Наш отель работает в обычном режиме | Глава 61
Раздался приятный, почти мелодичный голос.
Мужчина повернул голову и посмотрел на владельца этого замка.
Бледная кожа, высокий рост и крупное, крепкое телосложение. Прямой, выступающий нос и резко очерченная линия подбородка, с которой сошла всякая плоть. Глаза, отягощенные глубокой усталостью, и аккуратно ухоженные брови.
По крайней мере, он не был похож на того, кто привык кашлять кровью.
— Прошу простить, что я не сидел с вами за одним столом.
Элегантными, совершенно беззвучными движениями он сел напротив мужчины. Это был утонченный жест, однако мужчина ощутил странный диссонанс, глядя на руку, отодвинувшую стул.
Он не привык, чтобы его обслуживали.
Несмотря на то, что в его распоряжении было так много слуг, он предпочел сам отодвинуть стул и сесть. Любой, кто знал, какой высокомерный вес несет имя Бельмарес, счел бы это зрелище совершенно чуждым.
Движение, слишком неуклюжее, чтобы назвать его врожденной властностью.
Худая рука с выступающими костяшками.
То ли в них нельзя было вложить силу, то ли он был на это неспособен — в любом случае, это неизбежно наводило на мысль об усталости от переутомления или травмы.
Он явно не в стабильном состоянии.
Видимое истощение и, хоть и незримый, но нестабильный кровоток. Присутствие, подобное четвероногому зверю с натянутыми до предела нервами. И все же в нем сохранялось достоинство.
— Хоть и стыдно признаться, в последнее время мое здоровье было не в лучшем состоянии, поэтому я воздерживался от активности.
…Здоровье не в лучшем состоянии…
Это просто побочный эффект или же уловка, чтобы заставить добычу ослабить бдительность?
Было трудно рационально принять, что Бельмарес, завершенное божественное творение, может страдать от неконтролируемых побочных эффектов. И все же мужчина силой подавил поднимающееся в нем желание охотиться.
Что, если эта хрупкость — всего лишь череда мук роста на пути к становлению более совершенным богом?
Возможно, он и смог бы свернуть эту шею прямо сейчас, но у него не было уверенности, что он выдержит сокрушительную ярость крови, скрывающуюся за ней. Имя Бельмарес было слишком весомым, чтобы безрассудно играть с ним.
В конце концов, мужчина пришел к выводу, что все это — лишь изящное притворство хозяина.
Он уже знал. Он чувствовал насыщенный аромат кофе.
— Я знаю, что вы не особенно любите сладкое, но я заранее добавил сахар. Не слишком много, так что вам не должно быть неприятно на вкус.
Он лично наполнил свою чашку. Даже если это было проявлением уважения к истории и культуре, сам факт того, что хозяин собственноручно наклонил кофейник, был слишком смиренным, чтобы назвать это скромностью.
Словно он пытается меня задобрить.
Из узкого носика кофейника потекла коричневая жидкость. Какими бы ни были намерения, это был аромат, которого он давно не встречал.
— Обычно вы с удовольствием сидите за одним столом со своими гостями.
— И, я помню, вы часто подаете кофе.
— В нашей столовой мы в основном подаем обычный кофе… но пришелся ли вам напиток по вкусу?
Вопрос был вежливым, но в то же время внимательным. Как у способного подчиненного. Мужчина, не моргая, смотрел ему в глаза.
Это доброжелательность или покорность?
Что бы это ни было, здесь было комфортно.
Собеседник был молод, поэтому он не стал утруждать себя иносказаниями.
Дыхание было ровным, и каждое пространство казалось уютным. Жестокие вещи, цеплявшиеся за его тело и разум, которые он с трудом сдерживал, растаяли и исчезли. Словно сахар под дождем.
— Никогда в этом мире не было места, где я мог бы так находиться.
Воздух этого замка был нереально легким, настолько, что заставлял забыть даже о тяжести крови, давившей на него так долго. Опьяненный этой сладостью, мужчина даже не спросил, чего хочет его собеседник.
Он просто наслаждался этой чрезмерной добротой.
— Вкус франконского белого вина превосходен.
— Токайское тоже было хорошим.
— Хоть я и не сидел рядом с вами.
Хозяин лично налил следующую чашку. Каждый раз, когда его бледные пальцы касались чашки, поднимающийся пар мягко смягчал застывший взгляд мужчины.
Вскоре он сдержанным жестом пододвинул чашку вперед.
— Я давно желал посидеть вместе и поговорить на разные темы.
Мужчина взял чашку, наполненную темным, густым кофе.
Если в ту эпоху вино символизировало власть среди знати, то кофе был напитком для бесед.
Этот пир, возможно, и окончен, но я буду обращаться с вами как с равным собеседником. Для хозяина банкета было формальностью лично подать гостю кофе.
Ли Ёну, держа чашку, посмотрел на гостя, который безучастно на него уставился.
— Я также приготовил простое печенье и крендельки. Не уверен, придутся ли они вам по вкусу.
Конечно, это если мои поверхностные знания верны.
Ли Ёну тихонько цокнул языком про себя. Это и впрямь как отель где-то в глухих горах без интернета.
Правильно ли я всё делаю? Это совершенно не похоже на то, как считываешь обстановку ради светской жизни…
Должно быть, между нами огромная пропасть поколений, начиная даже с манеры речи.
Он гордился своим опытом в офисных интригах, но подстроиться под ритм аристократа из прошлого и проявить должный этикет было для него совершенно неизведанной областью.
Ситуация, в которой приходилось полагаться исключительно на знания в своей голове.
Если мои смутные воспоминания окажутся неверны, я понятия не имею, как буду разбираться с последствиями.
Он посмотрел на собеседника, попивая кофе.
— Рад, что, кажется, вам пришлось по вкусу.
— Ах, я ценю ваши слова. Я тоже люблю изысканную кухню, поэтому нахожу беседы с кем-то вроде вас весьма приятными.
Его словарный запас улучшился. Причина всё ещё была неизвестна.
— …Да, мне нравится сосредотачиваться на гармонии, которая смешивается во рту.
Он держал серебряную чашку так, словно умрёт, если выпустит её из рук.
Ли Ёну прервал нарастающее чувство. Это было не лучшее направление.
Его взгляд встретился с взглядом Ли Ёну. Когда Ли Ёну улыбнулся, он ответил:
— Я лишь скромно всё подготовил. Если вы почувствовали нечто большее, чем я приготовил… то это не моя заслуга, а целиком и полностью благодаря вашей утончённой проницательности.
Только тогда кровожадный гость поставил серебряную чашку на стол. Затем он начал есть закуски, поданные вместе с кофе. Ли Ёну молча наблюдал, как тот проглотил свой кофе.
Я всегда об этом думаю, но откуда именно он говорит?
Издавать звук, не открывая рта.
Это было слишком странно, чтобы списать на простое чревовещание. Гость Без Вкуса физически открывал рот только когда что-то жевал и глотал.
По крайней мере, он не ест мои эмоции.
Может быть, потому что это трапеза, которую подаю я.
Ли Ёну медленно моргнул. В какой-то момент звенящий звук, ставший визитной карточкой гостя, исчез. Возможно, потому что перед ним была сытная еда.
Поставив свой кофе, Ли Ёну продолжил:
— Как я уже упоминал, наш обеденный зал в настоящее время предлагает только обычный кофе. У нас есть несколько рецептов, но в нашей работе всё ещё есть недостатки.
Он поднял взгляд и встретился глазами с кровожадным гостем.
— Можно сказать, это проблема ингредиентов и рабочей силы.
— Однако, если это просьба друга, я могу приготовить что-нибудь лично.
Это было не то слово, которое обычно можно услышать в такой обстановке.
Или, может быть, времена изменились. Но за обеденными столами, которые он помнил, это было чрезвычайно редкое слово. И всё же, причина, по которой оно так глубоко засело у него в ушах, заключалась в том, что оно было таким поразительным.