Эдуард Веркин "Сорока на виселице"

«Сорока на виселице» Веркина получила Большую книгу, и, наверное, это было бы хорошо для премии, если бы премию — интерес к ней, доверие к ней — вообще хоть что-то еще могло бы спасти.

Так получилось, что я как раз в эти дни «Сороку на виселице» прочитал — и узнал о премии как раз в день, когда дочитал. Хотел понять, почему Антон Осанов называет Веркина лучшим современным русским писателем.

То есть я когда-то читал «Остров Сахалин» — роман про зомби-апокалипсис: весь мир захватили зомбаки, и главные герои скрываются от них на единственном острове, который зомбаками пока не занят, но вот-вот будет. Чем там дело кончилось, не помню. Помню, что роман крутой в смысле hard-boiled: экшн на месте, сюжет захватывает, написано мастерски — и при этом пустой, как коробочка из-под монпансье.

Так что в «Сороке» меня прежде всего удивило полное отсутствие сюжета. Одно событие происходит в начале книги: простого паренька жребием выбирают в Совет, который должен решить судьбы человечества. И одно событие в финале: гениальный физик при загадочных обстоятельствах не то умирает, не то убит. Между этим — разговоры, разговоры и разговоры, в которых постепенно раскрывается лор «Сороки». Весь роман и есть описание этого лора.

Когда человек, который мастерски умеет писать экшн, пишет 500 страниц разговоров, понятно, что он делает это специально — вероятно, пишет философский роман? Роман идей? Что ж, тогда, видимо, описание лора «Сороки» — и будет ее философским, идейным наполнением? Любопытно.

Пишет-то Веркин умеючи: живо написанные диалоги перемежаются мастерски дозированными описаниями, автор раскрывает лор не тупо в лоб, а искоса, намеками, так что получается объемно, убедительно и красиво — и веришь, и любопытно, а что еще он расскажет. Только мешает, что очень уж туманно. Но читаешь, не бросаешь. А Веркин напускает тумана все больше и больше. Все ждешь, что туман рассеется, и из него выплывет во всем своем величии небесный замок Лапута — такая гора тумана точно не может скрывать какую-нибудь хилую хатку. Не может ведь, не может? А дым-машина все работает и работает. Наконец это уже вызывает раздражение: а кроме тумана-то есть что-то?

Вот вскользь упоминается загадочный Объект. Ты ждешь, что тебе начнут рассказывать про него больше, и он немножко выйдет из тумана. Но вместо этого припоминается загадочное Событие. Ждешь, что, может быть, будут какие-то подробности про него, но их не будет — до самого финала так и не будет. Вместо этого будут намеки на еще сотню других загадочных Объектов и Событий — и нет, ни про одно из них ничего яснее так и не станет, они все останутся пустыми знаками, означающими без означаемого. До самой последней страницы, которую переворачиваешь уже с досадой: и на что я потратил вот эти четыре вечера? Что хотел сказать автор?

Роман щедро рассыпает многозначительные максимы и наблюдения. Сколь многозначительные, столь же и приблизительные. «Мне снились прозрачные сны». Да? Киты считают реальностью свои сны, а наша реальность — их сон, так что их массовые самоубийства не более чем позднее пробуждение. М? «Вакуум пахнет слезами». Ну допустим. А в каком смысле? «Лишь собаки знают, как пахнет Вселенная». Кросивое… А если заменить «собаки» на «лисы» — что изменится? Воздушный шар гениальнее самолета, потому что его идею негде подсмотреть в природе. Круто… ладно… но вообще-то есть пушинки, которые летом летают и на нос садятся, а еще есть мыльные пузыри… Неточность, приблизительность — может быть, так, а может быть, и этак. Пыль в глаза.

Баженов говорит, что в «Кракене» за миллиард рублей очень просто решили вопрос, как снять монстра — самого монстра не показывать, а показывать только клубы пыли, которые он поднимает своими гигантскими щупальцами. Нельзя сказать, что на все деньги решение, зато простенько и со вкусом.

Так же приблизительно описана и единственная земная локация романа — плато Путорана. Стоило бы найти слова, которые отразили бы уникальность этого инопланетного пейзажа — каждый, кто там бывал, сейчас понимает, о чем я говорю, — но нет, просто «скалы», «река», «каньон» — так, знаете, можно и Хибины описать — по-своему прекрасные и совершенно другие. (И не про белок надо было бы рассказывать, а про пищух — вот уж удивительный и дико характерный для Путораны зверек.)

От многозначительности один шаг до ложной многозначительности, и, боюсь, в данном случае этот шаг ступает на столбовую дорогу. Боюсь, что люди, которые находят в «Сороке» мудрость и глубину, вчитывают в нее содержимое собственных голов. Когда умный мальчик влюбляется в симпатичную дурочку, каждая глупость, слетающая с ее очаровательных губок, наполняется для него глубоким смыслом (наоборот тоже работает). Лишь собаки знают, как пахнет Вселенная… Ну да, ну да.