9. Подпольный мир. Без рассвета.
01 I Влюблённость
– Тебе не кажется, что из-за моего детского личика я выгляжу немного некомпетентным?
Ивонн везёт пациента в рентгенологию, когда замечает Грейсона, бормочущего что-то себе под нос. Он смотрит на своё отражение в полированной стали лифта.
– Хорошо, что доктора Зейна нет рядом. Иначе тебе пришлось бы выслушать целую лекцию.
– Доктор Зейн занят, наверстывая упущенные дела после поездки на гору Вечную. У него нет времени на подобные мелочи, – Грейсон смотрит на пациента в инвалидной коляске. На его ноге специальный гипс для лечения инфекций после контакта со Странниками. Парень не отрывается от своего телефона и не похож на обычного пациента. – Охотник?
Парень поднимает запястье и показывает информационный браслет. Грейсон сканирует его с помощью приложения внутренней системы больницы. Он получает результат: арктический охотник. Пациент получил травму во время боя и на короткое время подвергся воздействию большого объёма Метафлакса.
После постоперационного лечения в арктическом травматологическом центре группа экспертов направила его на процедуры в больницу Аксо в Линкон-Сити.
Охотник в инвалидной коляске нетерпеливо ворчит:
– Что это за акт похищения? Когда я уже отсюда выберусь? Это всего лишь незначительная травма. В Арктике царит хаос, у нас и так не хватает людей. Вы притащили меня сюда…
– Это стандартный протокол для вашего же блага, – пожимает плечами Ивонн.
Грейсон кивает. Основываясь на своём ограниченном взаимодействии с охотниками, в основном из-за особых случаев доктора Зейна, он понял, что эти люди ставят миссии превыше всего остального. Особенно это заметно в случаях с командой "Альфа", для которой рекомендация к дальнейшему лечению является чем-то несерьёзным.
Грейсон кое-что вспоминает и решает сменить тему.
– Кстати, мне любопытно. Чем занимаются охотники в свободное время?
Арктический охотник продолжает листать ленту в телефоне, полный решимости заткнуть Грейсона одним коротким ответом.
– А может у охотников есть какие-нибудь общие увлечения? – Грейсон так просто не сдаётся.
Охотник, наконец, поднимает взгляд, внимательно изучая серьёзное и немного смущённое выражение лица Грейсона. В голове Ивонн словно зажигается лампочка, и она восклицает:
– Грейсон! Только не говори мне, что ты запал на…
Грейсон смущённо чешет в затылке и кашляет, как будто у него сильно першит в горле.
Дзынь! Раздаётся звонок лифта. Ивонн, поняв ситуацию, вывозит охотника в коридор. Грейсон быстро следует за ними.
– Я ещё не получил ответа от охотника!
– Вот-вот начнётся брифинг по медицинскому осмотру в Ассоциации охотников.
– Ничего не будет, если я опоздаю на пару минут.
– Что?! Почему ты не сказала мне раньше... С чего бы доктору Зейну быть на подобной встрече… – Грейсон быстро поворачивается и бросается к лифту. Он уже внутри, но его взгляд прикован к арктическому охотнику. Он отчаянно нуждается в ответе. Его даже не волнует, что он блокирует дверь лифта, словно крича: «Не пытайтесь повторить этот трюк дома, детишки».
Сердце Грейсона замирает. Он разочарованно поджимает губы и вздыхает, когда дверь лифта, наконец-то, закрывается.
02 I Пища для размышлений
К тому времени, как Грейсон добирается до конференц-зала, доктор Зейн уже просматривает материалы вместе с доктором Ву из отдела медицинских технологий эвола и протоядер. Как раз в тот момент, когда Грейсон собирается поприветствовать его, доктор Зейн встаёт и выходит из зала. За ним тянется шлейф ледяного воздуха.
– Зайди ко мне в кабинет после встречи, – Грейсон кивает и находит свободное место.
Это всего лишь обычный брифинг о ежегодном мероприятии, на котором Медицинский центр Ассоциации охотников совместно с больницей Аксо проводит комплексные осмотры охотников. Так гарантируется, что воздействие Метафлакса и энергии протоядер на их организм остаётся в допустимых пределах. Однако мысленно Грейсон находится сейчас где-то далеко. Он представляет сцену, в которой сердцебиение раненого возвращается к жизни в его руках, и ему улыбается девушка, окутанная лучами мягкого света. Странники за её спиной взрываются, словно фейерверки, их свет отражается от расцветающего тепла в его сердце.
Телефон вибрирует, возвращая его к реальности. Ивонн прислала ему сообщение:
"Эй, касаемо твоей охотницы… Почему бы тебе не попросить совета у доктора Зейна? Он так близок с мисс Хантер! Ты же знаешь, что одно её имя превращает его в плюшевого мишку!"
Грейсона бросает в дрожь при мысли о реакции доктора Зейна, если он спросит что-то вроде: “Доктор Зейн, как ты смог добиться расположения мисс Хантер?”
“Дело не в том, что я этого не хочу. Я просто не посмею!” – подумал Грейсон.
После собрания Грейсон медленнее, чем обычно бредёт в кабинет доктора Зейна. Спросить или не спросить – вот в чём вопрос.
– Доктор Зейн, я здесь, – когда он входит в кабинет, до него доносится освежающий, прохладный аромат.
Доктор Зейн, который в данный момент просматривает папку с историей болезней, слегка хмурится. Это обычное явление, когда он сталкивается со сложным состоянием здоровья пациента.
– Послезавтра запланирована операция по имплантации криозина типа А. Будь готов.
Грейсон берёт папку, принадлежащую арктическому охотнику, с которым он уже разговаривал сегодня. Реакция на метафлакс в ране на ноге пациента превышает допустимый предел и не может быть полностью устранена. Результаты медицинской визуализации показывают, что остаточный метафлакс попал в кровь. Криозину нужно имплантировать как можно скорее, чтобы предотвратить ещё большее воздействие метафлакса на сердце пациента.
– Это может привести к мощнейшей нагрузке на сердце. А когда я встретил его сегодня днём, он кричал, чтобы его выписали как можно скорее…
– Мы проведём две операции подряд, так что в операционной мы пробудем долго. Можешь пропустить завтрашний медицинский осмотр Ассоциации охотников и немного отдохнуть.
Грейсон кивает, затем качает головой.
– Со мной всё будет в порядке! Медицинское обследование в Ассоциации всегда проходит легко, как будто дополнительный выходной.
Доктор Зейн не перестает писать. Его взгляд из-под очков на мгновение встречается с Грейсоном. За этим следует тихое хмыканье, которое кажется Грейсону подозрительно многозначительным. Грейсон отвечает неловким смешком. Уставившись в стол, он пытается сменить тему.
– Какие чудесные цветы! Бутоны похожи на крошечные снежки. Они для мисс Хантер? – Грейсон вытягивает палец и тянется к небольшому растению в горшке с белыми бутонами, укрытыми снегом. Оно стоит на столе Зейна. – Они немного поникли…
– Не трогай, – Зейн шлёпает Грейсона ручкой по костяшкам пальцев. Вздрогнув, он отдёргивает руку. Поняв, что его попытка завязать разговор провалилась, Грейсон переходит к другой теме.
– …Доктор Зейн, ты всегда меня вдохновляешь. Ты не только мой наставник в работе, но и путеводная звезда на моём жизненном пути. Учитель днём и...
– Ты влюбился? – Зейн со стопкой документов направляется к картотечному шкафу. Грейсон следует за ним по пятам.
– Не совсем. Это только зарождающееся чувство…
– О, доктор Зейн, ты всегда такой проницательный. Я…
– Ты хочешь познакомиться с ней поближе, но не знаешь, как растопить лёд?
– Именно так! Я не хочу беспокоить её во время работы. Но я не знаю, как разговаривать с ней вне работы... Доктор Зейн, как вы привлекли внимание мисс Хантер?
– Наша ситуация уникальна. Неправильно будет сравнивать.
– Конечно. Я спрашиваю не для того, чтобы повторять точь-в-точь. Мне просто… любопытно узнать о жизни тех, кто близок к охотникам.
Зейн откидывается на спинку стула и складывает ладони вместе. Он тихо вздыхает. Выражение лица Зейна напоминает ему о его первом дне в больнице, когда Грейсон не смог ответить на вопрос во время обхода.
– Что? – Грейсон совершенно сбит с толку. – Шутить?
Как может сдержанный юмор доктора Зейна, от которого даже сверчок запищит, привлечь девушку?
Глядя в глаза Зейна, Грейсон пытается понять, искренний ли это совет. Но всё, что он видит, – это холодный блеск, отражающийся в очках Зейна.
…Что ж, возможно, у охотников специфичное чувство юмора.
Грейсон задерживается в кабинете. Он оборачивается, словно собираясь задать вопрос. Затем, заметив снежинки, кружащиеся на ладони Зейна, он наблюдает, как они падают в цветочный горшок. Ранее увядший стебель, кажется, оживает, и бутон поднимается, словно его осторожно разбудили. Он проводит кончиком пальца по лепесткам, лаская их, будто лицо возлюбленной. Это редкое зрелище. Зейн, всегда стойкий и невозмутимый, как ледник, по мнению своих пациентов, улыбается, когда смотрит на цветок.
Полагая, что время вопросов подошло к концу, Грейсон отворачивается и выдыхает.
Раз доктору Зейну удалось очаровать мисс Хантер, за этим наверняка стояло нечто большее, чем обычные шутки.
03 I В тенях
На следующее утро Грейсон, весело напевая, входит в кафетерий с подносом для завтрака. Ивонн, откусывающая кусочек хлеба, поднимает на него удивлённый взгляд. Сегодня Грейсон одет в строгий тёмно-синий костюм-тройку с галстуком. Его белого лабораторного халата нигде нет.
– Ох уж эти мужчины, – уплетая свою еду, Ивонн говорит с таким видом, будто она не новичок в играх, которые ведут парни.
– Лучше быть готовым и не паниковать. Разве не это главное? Что, если она заметит меня сегодня во время медосмотра? – Грейсон поглощает свой йогурт.
Но внезапный, почти резкий сигнал тревоги прерывает их разговор.
– Утечка метафлакса на северной окраине. Уровень опасности 5!
Грейсон суёт кусок хлеба в карман и бежит к вертолётной площадке на крыше. Спасательный вертолёт взлетает, фигура Зейна исчезает за дверью фюзеляжа.
Зейн всегда на шаг впереди в чрезвычайных ситуациях. Грейсон запрыгивает в другой подготовленный вертолёт. Внутри тесно. Он и ещё один врач пытаются переодеться в защитное снаряжение, время от времени поглядывая в сторону северных окраин.
Спасательная зона находится под её юрисдикцией. Пересекутся ли их пути? Часть его надеется, что её там нет. Но в глубине души он молится о том, что окажет ей помощь, если она будет ранена.
Операция длится два изнурительных дня и ночи. На третий день, незадолго до рассвета, Грейсон приваливается к груде припасов во временной палатке. Он совершенно обессилен.
– Все из зоны Il эвакуированы? – раздается голос сзади. Грейсон слишком измучен, чтобы повернуться.
– Доктор Зейн. Ты тоже здесь, – усталость волной накатывает на Грейсона. Наконец, он лезет в карман и достаёт телефон. – Доктор Зейн, она вспомнила меня, – он показывает Зейну экран телефона. На экране фотография разбитой улицы после битвы и следующая подпись: “Момент, когда моё сердце снова забилось, был таким классным!”
– Видишь, этот пост обо мне! А чуть раньше, когда я выгружал припасы, она вызвалась помочь. Она сказала, что я должен беречь свои руки, потому что я хирург.
После секундного молчания Зейн отвечает:
– …И ты позволил ей взять ящик?
В невидимых тенях Зейн едва заметно улыбается. Под этой улыбкой скрывается нотка усталости, но Грейсон, опьянённый своими чувствами, не замечает её.
– Позволяешь девушке, которая тебе нравится, делать всю тяжёлую работу. Да ты обольститель.
– Но она сильнее меня! Я с трудом тащу один ящик, а она с лёгкостью поднимает два, – вспоминая свою недавнюю борьбу за вертолёт, Грейсон добавляет. – Кстати, работа мисс Хантер такая опасная. Может тебе следует попытаться убедить её быть менее безрассудной?
В ответ раздаётся тихий вздох холодного воздуха. Кажется, Зейн уснул.
Грейсона мучает ещё один вопрос. Что бы делал Зейн, случить что с мисс Хантер? Но затем он вспоминает о едва заметных шрамах, пересекающих руки Зейна.
Грейсон знает, что Зейн, обладающий превосходными медицинскими навыками, мощным эволом и непоколебимой решимостью. Он не позволит никому пострадать, особенно если этот человек небезразличен ему. И сегодня во время спасательной операции, Зейн в очередной раз спас людей от Странников.
Только Зейн способен по-настоящему поддержать мисс Хантер в бою.
Грейсон опускает взгляд на свои руки: руки обычного хирурга, в их распоряжении нет сильного эвола. Что он может сделать?
В палатке становится холоднее. Грейсон закрывает глаза и отдаётся наступающей темноте.
04 I Снежный бархат
Из-за экстренной ситуации на северных окраинах операцию арктического охотника перенесли на два дня. К счастью, всё прошло гладко.
На следующий день Грейсон идёт за Зейном. Они собираются провести осмотр охотника. Неугомонный и постоянно жалующийся на чрезмерное лечение пациент прикован к постели. Он сходит с ума от скуки, вглядываясь в ежедневные обновления статуса протополя горы Вечной на проекторе.
Когда Зейн и Грейсон входят в палату, он задает стандартный вопрос:
– Смогу ли я теперь быть охотником?
Грейсон застигнут врасплох. Он бросает обеспокоенный взгляд на провисшее одеяло, которым прикрыта нога охотника. Он смотрит на Зейна, ожидая ответа.
– Да, – отвечает Зейн. – Если вы пообещаете, что больше не получите травмы.
– Ха-ха, я буду стараться изо всех сил!
– Стараться недостаточно! Вам повезло, что вас лечит доктор Зейн. Иначе вы бы могли потерять… – Зейн бросает взгляд на Грейсона. Восстановив самообладание, он переходит на профессиональный тон. – Движение может усилить приток крови. Если вы планируете выходить в поля, вам следует чаще проходить медицинские осмотры. Кроме того, криозину нужно регулярно заменять.
– Хм, прекрасно. Когда я смогу выбраться отсюда? – грусть испаряется, его нетерпение возвращается к тому, что было до операции. Грейсон расстроен.
– Физиотерапия начнётся через две недели, а швы снимем через четыре. Что касается бионического экзоскелета, то это займёт от шести до восьми недель. Зависит от того, как будет заживать рана, – Зейн сохраняет спокойствие, излагая сроки выздоровления. Восьминедельное ожидание заставляет охотника нахмуриться, но Зейн опережает его возражения. – Есть два способа выбраться отсюда: пешком или на коляске. Скоро вы снова начнёте ходить. Но если хотите и дальше быть охотником, следуйте указаниям врача. В противном случае вас могут выписать из больницы на инвалидной коляске.
По палате пробегает холодок, и кажется, на окне появляется иней. Охотник сглатывает и кивает, явно уловив послание.
Неделю спустя Грейсон входит в палату для финального обследования арктического охотника. Хорошая новость заключается в том, что остаточный метафлакс вышел из организма уже через две недели. Криозина работает отлично, так что операция прошла успешно.
– Поздравляю. Можете отправляться на физиотерапию. И тогда вы в мгновение ока вернётесь на поле боя! – он поддерживает охотника за локоть. Они прогуливаются по залитому солнцем больничному саду.
– Итак, доктор Грейсон. Есть какой-то прогресс с той охотницей?
– Она пригласила меня на свидание. Мы поужинаем в мой следующий выходной, – он улыбается, но на его лице мелькает беспокойство, когда охотник вздрагивает при каждом шаге.
– Да... Я ничего не могу с собой поделать. У вас такая опасная работа!
Когда они заходят в лифт, Грейсон вспоминает об их первой встрече месяц назад. Именно здесь охотник громко вопил, что его “похитили”. Но теперь…
– Чего тут бояться? Вы, ребята, прикрываете нам спины! – охотник по-прежнему безразличен к потенциальным угрозам. Грейсон снова в ярости.
– Вообще-то мы просто обычные, трудолюбивые врачи! То, как вы бросаетесь навстречу опасности и без раздумий рискуете собой, пугает нас почти до смерти!
Проходя мимо кабинета Зейна, охотник замирает на месте.
– Врач с покерфейсом у себя? Я должен поблагодарить его.
– Обычно в это время у него перерыв… – говорит Грейсон, но решительный охотник распахивает дверь, прежде чем он успевает закончить.
Должно быть, в кабинете сломался термостат… Грейсон не может сдержать дрожь. Арктический охотник прерывает тишину, громко воскликнув: “Вау!”, перед столом Зейна.
– Не трогайте! – Грейсон бросается вперёд и отталкивает палец охотника, прежде чем тот коснётся нежного цветка. – Вы знаете, что это такое?
– Конечно, знаю. Это редкое растение даже в Арктике. Оно растёт только на северных склонах горы Вечной. Туда может попасть не каждый, но именно там можно найти самый чистый снег. Однако в последнее время в горах что-то происходит... Дикая природа практически вымерла. Неужели у Покерфейса хобби сохранять красивые вещи?
05 I Долгая ночь
После выписки арктического охотника были окончательно проанализированы данные медицинского обследования охотников за этот год.
Зейн поручает Грейсону написать отчёт о состоянии здоровья сердца охотников. Углубившись в изучение данных, он обнаруживает тревожную тенденцию.
У охотников стали чаще проявляться признаки синдрома протоядра типа Y, чем в предыдущие годы.
При этом синдроме метафлакс скрывается в различных органах и системах, он имеет длительный инкубационный период и прогрессирует крайне медленно. К тому времени, когда болезнь обнаруживается, часто бывает слишком поздно. В настоящее время не существует по-настоящему эффективного метода лечения.
Он сообщает об этой потенциальной угрозе Ассоциации охотников. Эндрю из отдела анализа данных относится к новости спокойно. Он вежливо отвечает, что они доработают свои протоколы безопасности, основываясь на прошлых миссиях охотников, чтобы минимизировать риски.
Грейсон не может не думать, что Эндрю иногда бывает слишком сдержанным. Особенно после того, как он сказал: "Это всё, что мы можем сделать на данный момент".
Ночная смена в стационаре напоминает ему гигантскую кровеносную систему. Кровь и кислород бесшумно перемещаются по коридорам. Души дремлют в маленьких белых отсеках, выстроившихся вдоль коридоров.
Грейсону кажется, что он плывет по течению, как одинокий лейкоцит, блуждающий по усталому телу. И единственный маяк в тёмной ночи? Кабинет Зейна, конечно же.
Этот вечно бдительный смотритель маяка охраняет берега жизни. Чувствует ли он хотя бы толику тяжести на своих плечах? А беспомощность?
Погруженный в свои мысли, Грейсон толкает дверь кабинета. Стоит ему зайти, как его взгляд притягивает снежный бархат на столе, купающийся в свете от экрана компьютера.
Наклонившись, Грейсон видел бутоны, похожие на снежные шары, которые спас Зейн. Растение начинало цвести. Но теперь оно поникло, стебель скрючился и съежился на фоне белого фарфора.
Одинокий увядший лепесток падает на чёрные кристаллы льда в горшке.
Он вспоминает, что когда-то здесь лежал нетронутый, белоснежный снег.
Холодный компьютерный свет отбрасывает тревожный отблеск на сцену, которая необъяснимо напоминает ему о холодной палатке, в которой они были несколько недель назад. Было утро, но свет, казалось, с трудом пробивался сквозь плотную чёрную завесу. Сонный и дезориентированный, он смутно помнит слабый голос. Это был разговор с доктором Зейном, который продолжался вне пределов досягаемости.
Стерильный полумрак кабинета приводит его в чувство, и Грейсон отправляется на поиски Зейна.
Он окидывает взглядом разбросанные по столу папки с историями болезней пациентов и стул, стоящий напротив двери. Эта сцена так и кричит о поспешном уходе.
Прежде чем панические мысли успевают закрасться в сознание Грейсона, дверь кабинета с щелчком открывается. Входит Зейн, потирая лоб костяшками пальцев.
– Я... Я проходил мимо и решил зайти. Доктор Зейн, твой цветок…
Кажется, что от Зейна исходит резкий холод, когда он подходит к столу. Его пальцы тянутся к поникшему снежному бархату. Он колеблется, рука так и остается висеть в воздухе, как будто её удерживает невидимая сила.
– …Кажется, его уже не спасти.
Зейн собирает медицинские карты и обсуждает с Грейсоном предстоящие сегодня осмотры. Разговор перетекает к охотнице, в которую влюблён Грейсон.
– Она сказала, что если всё пойдёт по наихудшему сценарию, и кому-то придётся делать ей сердечно-лёгочную реанимацию... Даже если ей сломают рёбра, или её сердце вообще остановится на шесть минут, а этот человек всё не будет сдаваться... В общем, она хочет, чтобы это был я.
Зейн понимающе улыбается. Они оба понимают невысказанный вопрос о том, что ждёт их за этими шестью минутами.
– Доктор Зейн, когда мы объявляем время смерти… В глазах семьи умершего мы ангелы-хранители или жнецы с косами?
Этот вопрос, на который нет ответа, застывает в воздухе. Зейн не может удержаться и бросает взгляд на стол. Несколько хрупких лепестков снежного бархата падают, и только их крошечное сердцевина всё ещё отчаянно цепляется за жизнь среди чёрных кристаллов льда.