Как айтишники стали новым социальным классом
«Почему у программистов такие страшные жёны» и «такие высокие зарплаты» — два главных вопроса, которые чаще всего гуглят о разработчиках.
В последние годы все вокруг только и говорят об айтишниках. Детские курсы программирования открываются по всей стране, для разработчиков строят отдельные жк и посёлки, а девушки на сайтах знакомств конкурируют за «симпатичных программистов».
Разбираюсь, как программисты стали новым социальным классом и надо ли бежать на курсы разработчиков или хотя бы мэтчить их в тиндере.
Безысходность, рвота и код
«Мой рабочий день начинался с того, что я чистила клетки животных от засохшей мочи и рвоты», — рассказывает Аня. Ей 22 года и несколько месяцев назад она уволилась из ветеринарной клиники, чтобы работать тестировщиком в одной из IT-компаний.
«С третьего курса я начала подрабатывать по профессии — ветеринаром. Изначально о зарплате в клиниках и речи не шло. Через год неоплачиваемой работы я устроилась в другую ветеринарную больницу. Ночные дежурства, выходы в праздники, генеральные уборки — и всё это снова только за опыт. Меня хватило на полгода» — делится девушка в телефонном разговоре.
После окончания университета Аня устроилась на полный день и получала 700 рублей за 12 часов работы (с 8 утра до 8 вечера).
Обычно Аня возвращалась домой на последнем автобусе, но в один из вечеров задержалась в клинике и вызвала такси. По пути она рассказала о своей работе водителю и тот, пожалев её, не взял с неё денег.
«В этот момент я задумалась — мне только 22 года, а я уже жалуюсь таксисту на жизнь» — говорит она.
После очередного увольнения Аня вышла замуж за программиста с которым встречалась несколько лет. На последних курсах универа он уже зарабатывал около 30 тысяч в месяц. Парень рассказывал, что IT-компании самостоятельно приходили на пары и предлагали студентам работу.
Разработчикам без опыта сегодня готовы платить от 25 000 (регионы) до 50 000 (столица) рублей в месяц. Большинство студентов других направлений даже не рассчитывают на такую оплату сразу после выпуска. Если только будущему специалисту не подверётся удачный шанс. Но и это скорее случайность. Вероятно, несколько месяцев придётся стажироваться и бесплатно выполнять всю работу.
Послушав истории людей, которые бросали прежние специальности, уходили в IT и зарабатывали деньги, Аня решила пойти на курсы тестировщиков.
Тестировщик или QA (от англ. quality assurance — проверяющий качество) — человек, который проверяет качество программного обеспечения. Это последний этап разработки перед релизом продукта.
«Скажу честно, я испытывала зависть к программистам» — продолжает девушка.
«У них идеальные условия труда, высокая зарплата и дружелюбная атмосфера в коллективе — нет какой-то дедовщины что-ли».
Стать тестировщиком не сложно. Часто большие IT-компании приглашают на бесплатные курсы всех желающих. Время обучения — 3 месяца. После этого лучшие подписывают договор, а остальные самостоятельно ищут работу.
Для проверки написанного кода необходимы минимальные знания языков программирования — sql или java. Ещё пару лет назад это требование было необязательным. Из-за нехватки работников компании брали людей, которые хотя бы знали чем отличаются эти языки.
«Два моих знакомых попали в IT просто прочитав вводную книгу о программировании. Раньше они работали в РЖД. Теперь из-за огромного количества «вайтишников» (люди, не связанные с программированием, но идущие в IT-компании ради денег) для работы простым тестировщиком нужно знать язык разметки гипертекста, уметь работать с базами данных, сидеть на форумах, читать книги и проходить онлайн-курсы» — рассказывает Аня.
Средняя зарплата тестировщика — 50 000 рублей. В Саратове, где живёт девушка, им готовы платить от 30 000 до 150 000 рублей.
Сколько получает ветеринар? Около 33 000 рублей в месяц. На сайте одной из клиник, где работала Аня, опубликован список вакансий. Зарплата ветеринарного врача сравнима с зарплатой дворника — оба получают от 11 000.
Навязчивые HR и тиндер
Зарплаты в сфере IT — одни из самых высоких в России. В среднем программисты получают около 90 000 в месяц. Зарплаты по регионам, конечно, отличаются. Но за большими деньгами не нужно переезжать в столицу или Питер — достаточно иметь интернет.
Жить в небольшой Пензе с московской зарплатой, отпуском, ДМС и прочими плюсами официальной работы удобно и выгодно.
И всё больше компаний вынуждены предлагать разработчикам удалённую работу. Это объясняется не только техническими возможностями, но и недостатком IT-специалистов, которые диктуют рынку свои условия.
В 2018 году количество вакансий в IT выросло на 34%. При этом отрасль испытывает нехватку специалистов. На одного программиста приходится 3-4 вакансии (по неофициальным данным — 7). При этом разработчики продолжают бить все рекорды по доходам — в рейтинге самых высокооплачиваемых вакансий первое место заняла должность ведущего iOS-разработчика в Москве — 300 тысяч рублей.
«За одного программиста мы получаем бонус в размере его месячного оклада, если тот прошёл испытательный срок» — делится условиями труда HR Алина. Девушка занимается поиском подходящих кандидатов и выступает проводником между сотрудниками и начальством.
Правда, программисты не очень любят «хрюш». Так между собой они называют HR. На одном из самых известных сайтов для айтишников им посвящены десятки статей. От «почему разработчики не любят HR» до «разоблачение схемы HR-сутенерши и ее «свинофермы».
Если коротко, то некоторые разработчики считают эйчаров слишком навязчивыми и необразованными. Бывает, что HR не погружен в техническую сторону программирования, а значит не может провести полного тестирование специалиста. Или настолько увлечён своей работой (погоней за бонусом), что не только несколько раз пишет кандидату, но и хантит его в тиндере и даже приглашает на свидания. Конечно, такое внимание со стороны рекрутера может показаться кандидату избыточным.
«Мы помним, что на кону неплохие деньги, поэтому эйчар ничем не брезгует» — продолжает Алина.
«Все эти истории про то, как разработчик лежит на пляже, а к нему подходит эйчар и предлагает вакансии — не выдумка. Сегодня на рынке огромное количество предложений и в разы меньше кандидатов. Приходится вертеться».
Большинство крупных компаний владеют своей командой специалистов по найму сотрудников. Содержать постоянный штат эйчаров выгодно по нескольким причинам.
Во-первых, в компаниях есть вакансии, которые не могут закрыть по несколько месяцев.
Во-вторых, часто фирмы запускают новые проекты, на которые требуются дополнительные разработчики.
В-третьих, эйчар занимается не только поиском и предложением оффера, но и удержанием работника в случае, если он хочет уволиться.
Один из источников, близких к рынку хантинга IT-специалистов в России, поделился со мной наблюдениями.
«Компании часто берут в качестве HR болтливых и миловидных девушек. Это помогает мужчинам-интровертам (какими в большинстве бывают программисты) стать более лояльными к компании и поставить «галочку» напротив предложенной вакансии. Также большинство эйчаров любят манипулировать кандидатами. Например, обижаются если разработчик не отвечает на их письмо или приглашают в бар успешного кандидата. Стараются стереть грань между рабочими и личными отношениями. Ведь отказать условному «HR-специалисту Марии Фёдоровой» намного проще, чем Маше, которая угощает тебя пивом».
Сказка или реальность?
Навязчивые эйчары — это, наверное, единственный минус работы программистом. Фотки офисов IT-компаний часто мелькают в подборках лучших мест для работы, а разным «плюшкам», корпоративам и зарплатам разработчиков завидуют многие специалисты. Я пообщалась с одним из мидлов в московской IT-компании, чтобы узнать, так ли всё сказочно.
«Компания безвозмездно дала мне на переезд в столицу около 200 тысяч рублей», — рассказывает Илья. Ему 25 и до переезда он работал java-программистом в Ульяновске с зарплатой 120 тысяч рублей. В начале года Илья решил сменить работу и открыл своё резюме на HeadHunter.
«В день я получал около 10-15 звонков и ещё больше писем с предложениями о работе. Я никогда сам не писал в компании. Только выбирал из массы возможных вариантов. В итоге я остановился на одной московской конторе. Она оплатила мне и моей девушке билеты из Ульяновска в Москву. Сняла нам жилье на первые дни и подарила около 200 тысяч на аренду квартиры и личные расходы в новом городе».
Такие подарки от IT-компаний — вполне обыденное явление. Работодатели вынуждены сражаться за кандидатов, поэтому стараются любыми способами заполучить их. Программист всё равно окупит эти затраты в первые же месяцы работы.
В офисе, где работает Илья, каждый стул стоит 100 тысяч рублей. Также любой программист получает в личное пользование ноутбук, стоимостью более 200 тысяч рублей. Сотрудников обеспечивают бесплатными завтраками, обедами и ужинами, доставленными из ближайших кафе и ресторанов.
«На кухне всегда можно найти мороженое, йогурты, орешки или что-то другое. По пятницам нам привозят много разной еды и алкоголя. Так мы подводим итоги недели. Компания полностью компенсирует затраты на спортзал и курсы иностранного языка. Но это далеко не самые лучшие условия. Например, в «Яндексе» или JetBrains есть собственный бариста и тренажёрный зал в офисе» — рассказывает Илья.
На все эти условия парень не обращает внимания. Он осознаёт, что его работа приносит компании миллионные доходы и не согласен на меньшее. Единственное, что его раздражает — это коллеги.
«Если честно, то я уже устал от людей с техническим складом ума. В программировании всё меняется каждую неделю, поэтому хорошие разработчики должны после работы снова заниматься кодом, читать книги, слушать лекции или создавать свои проекты. Задротство? Скорее вынужденность. В свободное время мои коллеги общаются только о программировании. Мы даже не обсуждаем эйчарок и не шутим на кухне».
По словам Ильи, он работает по 3-4 часа в день. В остальное время читает дзен или смотрит мемы. Разработчик сравнивает программирование с высокоинтенсивными физическими упражнениями. Больше нескольких часов просто не выдержать.
Сейчас парень зарабатывает 230 тысяч в месяц. Ещё со школы он знал, что будет программистом, а на последних курсах учёбы работал в IT-компании. Илья говорит, что ему нравится разработка и он планирует дальше развиваться в этой сфере.
Про физику и страдания
«Программисты дико избалованные со слишком раздутым чсв», — говорит Вова. Он работает программистом уже 5 лет, но пришёл в разработку из физики. Он родился в семье физика-ядерщика и радиобиолога. В детстве мечтал стать учёным и двигать науку вперёд. Но после того, как увидел зарплаты научных работников, ушёл в айти.
«Когда люди слышат зарплаты программистов, то бегут учить код. Это влияет на ситуацию в стране. Специалисты, которые могли бы принести миру больше пользы в других областях — медицина или наука, идут писать программы», — рассказывает он.
Избалованность разработчиков парень объясняет просто: «они считают, что если человек получает 100 тысяч рублей, то он лох и не умеет работать. Когда я пытаюсь объяснить им, что у врача есть оклад и он не может аутсорсить через ноутбук на Индию, они просто не слушают».
Такое поведение случается, когда асоциальное существо, которое всю жизнь гнобили, не получало ни копейки денег и не видело женского тела внезапно начинает зарабатывать 150 тысяч рублей в каком-нибудь Саратове. Вот из этого и выливается их надменность», — говорит Вова.
«То, сколько сегодня получают российские программисты — это не их личная заслуга. В данный момент времени наш рынок так сложился. Очень выгодно покупать разработчиков здесь и продавать за бугор. Если программисты поинтересуются сколько на них зарабатывает компания или руководство, то сразу замолчат», — считает он.
Что делать филологу
Сегодня помимо курсов по программированию для бывших юристов или филологов набирают популярность детские школы. Родители понимают, что в будущем специалистам из разных областей понадобятся знания компьютерных технологий. Они отдают на обучение детей, ещё не определившихся с будущей профессией, но осознающих, что следующие годы — время ИТ.
«Скоро вас будет, как грязи» — говорит своим подопечным основательница сети детских школ по программированию Coddy Оксана. Она считает, что обычные программисты скоро станут никому не нужны и учит детей выделяться из серой массы кодеров.
«Мы развиваем не только навыки программирования, но и софт скиллы. Большинство детей приходит зажатыми и скованными. Они могут даже не здороваться. Мы пытаемся делать упор на коллективную работу.
Обычно у нас занимаются дети родителей, которые работают на руководящих должностях в крупных компаниях или ведут свой бизнес. Как правило, они понимают тренды и хотят обучить своих детей востребованным знаниям».
Coddy была создана в 2016 году и стала одной из первых детских школ программирования. За несколько лет в сети появилось больше 20-ти филиалов. Сегодня почти все обучающиеся — это мальчики (около 80%). Курс по изучению программирования здесь в среднем длится 1,5-2 года.
Оксана советует всем специалистам учить код, но не бросать свою профессию. Она уверена, что скоро станут востребованными те люди, которые смогут использовать программирование в своей области.
66 и 99
Все эти истории про то, что нас заменят машины, кажутся довольно реальными. Количество промышленных роботов на 10 тысяч сотрудников растёт с каждым годом. В 2015 году — 66, в 2018 — 99.
По мнению Юваля Ной Харари, новые технологии к 2100 могут привести к небывалой ранее пропасти между классами. Благодаря искусственному интеллекту и биотехнологиям люди превратятся в сверхлюдей, а те, кто не успел запрыгнуть в последний вагон, так и останутся на перроне.
Сегодня программисты — одни из тех людей, кто создаёт новый мир и управляет им. Прогресс самостоятельно формирует из них новый социальный класс. И что будет дальше — уже предсказано.