно он двигался, было ясно, что для него это привычное место.
Что он собирается со мной сделать?
Я судорожно пытался привести мысли в порядок.
Соберись. Пожалуйста, соберись. Ты должен быть спокойным.
Но перед глазами снова всплыл образ Дживона — закатившиеся глаза, обмякшее тело после удара.
Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно…
Слёзы текли сами собой. Челюсть дрожала так, что зубы стучали.
Я тихо всхлипывал и мотал головой.
Мне было страшно до безумия. Но если я хотел выйти отсюда живым, нужно было думать.
В этот момент дверь открылась, и тусклый свет пролился в гостиную. Я затаил дыхание, увидев Джихёка, выходящего из ванной и вытирающего мокрые волосы.
Он был в простом свитшоте и спортивных штанах. Подойдя ко мне, он слегка приподнял брови.
Тон звучал равнодушно. Но глаза… они были бездонно тёмными. Несмотря на его внешнюю расслабленность, я кожей чувствовал, что он на пределе.
— Не плачь. У меня от этого сердце размягчается.
Сказав это, он спокойно достал из холодильника банку пива. Запрокинул голову и сделал несколько жадных глотков. Затем вытер рот тыльной стороной ладони и слабо улыбнулся.
— А, точно. Моему учителю не нравится, когда ребёнок строит из себя взрослого.
— Мой чертовски принципиальный учитель. Ты же оттолкнул меня, потому что я был несовершеннолетним.
Он поставил банку на стол с глухим стуком и медленно пошёл ко мне. За его улыбкой клубились тёмные, вязкие эмоции. Я только и мог, что смотреть на него, почти не дыша.
Джихёк присел передо мной на корточки. Он взял меня за волосы и приподнял голову. Шея и спина отозвались тупой болью — связанным, лежащим на полу, смотреть вверх было мучительно.
Уголок его губ медленно изогнулся.
— Теперь должно быть немного больно.
— Бесполезно так отчаянно меня звать. Надо было быть таким милым до того, как отсосал У Дживону.
От его слов повеяло ледяным холодом.
— Нет. Всё не так. Я… я ничего не делал с Дживоном. Мы не в таких отношениях. Пожалуйста…
В его голосе прозвучало лёгкое раздражение.
— Я же сказал. Будешь шуметь, я засуну тебе что-нибудь в рот.
— Что бы засунуть? Фруктов тут нет.
Он тихо хмыкнул и провёл ладонью по моей челюсти, по щекам, стирая слёзы. Его сухая, большая ладонь скользнула к моим губам.
Большой палец медленно провёл по ним. В этом движении была вязкая, давящая сила, будто он мял мякоть, выжимая сок.
Джихёк тяжело выдохнул и усмехнулся, словно насмехаясь над самим собой.
— Чёрт. Из-за такого. Зачем я вообще сдерживался как идиот.
Он провёл языком по губам, и на мгновение мелькнул острый клык. Я невольно задержал дыхание.
В следующее мгновение его большой палец проник в мой рот.
Я дрожал, но заставил себя разжать челюсть. Сопротивляться уже не осталось ни крупицы воли. Я только что видел, как он избивал собственного брата почти до смерти.
Его палец глубже вошёл внутрь. Он надавил на язык. Меня тут же накрыла тошнота. С глухим рвотным звуком я задрожал.
Но он только сильнее вдавил палец, будто пытаясь добраться до самого корня языка.
— Даже это проглотить не можешь? А как собираешься принять всё остальное?
Он будто измерял глубину моего горла. Затем медленно вытащил руку. Слюна тянулась нитями по подбородку. Он поднёс влажную ладонь к губам, лениво посмотрел на часы.
— Пока меня не было, ты хорошо проводил время?
Тошнота всё ещё не проходила. Я попытался смахнуть слёзы, застилавшие глаза, и посмотреть на Джихёка, пытаясь выровнять дыхание.
Но перед глазами всё продолжало расплываться.
— Пока меня не было, ты что, много развлекался с У Дживоном этим своим грязным ртом?
— Это… не так… пожалуйста… послушай меня… хх… хаа…
— Когда репетиторство закончилось, у тебя больше не осталось способов зарабатывать?
Все мысли остановились. Перед глазами стало бело. Я перестал бессвязно бормотать и просто уставился на Джихёка.
— Значит, ты даже тело своё продал? Студенту, которого сам же учил?
Острый, словно заточенный клинок, укол пронзил мягкую плоть в груди. Его циничные слова растекались по венам, как яд, убивая меня изнутри.
Мой рот будто парализовало, я не мог ничего сказать. Это было правдой: принимая всё, что давал мне Дживон, я думал, что однажды придётся расплатиться. И что это будет правильно. Я убеждал себя, что тело всё равно однажды сгниёт после смерти, и ради семьи такая цена была ничем.
Я попытался сбежать слишком поздно. Я долго жил внутри аквариума, который он для меня построил. Когда я понял, что всё это неправильно, было уже слишком поздно.
— Чёрт возьми… какая же грязь. Чем ты тогда отличаешься от шлюхи?
Джихёк схватил меня за подбородок и силой раскрыл мой рот. Его пальцы вдавились в щёки и зубы, и губы разошлись, как у выброшенной на берег рыбы.
Джихёк плюнул в раскрытый рот.
Жидкость потекла внутрь и сразу же стала стекать по моим дрожащим губам.
— Проглоти всё. Куда выплёвываешь?
С презрительным выражением лица он сжал мой рот рукой, заставляя его закрыться. Сыпавшиеся на меня оскорбления резали по обнажённой ране. Я не выдерживал этой боли и продолжал плакать.
— Учитель. Ты оттолкнул меня, потому что я был несовершеннолетним. И как, приятно было продавать своё тело У Дживону?
— Продай его и мне тоже. Хватит строить из себя жалкого моралиста.
Насмеявшись вдоволь, Джихёк поднялся со своего места. Снова схватив меня за волосы, он потащил меня за собой и сел на диван.
Беспомощно волочась следом, я в итоге оказался на коленях перед ним.
В его глазах, смотревших на меня из темноты, клубился зловещий блеск, холодный и угрожающий, словно предвестие смерти.
— Надеюсь, ты не собираешься снова говорить «нет» только потому, что я несовершеннолетний?
Джихёк издевательски повторил мои же слова и сильнее сжал пальцы в моих волосах. Голова резко дёрнулась вслед за его рукой, и всё моё тело наклонилось вперёд. Я отчаянно мотал головой, пытаясь отстраниться, но чем сильнее сопротивлялся, тем крепче становилась его хватка, словно он готов был выдрать все мои волосы.
Мой нос и рот, насильно наклонённые вниз, упёрлись в его бедро. Сквозь ткань я отчётливо почувствовал горячую, напряжённую выпуклость. От неожиданности я рефлекторно попытался отдёрнуть голову, но тело не слушалось, будто больше не принадлежало мне.
Глядя в мои глаза, наполненные ужасом, Джихёк усмехнулся.
— Учитель. Ты знаешь? Я теперь взрослый.
С этими словами он показал экран своего телефона. Сердце ухнуло куда-то в самую глубину груди, когда я посмотрел на экран, из которого лился белый свет.
Вот что на самом деле было источником той тревоги и странного страха, которые преследовали меня всё время, пока мы смотрели фильм с Дживоном. Возможно, где-то в глубине сознания я чувствовал это.
Что Джихёк, который неизменно догонял меня в моих снах, как бы далеко я ни бежал, однажды найдёт меня и в реальности.
Что момент, которого я так боялся и так хотел избежать, всё же наступит.
И разорвёт ту тонкую границу, которую я изо всех сил пытался удержать.
Губы Джихёка растянулись в хищной ухмылке, а в его чёрных глазах вспыхнуло явное желание. Несколько раз медленно проведя рукой по моим волосам, он посмотрел мне прямо в глаза и тихо прошептал: