
В ненастное время пернатые певцы скрываются в густоте леса: деревню и дом князя Голицына избрал тогда убежищем один весьма мохнатый певец, известный чудесными дарованиями. Я назвал его певцом мохнатым, потому что в поступи его и манерах, в росте и дородстве, равно как и в слоге, есть нечто медвежье: та же сила, та же спокойная угрюмость, при неуклюжестве, та же смышленость, затейливость и ловкость. Его никто не назовет лучшим, первейшим нашим поэтом; но конечно он долго останется известнейшим, любимейшим из них. Многие догадаются, что я хочу говорить о Крылове.

«Сорока на виселице» Веркина получила Большую книгу, и, наверное, это было бы хорошо для премии, если бы премию — интерес к ней, доверие к ней — вообще хоть что-то еще могло бы спасти.
Любопытный сюжет, наталкивающий на мысль об ещё одном романом сеттинге. На этот раз – антиутопия о недалёком будущем.
Любителям повздыхать о России, которую мы потеряли, я бы рекомендовал присмотреться к коллапсу Османской империи и истории её бывших территорий в XX веке.

Здесь, в древней Киликии, турецкие дети играют на песке, надо думать, примерно так же, как семнадцать веков назад играли дети живших здесь хурритов. Которых потом вытеснили хетты. Которых потом вытеснили греки. Которых потом вытеснили персы… Потом снова греки… Ни один народ не живет на своей исконной земле, все откуда-то куда-то пришли и кого-то когда-то вытеснили.

Борис Валентинович Аверин – литературовед, доктор филологических наук, профессор СПбГУ, автор монографий и сотен публикаций по самым разным проблемам, в сфере его интересов – Серебряный век, творчество Толстого, Бунина, Набокова, современная литература. Автор и ведущий циклов телепередач «Мистика любви», «Парадоксы истории», «Неизвестный Петергоф» и других. Весной вышла в свет его новая книга – «От Толстого до Набокова: Из истории русской литературы». «Время культуры» поговорило с Борисом Валентиновичем о том, что он считает самым главным в своей работе и в жизни.
Екатерина Манойло. Отец смотрит на запад. — М.: Альпина, 2022
Вообще-то за «Бронепароходы» не стоило и браться. После провальных «Псоглавцев». После бессмысленного «Ненастья». После механического «Тобола». Каждый раз казалось, что уж хуже некуда. Ну что ж, есть куда. Всё вышеперечисленное хотя бы можно было читать. Неясно зачем, но теоретически можно. «Бронепароходы» читать невозможно вовсе.
Вадим Левенталь поговорил с Андреем Битовым о ремесле и мастерстве писателя, о сущности литературы и тайне языка.