Одуванчик •Часть 1

Виногорский через силу открыл глаза поочерёдно. Больше всего сейчас хотелось, чтобы за окном было темно, а на часах только два ночи. Реальность оказалась жёстче: за стенами вожатской колонки с песнями из мультиков орали как не в себя. Илья даже толком не помнил, как вчера уснул.

Лишь протерев сонные глаза, Виногорский перевел взгляд на деревянный пол: внизу стояла стеклянная банка, наполненная наполовину водой, окрашенной в зелено-синий цвет. Рядом одиноко лежали пара мокрых кистей, а закрывал всю эту композицию большой плакат, над которым и мучался весь вечер Илья. Виногорский с отвращением фыркнул. Плакат, с выведенными акварелью словами поддержки и названием отряда, не вызывал положительных чувств, кроме неприязни.

Илья оглядел всю комнату, не находя привычную фигуру Шварца. Ничего удивительного. Женя был намного ответственнее младшего, делал всё четко по времени. О никакой пунктуальности Виногорского и речи идти не могло, если он вырубился из-за чёртового плаката. А Шварца и след простыл. Напротив одиноко стояла заправленная кровать, да кроватью это сложно было назвать, скорее скрипучая раскладушка. Женя на автомате после сна заправлял свою койку, а Илья не умел одеяло в пододеяльник пихать.

— Илья! — Женя громко и с грохотом зарулил в вожатскую, открывая дверь с ноги. Сколько бы Виногорский ни жаловался на их дверь, которая открывалась только с пинка и не с первого раза, руководство не удосуживалось поставить им нормальную дверь.

Виногорский поморщился от громких
звуков, чувствуя, как начинает пульсировать голова. Илья зарылся рукой в кудри, хватаясь за макушку.

— Жень, давай не так громко, — с хрипотой еле вымолвил Виногорский.
Сразу перед носом Ильи оказалась кружка, края побиты, где-то осталось пятно, которое сколько ни три, не отмывалось. После сразу почувствовался запах трав и чая. Виногорский принюхался и узнал свой любимый зеленый чай. От Жени пахло кофе, самым дешёвым. Перед выездом на смену это был единственный вариант из пятёрочки. А после еще оказалось, что Шварц, как назло, забыл свою драгоценную гитару дома, прям на входе.

— Ты прощён, но больше пощады не жди, — смягчившись произнёс Илья, забирая чашку себе. Тепло обжигало ладони, аж внутри трепетало.

— Нам с тобой еще бок о бок целую смену, Виногорский, — улыбаясь Женя облокотился на стену позади, размешивая содержимое палочкой.
Виногорский, растягиваясь в улыбке, поднёс к губам свой чай. Наверно, это было лучшим решением Жени с утра, нежели подгонять бедного Илью со словами "опаздываем". Хотя Шварц и сам был не прочь завалиться на кровать. Старший до ночи выгонял из комнаты девчонок летучую мышь шваброй, которую любезно одолжил у уборщицы. Вспоминая детские возгласы и писки, Женя дернулся, но быстро с облегчением выдохнул, понимая, что давно уже никакой мыши в комнате нет, да если и будет, то выгонять её будет Илья.

— Ну и гадость… — прошипел Шварц, сглатывая чёрную, как ночь, жижу, хотя на пакетике было написано "кофе". Женя поставил чашку от себя подальше, во рту оставался ужасный привкус горечи, что хоть сейчас беги язык чистить.

Илья же напротив, неторопливо вливал в себя ароматный чай. Ну конечно, его же заварил лично Шварц! Виногорский аккуратно поднял взгляд на старшего, отпивая из чашки заварку с травами. Женя тихо усмехнулся с вида младшего: кудри превратились в одно большое гнездо, Шварц обидно обзывал шевелюру Ильи "шлемом девственности", хотя пару лет назад сам с таким ходил. Ночная футболка сбилась с плеча, обнажая и открывая вид на кожу, покрытую россыпью из рыжих веснушек. Сам Виногорский укутался в тонкое одеяло, допивая свой напиток.

— Илья, у нас сегодня день талантов, ты помнишь? Успеете прогнать танцы ещё раз? — спросил Шварц, выливая чёрную гущу в раковину.

Виногорский резко дернулся. День талантов, точно! Как он мог забыть? Илья взвыл прям вслух, то ли от злости, то ли от обиды на себя самого, естественно. Пустая чашка быстро была забыта на кровати, а Илья впопыхах стал ворошить кровать, в поисках приличной одежды. Его любимая футболка была испачкана в пестрых красках холли.

Дети не щадили вожатого в первый день приезда. Руководство дало приказ устроить праздник, давая детям быстрее привыкнуть. Но только это было больше похоже на день самоуправления толпы хохочущей ребятни, кидающими краску в абсолютно всех, и не важно в какую часть тела.

Выбор быстро пал на футболку, которую выдало руководство всем вожатым, с логотипом лагеря. Илья без раздумий быстро натянул на себя одежду, пытаясь попутно надеть носок, стоя на одной ноге. Шварц, заливаясь хохотом, забрал пустую чашку от чая, брошенную на постели. Женя быстро останавливает Илью перед тем, как тот успел покинуть вожатскую и пойти громко и строго будить спящих детей на завтрак.

— Успокойся, — Шварц перекрыл выход, вставая прям напротив младшего. Ладонь упёрлась Илье в плечо. — До подъёма еще пять минут, я сам схожу всех разбужу, гаркну, что те, кто не поспешат, окажутся с кашей на голове. Спокойно соберись, умойся, а после уже командовать будешь, чудик.

Взгляд Виногорского быстро переменился с бешеного на спокойный. Илья громко выдохнул, закрывая глаза, устал. Сбитый режим сна совсем не радовал, Виногорский то торопился быстрее всех, то чуть ли не засыпал лицом в тарелку на обеде. На языке вертелось "А как же дети?", но и Шварц тут был не просто красивой картинкой. Илья забывался, хотелось тоже быть нужным и брать на себя больше дел, но Женя быстро вставлял мозги Виногорскому на место, напоминая, что он тоже помогает и несёт ответственность за отряд. Илья устало сел на свою койку. Кровать неприятно проскрипела под весом. Виногорскому и впрямь не мешало выспаться.

— Проспись ещё хотя бы часа три, когда танцы прогонять будем, я за тобой схожу. Детей соберу, буду ворчать на них за тебя.

А Илья знал, что Женя не сможет. Шварц – душка. По нему сразу видно, что этот человек ни при каких обстоятельствах не станет кричать на ребёнка. Никакой агрессии и раздражительности с его стороны Виногорский никогда не наблюдал, хотя сам просил быть жёстче с неугомонными детьми. Илья же был всегда начеку, иногда мог пошутить в компании спокойных ребят, но в основное время был строг. По его мнению — давая детям слишком много доброты, закрывая глаза на провинности, они становятся бесстрашные, вкушая слишком сильно вкус свободы.

Шварц сел на корточки перед младшим, заглядывая Илье в глаза. Женя не хотел забирать все дела себе, получая похвалу от руководства. Он давал Виногорскому отдых, понимая, сколько он на себя берёт, еще этот плакат дурацкий…

— Всё будет спокойно, я тебе гарантирую, Иль. Буду с ними вести себя как ты, они даже разницы не заметят.

Виногорский невзначай хихикнул. Их правда часто путали, но только другие вожатые и само руководство. Всему виной огненные кудри. Хотя у Шварца они были более тусклые, а у Ильи на голове был целый пожар. Дети же легко различали вожатых: Евгений Юрьевич — на вид злой, но всегда добрый, Илья Константинович — на вид добрый, на деле терминатор.

Виногорский аккуратно покивал в одобрении. Шварц, звеня кружками, покинул вожатскую, когда Илья накрылся одеялом с головой, отвернувшись к стенке. Сон быстро настиг младшего, и вскоре он засопел.

День протекал лениво. Солнце грело, но иногда заставлял вздрогнуть промерзлый ветер. Шварц, как и обещал, поднял Виногорского через три часа. Илья хорошо выспался, и слышал детские возгласы, когда отряд увидел рядом с Женей Виногорского. Девочки чаще ругались на мальчишек, которым был вовсе не интересен танец, и совсем не сдался этот день талантов. Но видя, как Илья хмурится, сверля их взглядом, они тут же выполняли любые прихоти девочек, ставящих танец. В другой кучке девочки пели песню, выбор легко пал на "луч солнца золотого". Из колонки тихо доносилась музыка, а после живая песня от детей. Виногорский, сидя на скамье, тихо покачивал в такт ногой, следя, чтобы каждый занимался делом.

— Ну, диктатор, как день проходит? Рядом приземлился Шварц, держа в руках бутылку воды.

— Вполне нормально. Ваня сегодня даже слушается, вон, посмотри, — Илья кивнул в сторону высокого мальчишки. Он был резвым, непослушным, а сегодня ниже травы. — Не выспался, вот и нет сил на хулиганства.

Виногорский достал из рук Жени холодную бутылку с водой, пока тот разглядывал мальчика Ваню. Шварц перевёл взгляд на Илью. У него было много вопросов.

— Илья Константинович, не наглеете случаем?

— Бросьте, Евгений Юрьевич, вам, наверное, мерещится. Или вы тоже не выспались.

Илья хитро улыбался, откручивая крышку у бутылки. Конечно, Женя ему всё простит. Шварц всегда закрывал глаза на наглость друга, еще с колледжа. Сколько себя помнил, Виногорский всегда переступал черту дозволенного, но Женя ему прощал.

— Всё тебе с рук сходит, Виногорский. Когда-нибудь придёт время, и ты ответишь за свою наглость. — выдохнул Шварц, подпирая щеку рукой.

Дети из отряда лишь тихо перешептывались, наблюдая за вожатыми. Но все быстро вернулись за дело, когда Виногорский громко гаркнул "работаем!", как в армии. Отряд быстро вернулся к делам, девочки ставили всех по местам, ведя счёт во время танца. Луч солнца золотого стал играть громче, но песню быстро перебивало недовольство девчонок: "Да ты не в ту сторону поворот делаешь!", "Почему ты со своей точки отошёл?", "Заново!". Илья с лёгкой улыбкой наблюдал за этим. Ему не удалось почувствовать тех же эмоций, что и дети. В лагерь он ездил только в роли вожатого и был готов отдать всё, лишь бы на денёк побыть в отряде детей, а не руководить им. Жене повезло больше. Пару раз он урвал поездки в детские лагеря и понимал, какие чувства испытывают дети, умоляя продлить дискотеку на пару минут, ведь сам когда-то был на их месте.

Виногорский на эти мольбы лишь фыркал, закатывая глаза. Наглость да и только. И как эти дети не ценят время отбоя? Но ему не понять. В свои тринадцать Илья до ночи упорствовал над домашними заданиями и проектами. А ведь и спас его от этого сумасшествия сам Шварц, помог младшему показать город и выползти из под горы учебников.

Илья, мысленно пересчитывая про себя всех детей, не насчитал аж трёх. Виногорский поднялся со скамьи, на лице Шварца читалось удивление. Илья нервно стал обратно закручивать крышку от бутылки, подумав, что он просто сбился со счёта. Но всё было хуже, трёх ребят из отряда и вправду не доставало. В отряде никто не болел, ничего не ломал, и все должны быть как штык на месте.

— Жень, девочек из 304 комнаты нет. — Виногорский нахмурился, оглядывая всю местность рядом. Дети сбегали, не часто конечно, но у многих вдруг появлялось это рвущееся желание сбежать из лагеря. Илья таких не понимал. Смысла в этом не было, лагерь находился посреди самой чащи леса, так что исходом побега было бы оказаться потерянным среди сосен, либо выйти к озеру.

— Как нет? Я с утра всех пересчитывал. — Шварц отчаянно стал оглядываться по сторонам, да только потерявшихся девчонок там не было.

— Считал он… Хуёво считал значит! — Громко выругался Илья, делая голос тише, перед тем как произнести мат. От нервов Виногорский стал до крови терзать губы, дебильная привычка ещё с детства. — Если мы их в течение часа не найдём, то хороших пиздюлей от руководства отхватим. Постарайся уследить хотя бы за оставшимися детьми, я сбегаю вокруг территории.

Последние слова ощущались ядовитым плевком прямо в лицо. Илья злился. Шварц клялся с утра следить за отрядом, оставляя младшего досыпать. Позаботился блять. У Виногорского внутри всё кипело и гудело. Хотелось орать на Женю за его "ответственность", точнее, за её отсутствие. Настроение быстро переменилось. Ноги и без того болели, теперь Виногорский выполнял квест "найди пиздюшню пока они не убежали в лес". Илья мимолётно улыбнулся своим мыслям, его смешила абсурдность ситуации, смешило то, как он легко доверился другу. Каждый раз Виногорский клюёт на его заботу, а потом жалеет. Так и теперь, Илья носился по пределам лагеря сломя голову. Заглядывал в беседки, в закрытый бассейн. Виногорский, конечно, догадывался, где девочки могут быть, но не думал, что всё будет настолько предсказуемо.

За стадионом у высокого забора хохоча стояли сбежавшие девчонки из 304-й. Это место было местной курилкой, но только для вожатых. Хотя правилами лагеря сигареты были запрещены даже работающим на территории, именно там была слепая зона для камеры.
Увидев грозно приближающегося вожатого, девочки закашлялись, глаза резко расширились. Из рук самой юной девочки — Леры быстро вылетела сигарета. Другие уже давно тушили свои окурки о землю ногой. Виногорский был неимоверно зол, и это было легко прочитать на его лице. Щёки красные, руки сжались в кулаки.

— Ну, красавицы, поделитесь хоть? — Илья встал в позу, складывая руки на груди. Конечно, это всё были лишь шутки, но Виногорский был серьёзно настроен. Девочки испуганно переглянулись между собой в непонимании.

— Илья Константинович, мы… — А никаких объяснений в голову и не приходило. Никто не хотел подставлять друг друга, в голову начали лезть банальные отмазки, но отмазываться было уже поздно.

— Пачку. Живо. — Илья вытянул вперёд ладонь, ожидая, пока ему отдадут спрятанную за спиной пачку сигарет. Но все девчонки испуганно опустили взгляд в землю. Отдавать, конечно, не хотелось, но одновременно было рисково ослушаться вожатого. — Вы не услышали?

Виногорский повторил лишь единожды,
высокая Соня трясущейся ладонью отдала красный Чапман.

— Отлично. Сейчас все дружно идём к Евгению Юрьевичу, он вас проведёт до директора, а там уже придумают вам наказание. Я сейчас даже разбираться не хочу, откуда у вас сигареты и как вы сбежали. — Илья сунул пачку в карман шорт, подхватывая за руку мелкую Леру, за ними послушно поплелись Соня и Ника.

Виногорский хотел бросить всё и закрыться в вожатской, его бесило абсолютно всё, начиная от Жени, заканчивая его же конченной идеей поехать на смену. Но больше всего хотелось въехать Шварцу в морду, вставить мозги на место, показывая, что будет, если не следить и спускать всё с рук. Илья постепенно расслаблялся, подводя девочек к перепуганному Жене.

— Всех троих к директору, скажешь, что сбежали и курили. И не забудь рассказать, кто должен был следить за ними. — Зло проговорил Виногорский, косясь на провинившихся девчонок.

Шварц устало выдохнул, оглядывая девочек. Они ведь были самые тихие из отряда. Казалось, что в их 304 комнате царило спокойствие и дружелюбие. Виногорскому душу грели эти девочки. В дни проверки чистоты они получали самый высокий балл, за них не нужно было краснеть перед руководством, нежели перед мальчиками, которые на балконе хранили сушёную рыбу и, как оказалось, спрятанное пиво. Лера хорошо рисовала плакаты, умела работать с глиной, она хорошо помогала с подготовкой к конкурсам. Но только теперь вся 304 комната быстро упала в глазах Ильи. Стоили ли эти 5 минут удовольствия своей репутации?

Шварц шепнул что-то ласковое девочкам, подбирая их аккуратно за руки. Виногорский проследил, чтобы Женя точно отвёл их к корпусу, где находился директор. Зная Женю, он мог с ними за углом встать и тихо наругать, а после нагло соврать Илье, что директор им дала самое жестокое наказание.

Репетиция к дню талантов продолжилась. Виногорский улыбался своим же шуткам в голове, что талант курения сигарет был исключен. Ветер обдувал колени, заставляя покрыться мурашками. Танец начал более-менее походить на реальный танец, а не просто на несвязанные движения, где каждый двигался в своем темпе. Даже мальчики, которые больше всех нос воротили от танца, стали энергичнее двигаться. Всё-таки, хорошо их девочки зашугали. Из колонки всё ещё доносился знакомый "Луч солнца золотого", девчонки легко брали высокие ноты, и под эту песню аж в сон клонило. Виногорский плюхнулся обратно на деревянную скамейку в ожидании Жени, ведущего за собой детей, с виноватыми глазками.

Время близилось к вечеру. Илья ходил по комнатам, наблюдая, что все готовятся показывать таланты. Девчонки делали друг дружке яркие макияжи, доставая из косметичек самые пёстрые палетки. Мальчики бегали по комнатам, пытаясь найти вторую белую футболку для танца, иначе бы девчонки их прибили прямо на месте. Виногорский задержался в комнате самых ответственных ребят за танец.

Девочки сидели на кроватях, водя кисточками по лицу напротив сидящих. Под горячую руку попали даже мальчики. Всё это сопровождалось смешками и хохотом.

— Илья Константинович, а хотите мы вам тоже макияж сделаем? — Подала громко голос Настя. Самая активная в отряде, именно она руководила танцем, ответственность и желание так и рвалось из неё.

— Пожалуй, я от макияжа всё же откажусь. — Улыбаясь, протянул Виногорский, облокачиваясь на измученную жизнью стену.

— А вам бы он не помешал, Илья Константинович. — Сзади послышался голос Шварца. Его ладонь быстро нашла себе место на плече Виногорского. — Вы бы ему ещё причёску сделали, а то на этот одуванчик смотреть жалко.

Жене было всё смешно. Илья быстро скинул ладонь Шварца со своего плеча, демонстрируя свое недовольство. Ему всё еще было до ужаса обидно. Женя опять накосячил, выводя Илью из себя, даже не извинился.

Девочки быстро подхватили с коробки резинку, подлетая к Виногорскому. Сзади заливался хохотом Женя, пока Даша умело завязывала вожатому хвост на чёлке. Илья не стал противиться, как он мог отказать своему ребёнку из отряда? Да ещё и даме! Виногорский склонился перед девочкой для её же удобства. Вскоре Илья уже почувствовал на макушке, как туго завязана его причёска. Даша улыбалась во все свои зубы, на которых красовались брекеты.
Виногорский мимолётно улыбнулся в знак благодарности. А Женя, кажется, уже смахивал слезу с глаз.

До конца сборов оставалось минут 15. Илья, выходя боком из комнаты, прошёл мимо Шварца, направляясь к зеркалу в коридоре. Женя пошёл за ним. Виногорский вновь напрягся, видеть маячащее лицо Шварца перед собой максимально не хотелось. Илья обижался, а Женя, кажется, даже не замечал.
Шварц словил младшего у зеркала за тонкое запястье.

— Иль, что происходит? — Женя говорил тихо, почти шёпотом, чтобы дети не услышали.

— А ты не можешь мозг включить? Ты думаешь, если накосячил, то я всё тебе прощу? Ты чуть не поставил нас под угрозу увольнения! Девочки могли уйти ещё дальше, что бы мы по-твоему тогда делали? — Виногорский одёрнул руку от Жени. Хотелось прям сейчас дать подзатыльника старшему, да только место было не подходящее.

— Иль, извини. Я не думал, что ты так сильно дуешься из-за этого… — Шварц подходил ближе, всё еще говоря полушёпотом.

Илья обиженно отвернулся от Жени, складывая руки на груди. Но Шварц точно знал, как найти подход к колючему Виногорскому. Женя приобнял за плечи младшего, двигая к себе ближе. Илья сдался. Опять. Слёзы от обиды сами потекли, пачкая футболку старшему. Виногорский стыдливо уткнулся лбом в грудь Жене, всхлипывая и рвано дыша.

— Я тебя ненавижу. Всей душой. — Тихо выпалил Илья.

Шварц улыбался, глупо и искренне. Женя был самым настоящим солнцем. Светился и бесил своим светом, что больно резал глаза, хоть сейчас начинай рыдать. Виногорский нисколечки не ненавидел Шварца, это было привычнее, чем обыденное "люблю". Люблю — слишком громкое слово для дружбы. Ну, так считал только Виногорский. Женя был не прочь признаваться в любви Илье каждый день, как другу, конечно.
За спиной приоткрылась дверь с выглядывающими любопытными глазками. Послышался тихий хохот и шёпотом сказанное: "Да тише вы!". Виногорский утер рукой слёзы и отодвинулся от старшего. Ещё бы ему не хватало, чтобы по отряду пополз слух, что их вожатые на глазах у детей обжимаются. Илья тихо шмыгал носом.

— Прекращай геройствовать, диктатор. — Заботливо посоветовал старший Виногорскому. Илья одобрительно закивал. Но хмурый и злой Илья Константинович вновь вернулся, переводя свой холодный взгляд в щель открытой двери.

В комнате тут же послышался шёпот и шуршание тапок, бегущих в глубь комнаты. Виногорский тихо смирился со своей судьбой и с тем, что скоро по лагерю поползет новость, что рыжие — голубые.