Непроходимые дебри
01 I Подготовка
Утром дождь, наконец, прекращается. Калеб не спеша встаёт с кровати и надевает футболку. С зубной щеткой во рту он, пошатываясь, подходит к зеркалу. Патрик присоединяется к нему, толкает локтем и зевает.
– Сегодня объявят расписание экзаменов. Волнуешься?
Гидеон наклоняется с верхней койки.
– О, да ладно. Калеб – последний человек, который будет о чём-то беспокоиться.
Через две недели в аэрокосмической академии состоится самая важная аттестация выпускников. Результаты теста будут составлять 50% от итоговой оценки, а у лучшего студента будет шанс поступить на службу в управление гражданской авиации дальнего космоса в качестве пилота-стажёра. Это неписаная традиция и мечта каждого.
Учебная площадка более оживленная, чем когда-либо прежде, поскольку студенты аэрокосмической академии по очереди входят в сферическую камеру человеческой центрифуги, как только называют их имена. После активации камера начинает быстро вращаться, имитируя различные ускорения, возникающие во время полётов в космосе. Это одно из самых важных испытаний для начинающих пилотов. При инертном воздействии 8g* тело испытывает невероятную нагрузку. Внутренние органы растягиваются и напрягаются, а частота сердечных сокращений и кровяное давление резко возрастают. После каждого сеанса появляется ощущение, что испытуеый по-новому воспринимает реальность внутри вращающегося цикла. Тимоти, спотыкаясь, выходит из центрифуги, похожий на привидение, и Патрик быстро протягивает ему гигиенический пакет.
Гидеон и Калеб синхронно отворачиваются. Они затыкают уши, чтобы не слышать жалобный стон и звуки рвоты у себя за спиной.
Калеб – единственный, кто выходит из центрифуги, не сбавляя шага. Он даже лениво потягивается при ходьбе.
Упрямая прядь волос, которую ранее пригладила вода, теперь торчит из-за действия антигравитации.
– Я умираю с голоду. Давайте перекусим после занятий.
– Ты серьёзно?! Как ты вообще можешь сейчас думать о еде?!
Никого не удивляет, что Калеб занимает на тренировках первое место. Хотя все уже привыкли к его безупречным оценкам, они всё ещё ворчат и настаивают, чтобы он угостил их едой.
Когда его спросили, почему он хочет стать пилотом, Калеб ответил, что они зарабатывают хорошие деньги, это уважаемая профессия, тем более что у него есть люди, о которых нужно заботиться. В тот момент у Патрика сердце сжалось от чувства сострадания к нему. Позже они узнали, что Калеб поступил в аэрокосмическую академию с отличными оценками по всем предметам, а одна из тех, о ком он заботится, – девушка примерно его возраста. Она собирается стать охотником.
– Но она такая кроха. Она просто стоит там и похожа на маленький кексик.
– ...Я ударю тебя, если ты не заткнешься.
После катастрофы Хронорифта профессия пилота истребителя стала основываться исключительно на страсти и убеждённости. От строгих оценок до крайне опасных условий – будь то в воздушном бою или при выполнении боевых задач на земле – каждый аспект подразумевает собой высокий риск для жизни.
Специальные миссии по патрулированию дальнего космоса принесли дополнительные трудности, такие как психологическое напряжение от продолжительных часов полёта.
Из их курса до выпуска дошло мало студентов. Некоторых отчислили во время ежегодных отборов, другие поддались своим страхам и в конечном итоге решили уйти самостоятельно. В итоге в учебную программу был добавлен курс по психическому здоровью. Хотя он не учитывается в зачётных единицах и официально не оценивается, студенты должны присутствовать на десяти консультациях во внеучебное время и пройти тестирование.
Когда результаты становятся известны, балл по психическому здоровью Калеба оказывается в самой низкой категории. Это единственный предмет, который ему нужно пересдать, и он выделяется на фоне отличных оценок. Ничего серьёзного, но все в шоке.
– Ты проспал тест или просто вписал своё имя в чистый лист? Даже если бы ты пришёл в кабинет и продекламировал правила поведения пилота, преподаватель сделал бы тебе поблажку!
Калеб тихо вздыхает и говорит, что в тот день кое-что случилось, поэтому он пропустил тест.
– Ничего не поделаешь. Думаю, я начну работать над этим уже сегодня.
Гидеон видит результаты теста на телефоне Калеба и быстро просматривает вопросы с несколькими вариантами ответов, а потом его взгляд натыкается на раздел с эссе. Тема звучит следующим образом: “Что, по вашему мнению, является самой сложной задачей во время полёта?” Калеб ответил: “Вовремя вернуться домой”.
В графе “Оценка психического здоровья” в конечном результате всего одна строка:
“Рекомендуется консультация психолога”.
Патрик не знает, что сказать. Он смотрит на Калеба, который надевает свой противоперегрузочный костюм.
– Чувак, у тебя всё в порядке с головой?
– Я не знаю. Может, я уже давным-давно свихнулся! – весело отвечает Калеб.
*8g — это восьмикратное увеличение силы тяжести. 1g равняется ускорению свободного падения на Земле (9,8 м/с²).
Такое воздействие испытывают на себе лётчики-истребители при выполнении фигур высшего пилотажа, космонавты во время старта ракеты и даже посетители некоторых экстремальных аттракционов.
Перегрузка 8g является значительной нагрузкой на организм, длительное воздействие таких перегрузок может привести к негативным последствиям для здоровья.
02 I Мечты
Среди четырех соседей по общежитию Тимоти был белой вороной. Родившись в семье лётчиков, он набирал максимальные баллы по всем теоретическим дисциплинам, но неизменно плёлся в хвосте по практическим. Если честно, ему не нравился Калеб. Всякий раз, когда он слышал, как другие хвалили «восходящую звезду» и понижали голос, когда он рядом, Тимоти не мог не сравнивать себя с Калебом. И Тимоти всегда приходил к сокрушительному выводу, что он даже близко с ним не стоял. Если победа не давалась ему легко, он предпочитал проигрывать с явным безразличием. Таков был защитный механизм, тщательно продуманный для сохранения его гордости.
Тихой ночью после третьей попытки на центрифуге, он ковылял в комнату отдыха, сжимая свой бурлящий живот. Он был истощён и физически, и морально. Что ещё хуже, прислонившись к шкафчику, за ним с беспокойством наблюдал последний человек, которого он хотел видеть.
– Калеб... Что ты здесь делаешь?
Калеб поставил на стол свою тщательно приготовленную, но пресную еду и протянул Тимоти напиток с электролитами.
– Мне пришлось пойти на собеседование по поводу психического здоровья, и я ещё не ел. Хочешь?
– ...Нет, спасибо. Такого редкого таланта, как ты, вероятно, возьмут в команду, даже если ты провалишься. У тебя же эвол гравитации, – заметив горечь в своём голосе, Тимоти быстро перешёл на небрежный тон. – Но если даже ты не пройдешь тест, то все остальные точно провалятся. Ты ведёшь себя так, будто для тебя ничего не имеет значения. Так почему же ты на самом деле решил стать пилотом?
– Ну... Думаю, это моя детская мечта, – в полурастёгнутом и свободно висящем на талии противоперегрузочном костюме Калеб откинулся на руки, сидя на столе. – Самолеты могут прорваться через любые преграды и полететь, куда ты захочешь.
– Похоже на содержание сочинения, которое задают в начальной школе, да? – Он усмехнулся. – Но для меня всё именно так и есть. Если катастрофа Хронорифта повторится, и миру настанет конец, может быть, я смогу улететь куда-нибудь достаточно далеко, чтобы спастись.
Калеб подпёр подбородок рукой и посмотрел на синее бархатное ночное небо через окно в потолке. Кажется, он искренне верил в такую возможность, но его небрежное отношение к этому заставило что-то сжаться в груди Тимоти. Он не мог дать имя этому неприятному чувству. Возможно, это была просто зависть.
Правдивы были его слова или нет, в глазах Тимоти для того, чтобы говорить так открыто о своих мечтах, требовалось много мужества. Он считал это привилегией, предоставленной талантливым от природы победителям, которые легко достигали своих целей и не боялись поражения, потому что между их мечтами и реальностью не существовало преграды.
Тимоти не был Калебом. Он не становился центром внимания, куда бы ни пошёл, будто само солнце. И то, что излучает такая звезда, — это не тепло, а скорее блеск, ослепительный свет. Он заставляет мрачных людей, таких как Тимоти, отворачиваться. Но солнце всегда остаётся солнцем.
– А ты? – Калеб скрестил руки и наклонился вперёд. Выражение его лица стало серьёзным.
Тимоти колебался, прежде чем ответить.
– ...Мой отец — отставной лётчик. Ты же знаешь, каково это — следовать по стопам отца... У меня нет собственных мечтаний. Если я не добьюсь успеха как пилот, я постараюсь остаться здесь и стать консультантом. Или просто вернусь домой, если и это не получится.
– Тогда почему ты не нажимаешь на кнопку остановки в камере, если это не важно для тебя?
– Пойдём, учебная площадка всё ещё открыта. Хочешь, я немного потренируюсь с тобой?
Тимоти мгновенно отшатнулся. Он практически выбежал из комнаты, как только толкнул дверь.
– Нет, спасибо. Мне нужно вернуться в общежитие.
Неделю спустя, во время выпускного лётного экзамена.
Все в комнате наблюдения смотрят, как Калеб, первый вошедший в кабину, появляется в прямом эфире.
Дверь кабины закрывается, а хвостовые плавники и световые индикаторы оживают.
Его гарнитура блокирует сильный ветер и рёв двигателя, в то время как шипящий поток воздуха поднимает мелкие частицы пыли. Получив разрешение от диспетчерской вышки, Калеб надевает шлем с лёгким кивком. Он берёт металлическое ожерелье, которое всегда на нём, и подносит кулон к губам для нежного поцелуя. Это ритуал, который он совершает перед каждым полётом. Во время последнего обратного отсчёта он опускает козырёк шлема. Данные о погоде и информация о маршруте отражаются в его зрачках. Среди игры света и тени его рука сжимает ручку управления с непоколебимой уверенностью.
В комнате наблюдения все затаили дыхание в ожидании обратного отсчёта.
– Система шумоподавления активирована...
03 I Ночной рейс
Истребитель плавно поднимается сквозь пелену облаков и постепенно влетает в кромешную тьму туннеля дальнего космоса.
Знакомое ощущение невесомости пронизывает тело Калеба и смешивается с волнующей отдачей. Будто в нём пробуждается самое примитивное человеческое любопытство и жажда исследований, которые заложены в генах. Калебу нравится это чувство. Здесь он чужак, вторгшийся в мир, который ему не принадлежит.
Калеб вспоминает лекцию. Пожилой профессор из Академии дальнего космоса сказал, что даже при быстром развитии нынешних технологий человечество исследовало менее 0,1% туннеля. Мы даже не прикоснулись к тому, что находится на другом конце. Возможно, в тот день, когда люди достигнут края туннеля дальнего космоса, они раскроют секреты энергии протоядер и Странников. Слова учёного врезались ему в память, поскольку они были произнесены с таким пылом. Но Калеба не волнуют эти грандиозные мечты. Его желание стать пилотом исходит от него самого.
Зелёный индикатор истребителя на голографической карте медленно разгоняет окружающую тьму крошечной безопасной зоны и отправляется в бездонный космос. По сравнению с зонами безопасного полёта, отмеченными Управлением гражданской авиации дальнего космоса, неизведанные регионы остаются на карте большими тёмными полосами.
Задача состоит в повторной калибровке навигационных маяков вдоль траектории полета. Окружающая среда в туннеле дальнего космоса непростая, предыдущие исследователи прокладывали маршрут по неизвестным на тот момент областям. Эти маяки служат указателями. Они подобны проводникам, ведущих путников через пустыню.
Патрулю поручено откалибровать семь маяков. Сначала всё идёт гладко, но на последнем крылья истребителя начинают сильно трястись. Частицы штормового ветра бьются о лобовое стекло кабины, словно ураган. В то же время наблюдатели замечают что-то неладное. Видеотрансляция отключается, показания аномалии протополя резко увеличиваются, а сигнал начинает прерываться.
– Калеб! Немедленно возвращайтесь на базу! – Инструктор Заки кричит в коммуникационный терминал.
Но сигнал связи слабеет. Он исчезает после хаотичного всплеска помех.
Зелёная точка, обозначающая патрульный истребитель, исчезает с экрана, будто её никогда и не было.
– Когда я досчитаю до десяти, ты сможешь открыть глаза, хорошо?
Когда Калеб снова открывает глаза, он видит девушку, стоящую под пышной кроной дерева. Она закрывает глаза и поворачивается к нему спиной. Они играют в прятки. Ему нужно найти место, где его никто не найдёт. С этой мыслью он поворачивается и бежит в тень, отбрасываемую зданием. Он знает, что это идеальное место для укрытия. Во дворе царит полная тишина, когда девочка заканчивает считать до десяти и нетерпеливо оборачивается, чтобы начать поиски.
– Калеб! Где ты прячешься? Даже не смей использовать свой эвол!
– Помнишь наше обещание? Ты станешь охотницей, а я – пилотом. Когда ты будешь на земле, а я – в небе, весь мир будет принадлежать нам.
– А как же всё-таки летают самолеты? И если ты будешь летать по небу, как ты спустишься на землю?
– Это как запускать воздушного змея. Кто-то на земле держит верёвку, и как только человек в небе почувствует рывок, он полетит обратно. Когда ты будешь скучать по мне, просто шепни моё имя в своём сердце. Ты можешь сделать это ради меня?
– Но земля так далеко от неба. Что если мы будем видеться реже?
– Не волнуйся, я буду летать в небе над тобой. Я буду на расстоянии одного взгляда.
Он приходит в сознание, но его разум всё ещё находится в тумане где-то между снами. Он не знает, как долго был в отключке.
Разноцветные индикаторы слабо мерцают на панели управления. Они единственные признаки жизни в глухой тишине. Турбулентность протополя полностью вывела из строя навигационную систему, и, пока он был без сознания, активировался аварийный протокол выживания для поддержания температуры в салоне и дифференциального давления. Резервные запасы топлива почти исчерпаны.
Подготовьтесь к неудаче перед вылетом. Это первый урок, который Калеб усвоил в аэрокосмическая академия.
Но он не хочет проигрывать. Он хочет всегда быть победителем.
Большинство энергосистем на патрульном истребителе отключено, только слабый аварийный маячок продолжает тускло гореть. Подобно бумажному кораблику, который не знает, когда достигнет берега, истребитель дрейфует в одиночестве в глубинах туннеля дальнего космоса.
Сняв с себя наушники с шумоподавлением и визор, Калеб видит своё отражение в прозрачном стекле кабины пилота. Немного подумав, он решает, что должен написать последнее письмо. До сих пор он никогда не думал, что может вот так умереть. Для него полёт всегда был чем-то вроде жизнеутверждающей погони за свободой. Ни одна птица, взлетев, не думает, что упадет.
…Но где же в кабине взять бумагу и ручку? Неважно. Несмотря на тренировки, терпеть тупое давление в висках становится всё труднее. Он откидывается на спинку кресла, его мысли блуждают, когда он прикидывает шансы на то, что спасательный джет найдёт его. Даже если он сможет преодолеть все препятствия, чтобы добраться до этого неизвестного места, оставшегося топлива не хватит на то, чтобы дождаться спасения.
Калеб внезапно вспоминает своё третье занятие по психологической подготовке, на котором инструктор серьёзно обсуждал с ним значение смерти.
Когда люди смотрят вниз с большой высоты, у них возникает иллюзия того, что они владеют всем миром. Это сильное чувство, когда всё, что находится в пределах видимости, принадлежит тебе. Будто нет тьмы, слишком глубокой, чтобы развеять её, и границ, слишком широких, чтобы их пересечь.
Но для людей полёт сам по себе, в конечном счете, иллюзия, которая всегда сопряжена с риском падения.
– Каждый рейс может быть путешествием в один конец, поэтому вы должны найти причину, чтобы продолжать полёт.
Его рука прижимается к груди. Подвеска с выгравированными на ней словами “Когда ты вернешься” по-прежнему покоится у него рядом с сердцем. Он всё ещё чувствует тепло, оставшееся от прикосновения чужих пальцев к его коже.
04 I Вторая космическая
Спасательный джет наконец находит его на заброшенном плавучем острове вдали от Скайхевена. Как и предполагалось, система позиционирования истребителя была серьёзно повреждена электромагнитными помехами.
Роботы-спасатели обнаруживают признаки жизни и находят пилота в кабине. Он весь в крови, его лицо едва узнаваемо.
Молодой пилот, пропавший неделю назад, каким-то образом вернулся живым.
Параметрические данные из бортового самописца почти полностью поглощены белым шумом. Никто не знает, что он пережил. Единственные зацепки можно найти в восстановленных данных обратного полёта. Из них следует, что он каким-то образом полетел в направлении, противоположном предполагаемому маршруту, и пересёк неизведанную область. Ценой стали три сломанных ребра и значительное повреждение лёгких.
После месяца, проведенного в больнице, его навещают трое соседей по общежитию. Они услышали о его травмах от своего инструктора, и каждый шаг к его палате даётся им с трудом.
Обеспокоенный, Гидеон поворачивается к Патрику.
– Когда мы откроем дверь, сохраняй спокойствие. Неважно, что мы увидим.
Патрик кивает. Из четырёх соседей по комнате он всегда был самым невозмутимым. Но сейчас он с грустью смотрит на цветы в своих руках.
– Как думаете, он вообще сможет их держать? После того, что случилось с истребителем, кто знает, в каком он состоянии…
Тимоти молчит. В другой ситуации ему доставило бы удовольствие наблюдать за неудачей своего соперника. Но на этот раз он осознаёт, что борется со сложными эмоциями. Даже если он не хочет этого признавать, он считает, что блестящая восходящая звезда не должна так резко падать с небес на землю.
Ветер распахивает полузакрытую дверь за их спинами и доносит их голоса в больничную палату.
Отрепетированная степенность покидает их, когда Гидеон решается войти. Солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески и ложится на игровые приставки и комиксы, разбросанные по больничной кровати. Несмотря на капельницу, прикреплённую к тыльной стороне ладони, Калеб держит телефон между ухом и плечом. Он говорит бодрым тоном:
– Понял. Когда ты будешь на моем выпускном, я позабочусь, чтобы тебе досталось место в первом ряду. Как тебе? Да, кое-кто пришёл, мы сейчас вместе пойдём на тренировку. На следующих каникулах я поеду домой, а потом мы сможем пойти, куда ты захочешь. Я буду весь твой.
Повесив трубку, Калеб наконец замечает троих посетителей, неподвижно стоящих в дверях. Они держат в руках корзину с фруктами и цветы.
Наслаждаясь тем, как быстро меняется выражение их лиц, он делает паузу для пущего эффекта. С фальшивой искренностью он спрашивает:
– Что случилось? У меня что, неизлечимая болезнь?
Калеб оказался практически невредимым, и за месяц, проведенный под наблюдением ортопедической медицинской бригады, его жизненные показатели чудесным образом вернулись к норме.
Хотя больничное оборудование обнаружило, что его тело подверглось воздействию неизвестного электромагнитного излучения в туннеле дальнего космоса, текущие наблюдения не заметили никаких негативных последствий на его здоровье. Возможно, его выпишут уже через две недели.
После его рассказа мрачная атмосфера рассеивается. Гидеон двигает стул к кровати и с жаром рассказывает последние сплетни в академии. Только Тимоти молчит, вернувшись к своей обычной роли второстепенного персонажа. Когда он впервые услышал об аварии, его первоначальная неуверенность быстро переросла в отчаяние.
– Так что же на самом деле скрывается в этой бесполётной зоне? Какой-то сверхдревний Странник? Или легендарные врата в другое измерение?
– Я видел представителей цивилизации, находящейся на более высоком уровне развития. Они держали светящихся прокариотов в качестве домашних животных и пригласили меня на борт своего космического корабля.
– Правда? Как они выглядели? Что они тебе сказали?!
– Если хочешь знать, тебе нужно слетать туда самому.
– Ты...! Подожди, ты только что всё это выдумал, да?
Когда часы приёма заканчиваются, Гидеон и Патрик делятся своими хорошими новостями. Они оба сдали лётные экзамены, пока он лежал в больнице. Возможно, в будущем они даже встретятся в Управлении гражданской авиации дальнего космоса. Когда Тимоти замечает, что Калеб смотрит на него, он заставляет себя застенчиво улыбнуться.
– Я? Я не буду сдавать экзамены. В любом случае, нам пора идти.
В лифте он понимает, что оставил заявление о переводе в больничной палате, когда поспешно уходил. Когда он неохотно возвращается, Калеб всё ещё лежит на кровати с закрытыми глазами.
– Почему ты сдаёшься? – спрашивает Калеб. Он кажется скорее любопытным, чем обеспокоенным.
После несчастного случая в этом году сложность экзаменационного полёта снизили. Гидеон и Патрик показали хорошие результаты. Но Тимоти всё равно не смог добраться до финиша в установленные сроки. Признаться в этом перед кем-то значило бы погубить свою репутацию и гордость. Он поворачивается и смотрит на Калеба некоторое время, но он просто с любопытством наблюдает за ним с больничной койки. Как будто он не может понять причину.
– В отличие от тебя, я не избранник судьбы. Тебе всегда так легко даётся победа. Даже в моменты между жизнью и смертью ты каким-то образом... каким-то образом умудряешься ускользнуть от судьбы.
Он услышал от Заки обрывки рассказов о том, как аэрокосмическая академия немедленно начала спасательную операцию после несчастного случая. Они использовали последние навигационные данные с радиомаяка, чтобы найти Калеба. В одной из небезопасных зон дальнего космоса автопилот истребителя чудом продержался десятки часов и провёл его сквозь турбулентность.
– Считаешь, мне повезло? Я выжил в туннеле дальнего космоса и благополучно вернулся, – тон Калеба небрежен, но в его глазах больше нет веселья. – Я намеренно отключил сигнал. Я отказался от мысли, что смогу вернуться. Запас топлива был ниже 10%. Даже при включенном автономном режиме и при том, что системы истребителя выполняли только самые необходимые функции, это не сэкономило бы мне достаточно времени. Вместо того, чтобы ждать спасателей, я подумал, что лучше рискнуть.
– Боюсь. Честно говоря, я в ужасе, – Калеб спокойно смотрит на него и улыбается. – Но моё желание добраться до места назначения сильнее, чем страх умереть.
05 I Прибытие
– Увидимся после каникул. Пока!
Голоса друзей возвращают Калеба к реальности. Гидеон и Патрик уже бегут к своему поезду. Они машут ему из окна. В это время к противоположной платформе прибыл поезд на Линкон-Сити. Он опускает глаза на черновик сообщения, прикреплённый к верхней части экрана: “Я дома”. Подумав, он медленно нажимает клавишу отмены.
Он не может объяснить почему, но он улыбается, представив её реакцию, когда он внезапно появится перед ней.
– Смотрите-ка, кто здесь! Мальчик Жозефины вернулся!
– Калеб, возьми с собой немного рыбы. Это за счёт заведения!
– Калеб, нам нужен хозяин поместья для ролевой игры, не хочешь присоединиться к нам?
Калеб с улыбкой отклоняет приглашения соседей. С заходом солнца шаги и голоса становятся тихими и блёклыми, а потом совсем растворяются в сумерках.
Когда ключ поворачивается в замке, его встречает тёплый, знакомый запах дома. Он входит в гостиную и поднимается наверх.
Как он и думал, свет горит только в её комнате. Заглянув в слегка приоткрытую дверь, он обнаруживает её спящей за письменным столом. Перед ней стоит наполовину завёрнутый подарок, окружённый кучкой неиспользованных лент. На одной открытке написано: “Поздравляю! Ты прошёл отбор!”. Содержание другой: “Ничего страшного, если ты не прошёл”. Калеб невольно улыбается её тщательно написанным словам.
В тускло освещённой комнате свет заката проникает сквозь шторы. Свет и тень чередуются, пересекая её профиль, напоминая ему пыльные клавиши пианино. Он замедляет дыхание и шаги.
С момента несчастного случая симптомы диссоциативной амнезии стали более выраженными. Беспорядочные сны стали появляться всё чаще. Врач говорит, что это обычные последствия путешествия по туннелю дальнего космоса, и для полного восстановления потребуется длительный период отдыха. Препарат обладает седативными свойствами, в качестве побочных эффектов у него может быть небольшой жар или сонливость. Важно не использовать его слишком часто, чтобы избежать зависимости.
"Начинается эксперимент по мониторингу эвола №742. Испытуемый – донор 002. Возраст объекта составляет приблизительно 9-10 лет…"
Несколько пар рук методично прикрепляют к его вискам электроды для сбора данных. Дверь закрывается. В белоснежной комнате в центре стола стоят механические часы, секундная стрелка которых тикает в такой тишине, будто он находится в вакууме. Под множеством взглядов он поднимает руку.
Через несколько мгновений невидимая сила превращает механические часы в металлический лист, тонкий, как крылья цикады.
Время, кажется, останавливается.
Он знает, что у него всегда хорошо получалось разрушать хрупкие предметы. Люди за смотровым стеклом говорят, что со временем испытуемый превратится в силу, сравнимую с чёрной дырой. Даже свет не сможет избежать его.
Сон меняется, и тени снова поглощают всё вокруг. Он в одиночку пилотирует патрульный истребитель в туннеле дальнего космоса. Его окружает тьма. Человеческое существование растворяется в абсолютной тишине. Он уменьшается до ничтожного пикселя, изолированного сигнала в этой огромной вселенной. Кажется, он слышит голос, который спрашивает его о чём-то.
– Тебе больно падать? Тебе страшно?
В темноте кто-то берёт его за руку. Прикосновения нежны.
– Не важно, сколько раз это продлится, я всегда буду держать тебя за руку.
– ...Мы всегда будем под одним небом.
Затем тепло прикосновения исчезает. Когда он раскрывает ладонь, то видит зёрнышко, сияющее серебристо-белым светом. Он никогда раньше не видел такого, он словно крошечный подарок.
В следующее мгновение его окутывает безграничная тьма. Холодная и безмолвная, она сжимает его горло и медленно душит, пока он не перестаёт издавать звуки. Кажется, эти воспоминания – единственное, за что он может держаться.
Действие обезболивающих заканчивается. Он уже не в первый раз просыпается от этих беспорядочных сновидений. После его возвращения эти эпизоды участились. Он массирует пульсирующий висок и смотрит на улицу. В какой-то момент начался дождь.
Дверь в соседнюю комнату приоткрыта. Калеб входит и садится у изголовья кровати. Он долго смотрит на её спящее лицо, прежде чем взять её тёплую руку. Его пальцы медленно переплетаются с её. Он крепко держит её за руку и гадает, не являются ли линии их плотно сплетенных ладоней той нитью, которая притянула его назад.
Снаружи продолжает лить дождь. А под карнизом только что вылупившиеся птенцы в гнезде поднимают свои крошечные перышки, защищаясь от ветра.
Может быть, птенцы вырастут сильными, у них будут новые перья, и они покинут гнездо сразу после сезона дождей.
Ведут ли себя люди также, как эти птенцы? Он не уверен. Может быть, он птица, попавшая в клетку. Но снаружи идёт дождь. Может быть, он будет идти вечно. Может быть, они разойдутся в разные стороны, как только небо прояснится.
06 I Выпускной
Тимоти увидел Калеба в следующий раз на выпускном вечере аэрокосмической академии.
Когда Управление гражданской авиации дальнего космоса опубликовало список кандидатов, в нём были имена Гидеона и Патрика. Но имени Калеба нигде не было. Он значился в конце списка в качестве запасного кандидата, от которого требовалось пройти повторный квалификационный экзамен. Тимоти считает, что это, должно быть, сокрушительный провал для того, кто привык быть первым. Возможно, это даже унизительно.
Широкоугольный объектив снимает толпу на площади. Они находятся под небом, по которому, словно вода, струятся облака и сияет ослепительный солнечный свет. Калеб стоит в форменной одежде пилота. В руках у него букет бледно-голубых цветов, он улыбается в камеру. Куда бы он ни пошёл, его провожают восхищённые или завистливые взгляды. При упоминании его имени все переходят на шёпот.
Но его глаза устремлены только в одном направлении. Его нежный взгляд удерживает ту, которая будто является для него величайшей драгоценностью.
– Ты не выходил на связь два месяца. Ты не собираешься объяснить, куда ты пропал?
– Я же сказал тебе, что был на интенсивной тренировке в условиях изоляции. Нам не разрешалось использовать средства связи.
– Серьёзно? Не лги мне. Я спрошу Гидеона и остальных!
– Да пожалуйста, я говорю правду. Но почему ты обращаешься к ним так фамильярно? Разве меня недостаточно? Иди сюда. Я вообще-то получил огромную шишку в тренировочной кабине. А ты здесь, и тебе меня ни капельки не жаль.
– Правда? Дай-ка посмотрю... Какая шишка? Это прыщик или комариный укус?! Калеб, когда ты успел стать таким хрупким…
Может ли одна лишь решимость провести кого-то сквозь непроходимые дебри?
Раньше он думал, что важно начать путешествие. Важен сам путь. Но в конце концов он понимает, что понимание того, кто ты и куда идёшь, важнее всего.
После того, как он подписал заявление на перевод и бросил удостоверение личности в ящик возврата, у него словно гора с плеч свалилась. Если на каждом маршруте полёта есть пункт назначения, то, возможно, он так и не нашёл его, потому что изначально это был не его путь.