Наш отель работает в обычном режиме | Глава 67
Группа, провозгласившая своим девизом культурное и социальное процветание. Но на деле это было раковое скопление злодеев, расползшееся по всему миру, и их истинная цель стала ясна лишь тогда, когда пришло время их падения.
Они хотели создать рай для преступников.
Итак, в тот момент, когда Гостю Без Вкуса потребовалась уверенность, среди руин, где всё остальное было уничтожено, он увидел единственную фреску и благодаря этой записи всё понял.
«…Да, даже в этой маленькой стране должен быть лабиринт, связанный с ними».
Он не испытывал к ним ни симпатии, ни антипатии. Вульгарная группа, что свела божественность к цифрам, что пыталась заточить родословную в пробирки. И всё же, именно они были ближе всех к крови.
Некоторые из выращенных ими вампиров поддались этому искушению и были уничтожены, а подарки, которые Фонд время от времени присылал, бывали занятными. Он знал об их упорстве. О том, что они могли сделать возможным всё что угодно…
Теперь я понимаю, кто создал того юного Бельмареса.
Так что было логично, что высокомерие оказалось невозможным. Что его нельзя было развлечь, что он стремился стать человеком. Теперь он понял, почему тот отверг божественную власть, которая хоть раз да соблазнила бы даже простолюдина.
Он уже прекрасно знал, как весёлые игры, в которые они играли, могут уничтожить человека.
Возможно, это был токкэби, пойманный в этой маленькой стране давным-давно.
Да. Говорили, что духов, привезённых из Корейской империи, было множество.
«Корейская империя… не мог он быть таким старым. Это название уже давно не используется».
Духи империи могут спокойно прожить сотни лет.
По крайней мере, ему не было и пятидесяти.
«Он выглядел так, словно только что родился…»
Из-за уникальности Бельмареса даже выпитая кровь не давала полной ясности. Но ощущать слабый след той души было привилегией сильнейшего Лэйдмара в мире.
«Даже в самом крайнем случае, не больше десяти лет. Может, пять».
«Возможно, он был человеком и стал токкэби. Не в том смысле, что призывает лабиринты, подобные моему, а истинным, коренным духом этого места…»
Надо было ему больше расспрашивать того о этой маленькой стране.
Говорят, токкэби — это дух, созданный с долгой заботой и вниманием, так что если рассматривать людей как объекты, это не совсем невозможно.
Значит, они не знали точно, когда был создан этот дух.
По крайней мере, до этого он был человеком.
Судя по его характеру, он был не из простых. Поэтому ему бы и удалось стать Бельмаресом. Стать богом. Даже если бы кто-то его заставил.
Как такое вообще было возможно?
Это была не жалость — это было сомнение. Он считал это невозможным.
Неужели они заменили каждую его клетку?
С технологиями Фонда — возможно, но грубо.
Может, они приложили усилия к промывке мозгов.
Повредить ли тело или пересоздать разум…
Если взять заложника, эффект усилится.
Даже при принуждении материал должен был быть исключительным.
Иначе это невозможно даже теоретически.
Старый, уродливый вампир расплылся в долгой и широкой усмешке.
«…В конце концов, похоже, тот и впрямь был особенным сам по себе».
Должно быть, у тебя была жалкая жизнь.
Ли Ёну тоже не очень-то хорошо знал Гостя Без Вкуса.
Правда в том, что о нём и знать было особо нечего. В лучшем случае можно было лишь предположить, что это был дворянин, действовавший в Богемии с конца XVII до начала XVIII века. Печально, возможно, но сейчас это было неважно.
Я понимаю, какой предлог он притащил с собой.
Скорчившись в пустом ящике, Ли Ёну мысленно цокнул языком.
Должно быть, его вдохновила трапеза, которую он подал.
Увидев следы центральной диспетчерской, он, должно быть, из кожи вон лезет, чтобы оправдать этот вежливый предлог. Заявлять, что убиваешь ради спасения жалкого человека — бессмысленная логика.
Возможно, начинать с этого было ошибкой. Как грустно…
Но ничто не пробудило бы чувства старого вампира лучше, чем эта конкретная трапеза. Потому что жизнь того дворянина была так тесно переплетена с охотой.
И всё же Гость Без Вкуса ценил достоинство. Вероятно, это был последний остаток его человечности. Он не стал бы нападать импульсивно, словно зверь. Ему требовалось изящное обоснование для оправдания агрессии. Он называл это охотой.
Это была отчаянная попытка преодолеть травму от провала ритуала Бельмареса в прошлом. Не просто преследование добычи, а компенсация за прошлое в форме охоты.
Звук дорогой трости с серебряным набалдашником, легонько постукивающей по металлическим шкафам и ящикам, выстроившимся вдоль коридора, словно поочерёдно проверяя каждый.
Неужели я и вправду чувствую страх?
Каждый раз, когда я слышу этот звук, что-то…
Это был аристократичный и надменный поиск, словно кто-то неспешно ищет спрятавшегося ребёнка.
Сквозь узкие щели ящика, оттесняя затхлый запах, начал леденяще просачиваться странный аромат.
Сладкий, но в то же время едкий экзотический запах. Насыщенный аромат кардамона, похожий на смесь лимона и мяты.
Несмотря на своё неважное состояние, он тихо усмехнулся.
Где же я чувствовал это раньше…
Не так давно он подавал за обеденным столом кофе по-османски.
Не ожидал, что на мою любезность ответят таким жестоким образом. Весьма изобретательно. Давление неописуемое.
Даже страннее, чем магия крови.
Это было уже, честно говоря, немного утомительно.
Ли Ёну прикусил губу и схватился за живот. Густые пряности и высокомерное намерение убить, просачивающиеся сквозь ящик, заставляли его внутренности яростно скручиваться.
Странная вибрация задрожала у него в животе.
Жильцы комнаты 14, маленькие и слабые кровяные создания, оцепенели от сильного запаха крови Гостя Без Вкуса.
Холодный пот стекал по челюсти Ли Ёну.
Они просто не привыкли к этому.
Существа, напуганные вампиром, прожившим сотни лет, сильно дрожали и сворачивались в самых глубоких и тёмных уголках тела, под рёбрами и стенками желудка.
Ах, это непередаваемое чувство, правда.
Ощутив это яркое, физическое чувство, Ли Ёну инстинктивно обхватил живот и скорчился.
Лишь спустя довольно долгое время он поднял своё усталое лицо.
Он взмахнул рукой, чтобы схватить Коко, но, как и в комнате 14, в тёмной тени Коко поймать не удалось.
Внезапно на ум пришла мысль о Совладельце игры.
На стойке регистрации, неожиданно появляющийся посреди важных операций, даже на диване в покоях администратора, наблюдающий за действиями генерального менеджера.
Заманивающий и генерального менеджера, и гостей-людей в ловушку с помощью злонамеренных подсказок.
Но я никогда раньше не видел такого агрессивного текста.
В отличие от игры, текст оставался спокойным.
Всякий раз, когда он видел место смерти, Совладелец всегда был там, подталкивая или вылизывая труп своей лапкой.
Милый, капризный, озорной кот.
Возможно, из-за боли он почувствовал лёгкое разочарование.
–– Я знаю, что ты ко мне благосклонен.
–– И всё же я всегда разочаровываю, прости. Моя жадность опережает мои возможности.
–– Если ты простишь меня, не обнимешь ли ты меня, пожалуйста?
–– Я не могу обнять тебя в тени.
Никакого особого веса или текстуры, но Ли Ёну слабо улыбнулся.
Злиться друг на друга — это нормально для друзей.
Он сделал всё, что мог, но некоторая досада осталась.
«Вот бы я мог бежать быстрее».
Сразу после появления Гостя Без Вкуса, всего за девять секунд, в тот момент, когда он перестал кашлять кровью, мест, где Ли Ёну мог спрятаться, было крайне мало.
Охотник снаружи, должно быть, прекрасно это понимал.
Как только он обнаружил знакомую область, пустить кровь не составило труда. Гость Без Вкуса появился в течение трёх секунд, прежде чем кровь успела соприкоснуться с воздухом.
Раз уж его всё равно должно было вырвать, он хотел заманить противника туда, где мог бы это контролировать.
Да, сама приманка сработала гладко.
Он брызнул кровью в другую сторону, чтобы заманить его. Внутри отеля Гость Без Вкуса перемещался последовательно, ориентируясь на свежесть крови.
Но времени было мало. Четырнадцатый этаж, несмотря на повторяющиеся пространственные узоры, был тупиковой комнатой. У Ли Ёну не было другого выбора, кроме как спрятаться в ящике.
По крайней мере, кашель быстро прекратился во время побега.
Из бесчисленных ящиков он выбрал самый маленький.
Они не станут ожидать, что кто-то спрячется в таком крошечном пространстве.
Несмотря на его размеры, противник считал его равным себе аристократом. А аристократ не стал бы сгибаться в три погибели в таком узком ящике.
Но сейчас нужно цепляться даже за такой маленький шанс. Это лучше, чем столкнуться лицом к лицу и драться не на жизнь, а на смерть.
При прямой встрече обе стороны серьёзно пострадают.
Так что я надеюсь, он немного отойдет.
Похоже, у него нет ни малейшего намерения покидать эту зону.
Понятно. Даже Ли Ёну так бы и подумал. Хотя Гость Без Вкуса, возможно, и не очень хорошо его знает, он, скорее всего, решил, что тот не мог убежать далеко от места, где пролилась кровь.
Сложность преследования несравнима с простыми монстрами на охотничьих угодьях Ховона.
Монстры, возвращающиеся на своё место, когда уровень агрессии падает, не шли ни в какое сравнение.
Это был эксперт, который охотился естественно. Хотя охота на зверей, возможно, и превратилась в охоту на людей, с XVIII века до наших дней его чувства были отточены.
Не хочу, чтобы меня вот так поймали, но что же делать?
Проблема в том, что в этой комнате нет других путей.
Ли Ёну крепко зажмурился. Он устал.
Он уже проанализировал схему этажа, как только залез в ящик. Но знание структуры было бесполезно, если не было физического выхода.
— Если Гость Без Вкуса не уйдёт куда-нибудь первым, мне придётся столкнуться с ним хотя бы раз, чтобы выбраться. Это почти неизбежно.
В конце одного коридора комнаты были сгруппированы, словно виноградная гроздь. Ли Ёну оказался в ловушке в последней комнате этой грозди.
Наружу ведёт только один коридор, и охотник его охраняет.
Даже при идеальном расчёте времени опасность остаётся.
Но в его сознании глубоко запечатлелась одна максима.
— Если ответа нет, создай его.
Ли Ёну всю свою жизнь жил согласно этому принципу.
— Давай рассмотрим здешние условия.
По крайней мере, есть положительный момент: он не будет детально осматривать каждую конструкцию. Вероятно, это часть его аристократической натуры.
Быстрое подтверждение, спасибо.
Многое было неясно, но одно было точно: он был весьма неосторожен, несмотря на то, что знал об опасности этой авантюры.
«Он знает, что моё состояние оставляет желать лучшего».
Кровные существа распознавали массу друг друга. Ли Ёну был совершенным Бельмаресом, но как человек — более хрупким, чем закуска.
Словно одна картофельная чипсина.
В любом случае, пока он стремился сохранить свою человечность, преимущество в силе было на стороне Гостя Без Вкуса, и тот это прекрасно понимал.
Поэтому противник стал неосторожен.
Так что он не станет утруждать себя осмотром каждого закоулка.
Благодаря чипсине мне стало лучше…
Охота богемской знати начала XVIII века не была суровым занятием. Аристократы наслаждались лишь финальным моментом поимки добычи; вся подготовка и рискованная «грязная работа» ложились на плечи слуг. Он бы счел, что утомительные поиски — удел подчинённых.
Судя по его аристократической гордости, Гость без Вкуса не станет марать руки, проверяя ящики. В этом не было срочности. Он знает, что рано или поздно мне придётся покинуть это место.
В темноте ящика Ли Ёну закатил глаза.
Судя по тому, как затянулось время, причина была одна из двух: либо он не мог определить точное местоположение Ли Ёну, либо хотел продлить эту охоту. Оба варианта казались правдоподобными. Первый — из-за ограничений отеля, второй — из-за охотничьего этикета.
— Чтобы меня было легче поймать, ему нужно загнать меня в угол. Но если верен первый вариант...
— Тогда я тихо переберусь в соседнюю комнату, пока он не смотрит. Все двери открыты, так что мне придётся спрятаться в другом укрытии.
— Звучит разумно. Но не идеально безопасно.
Он знал схему карты, но не точное расположение объектов, которое менялось при каждом перезапуске — почти бесконечная переменная. Неизвестно, найдётся ли в следующей комнате место, чтобы спрятаться. Шкафы, ящики, мусорные баки... Изначально существовало много мест, где можно было укрыться от преследователей. Но был и шанс попасть в тупик, где не было ничего.
— Если в соседней комнате не окажется укрытия, я столкнусь с ним лицом к лицу.
— В этом тоже нет уверенности. Нельзя знать, как он меня обнаруживает и распознает.
Даже без укрытий он мог бы выскользнуть из поля его зрения.
— Если я прижмусь к стене у двери, он меня не увидит.
Но просто пройти по коридору было недостаточно. Стоило ему заглянуть внутрь, и всё пропало. Для успеха было необходимо найти укрытие. Только так он мог бы перемещаться из комнаты в комнату, избегая его взгляда.
На мгновение он подумал о том, чтобы пустить кровь и разбрызгать её, но тут же отбросил эту мысль. В отличие от существ из Комнаты 14, Гостя без Вкуса так просто не отвлечь.
Даже такие приманки, как кровь или шум, не сработают.
Ли Ёну на миг моргнул. В голове возник новый план. Что, если выпустить часть крови, что текла в нём, и разбрызгать её во все стороны? Живые фрагменты Бельмареса могли бы привлечь внимание, даже его собственное. Но эта мысль продержалась недолго.
— Я не могу рисковать, втягивая других в этот ад.
Он всё ещё чувствовал, как внутри него трепещут хрупкие сердца этих созданий. Использовать их как приманку?
— Коко, успокойся. Я приютил обитателей Комнаты 14, чтобы защищать и заботиться о них, а не использовать как рабочую силу. Насколько ужасным человеком ты хочешь меня сделать? Это невозможно.
Они и так достаточно натерпелись. Использовать их в качестве наживки было чудовищной идеей.
— Лучше подставить свою шею, чем бросить этих напуганных малюток в львиное логово.
— Читать столько мыслей... утомительно.
К тому же, это была центральная диспетчерская, уровень которой выше, чем у Комнаты 14. Просить их о помощи было бы равносильно убийству.
— Они уже помогли, отсрочив предыдущие штрафы. Я не хочу так жить. Уж лучше пусть меня поймает Гость без Вкуса...
Конечно, Коко задаст этот вопрос. В игре его симпатии и антипатии были очевидны. Статус совладельца мог показаться нейтральным, но он благоволил исключительно людям. Всего парой слов он мог сделать ситуацию опаснее и вывести игрока из себя.
Главный управляющий игры вёл себя похожим образом.
И всё же ему хотелось доверять коту, потому что тот уважал Ли Ёну. Он спрашивал «почему», даже упрямясь, подражая человеческой речи и, в конечном счёте, следуя намерениям Ли Ёну.