Наш отель работает в обычном режиме | Глава 62
Контракт под названием «друг».
Без сомнения, это был сладкий соблазн, но в то же время он доказывал существование «пустоты», которой обладал хозяин этого замка.
Будь он настоящим Бельмаресом, не было бы причин прилагать столько хлопотных усилий. Он мог бы просто править и сокрушать всё, что ему не по нраву. Один-единственный всплеск кровавой ярости обратил бы в пепел любую дерзость за столом.
Зачем демонстрировать мне вкус, обещать комфорт и предлагать равное положение под названием «друг»? Не бывает подарков без причины. Разве что речь идёт о душе, достаточно чистой для обмена цветочными кольцами.
А души в подобном месте никогда не были столь юны. Да, никогда не были столь юны…
…По крайней мере, это было существо с достаточным интеллектом, чтобы его нельзя было назвать чистым.
По-настоящему незамутнённая душа никогда бы не преуспела в ритуале Бельмареса.
А завершённый Бельмарес не сохранил бы такого чувства, как «подарок без причины». Значит, причина должна быть. Причина вкладывать столько усилий в кого-то вроде Лейдмара.
У него нет даже той гордости, которая должна быть.
Или, может, он привык вести себя как человек.
Он не выглядел привыкшим к тому, что ему прислуживают.
Скорее, казалось, он этого избегал?
Тогда это просто личное предпочтение?
Если нет, то это тоже странно.
Кто осмелится плохо обращаться с Бельмаресом?
Его мышление глубоко человеческое.
Язык, который он использует, тоже человеческий.
Восточная внешность и язык жителя Востока…
Не было бы нужды так зацикливаться на подражании.
Возможно, это и не подражание.
Бельмарес, уже успешно прошедший ритуал, испытывает отторжение?
«Никто не знает, как на самом деле выглядит завершённый Бельмарес».
Ни каковы его способности, ни какие у него могут быть побочные эффекты.
Если бы были побочные эффекты, то он, в первую очередь, не мог бы быть совершенным Бельмаресом.
«Тогда что, если это отторжение?»
В таком случае, даже «совершенный Бельмарес» мог бы его испытывать. Ведь это была бы не внешняя проблема, а внутренняя.
«Для мага крови кровавая почва — типичный побочный эффект. Но это слишком периодично, чтобы быть простым побочным эффектом. Что ещё важнее…»
Его глаза медленно закатились.
«Ни один маг крови не колеблется перед кровью, которую можно поглотить».
Он вспомнил, как Ли Ёну безучастно стоял перед кровью, которой он сам же и кашлянул. Лишь после настоятельной просьбы тот улыбнулся и поглотил её. Из этого гость уловил фундаментальный дискомфорт по отношению к поглощению крови.
Ах… но что, если всё это было игрой?
Всё это, чтобы поймать одного-единственного муравья?
Оскорбить собственную божественность…
Продемонстрировать хрупкий вид.
Разыгрывать человеческие мысли?
Даже если бы это была шутка, на уровне бога она была бы абсурдной.
Такое тривиальное развлечение не имело бы никакого значения.
Если бы несоответствие было лишь одно, это могло бы быть совпадением. Но если все эти противоречия существуют одновременно…
Тогда остаётся лишь один вывод.
Он стал Бельмаресом не по своей воле.
Это бы означало, что сама основа желания, необходимая для поддержания ритуала, отсутствовала с самого начала.
Нет… это возможно. Теоретически.
«Разум и волю можно подчинить».
С помощью промывки мозгов или взяв заложников. Учитывая бесчисленные грязные и низкие методы в том проклятом месте, даже такие, как притащить никчёмных тварей и вживить их в собственное тело, — способов принуждения было бесконечно много.
Но подобные попытки уже предпринимались ранее.
С насильственной промывкой мозгов и угрозами невозможно было бы выдержать тот ритуал…
«Если от становления Бельмаресом можно что-то выиграть, тогда это возможно».
Если это означало спасение кого-то.
Или если не было другого выбора ради большей выгоды или меньшего зла.
Если изначальная воля человека была аномально сильна…
Тогда это могло бы получиться.
Хотя я никогда не видел, чтобы такое действительно увенчалось успехом.
Не его врождённая сила, а его самоощущение как Бельмареса.
«А в истории магии крови всегда побеждали те, у кого было раздутое эго».
Например, сам Гость Без Вкуса.
Он окинул взглядом комнату, наполненную теплом. В его тёмно-красных глазах отражались не что иное, как птифуры, которые Ли Ёну преподнёс ему в качестве подарка.
Спустя какое-то время он поднялся.
Это не то, на чём стоит строить будущее, основываясь лишь на гипотезах.
«После того, как впервые за долгое время нормально поел, вполне естественно, что желание вернуть обычное человеческое чувство вкуса усиливается. И в конечном итоге это может привести к выводу, что хочется съесть Бельмареса».
Он прекрасно понимал, что это за чувства, что за мысли.
Потому что я тоже люблю вкусную еду.
Рационально было бы заслужить расположение гусыни, несущей золотые яйца. Это напрямую связано с собственным спокойствием и честью. Гость Без Вкуса наверняка тоже всё это просчитывал.
— Подача еды — это сделка, возможная лишь при условии, что обе стороны соблюдают вежливость.
— Если другая сторона попытается меня сожрать, то, естественно, я не стану добровольно подавать ей еду.
Но если другая сторона откажется от компромисса и бросится вспарывать ему живот, чтобы стать «совершенным богом», то немедленного решения не было. Всё зависело от выбора, который тот сделает.
И вот, когда я зашёл так далеко, снова азартная игра?
— Это как чинить сарай, когда корова уже сбежала.
Сразу после окончания приёма он покинул зал и теперь находился в безопасной зоне, предназначенной для персонала.
— Согласен? Нет ни физической возможности остановить буйство, ни хитрого способа убедить. Бесконечные поклоны и услужливость тоже не гарантируют безопасности.
— Теперь я могу лишь ждать, пока другая сторона придёт к своей собственной «уверенности» или добровольно «выберет» компромисс.
Ли Ёну снял перчатки и тихо пробормотал:
— …В зависимости от этого выбора сложность захвата центральной диспетчерской будет кардинально отличаться.
Он прижал к губам руку, которой управлял системой. Он чувствовал, как температура его тела понизилась из-за штрафа, связывающего воду.
— Было бы неплохо, если бы он растрогался и с готовностью принял моё предложение дружбы.
— Согласен. Он — монстр, способный сохранять рассудок даже в таком состоянии. Вряд ли он так легко поддастся. С тех пор как я сюда попал, удача мне не слишком сопутствует.
Гость-монстр, который мог даже искусно лгать, чтобы сохранить свою честь и облик. Он был отнюдь не простым противником.
— И всё же, если бы я даже этого не сделал, я бы не выиграл и минимума времени. Если бы я начал захват 14-го этажа сразу, без всякого гостеприимства…
— Именно. Да, так бы и случилось.
Разве он уже не сталкивался с подобным в инциденте в 14-й комнате? Он бы наверняка вломился в самый разгар и насладился бы безумием, а они стали бы жертвами этого празднества.
Так что всё в порядке. Беспокоиться не о чем.
Ли Ёну до сих пор отлично справлялся.
— Я бы хотел сказать гораздо больше, но… я больше не могу откладывать захват.
— Я и так потерял слишком много времени на подготовку.
Ли Ёну закрыл обложку законченной книжечки и открыл системное окно.
— Дело не только в моём состоянии. Коко, видишь? Возможно, из-за того, что работа стабилизировалась, число гостей неуклонно растёт.
— Может, это просто моё воображение, но они кажутся весьма довольными.
Глаза Коко пробежались по широкому системному окну. Число гостей-монстров, пользующихся отелем, заметно увеличилось.
Автоматизированных зон всё ещё слишком мало. Без прямого вмешательства пользователя неизбежно возникнут проблемы. Одним лишь дистанционным управлением со всеми этими событиями не справиться.
Приведя мысли в порядок, Ли Ёну заговорил:
— Даже если он откажется от предложения, ничего не поделаешь. Вне зависимости от исхода, мы должны приступить к захвату центральной диспетчерской и получить полномочия. Нужно закончить до того, как он соберётся с мыслями.
— Это то, что следует решить быстро, пока нет гостей-людей.
В случае успеха он сможет заняться исследованиями по физическому усилению и станет почти полностью защищён от того гостя. Он обретёт силу и власть, превосходящие те, которыми обладало то существо.
Ли Ёну надавил на солнечное сплетение. При мысли об исследованиях по физическому усилению он почувствовал, как закипает кровь.
Новое присутствие в его теле едва заметно дёрнулось и снова погрузилось в сон. Оно явно пробудилось ранее на кухне, но, похоже, не желало подниматься без необходимости.
— Давай пока что подведём итоги.
— Надеюсь, всё закончится мирно.
— Было бы неплохо, если бы мы смогли стать друзьями.
Возможно, это было слишком оптимистично.
Это действительно было слишком оптимистично.
Он улыбнулся, словно имел дело с ребёнком, который просит о чём-то неразумном.
Полагаю, стоит приступить к захвату 14-го этажа.
Бледно-белая ступня, словно призрак, опустилась на лежащую на кухне книжечку с закрытой обложкой.
— …Следовательно, второе блюдо неизбежно связано с температурой.
— Подводя итог: желание сигнализирует о нехватке, а температура тела — о жизни.
— Теперь, когда осознание нехватки началось, следующий шаг неизбежно…
Подол белой одежды скользнул по ней.
Карта, на которой выгравировано безмолвное тепло
Зима в охотничьих угодьях была беспощадна.
Мальчик безучастно смотрел на свои покрасневшие, замёрзшие кончики пальцев. Они походили на крепко смёрзшиеся осколки стекла. Пальцы онемели от холода, а вдыхаемый воздух царапал горло, словно ледяные лезвия.
Сразу после возвращения домой, окоченевший от мороза. Не успев даже снять тяжёлое, покрытое снегом пальто, кто-то подвёл застывшего мальчика к огромному камину.
Потрескивающий огонь отгонял тьму в комнате, но ужасный холод, проникший глубоко в кости, не спешил отступать. Пока мальчик разминал свои одеревеневшие руки перед огнём…
Когда он опустился на одно колено, мальчик подошёл. Он мягко сжал бледные ручки мальчика в своих ладонях.
Не было ни упрёков за неудачную охоту, ни преувеличенной заботы.
Лишь ладони, державшие мальчика, были обжигающе горячими. Тяжёлый жар, словно он принёс с собой сам комок огня, глубоко проникал в каждый замёрзший сустав.
Слабая боль от насильно пробуждаемых замёрзших сосудов вскоре утихла. Это покалывание растаяло в вялом чувстве облегчения.
В тихом тепле мальчик смотрел в окно. Мглистое небо, на котором всё ещё бушевала метель. Он хорошо знал, как холодно, сухо и сурово было снаружи.