Эпилог
Лиам, сосредоточенно сооружавший песочный замок, получил удар в спину неопознанным предметом.
— Эй! — возмущению О’Доннэлла не было предела. Он повернулся, на всякий случай прикрыв свое творение руками. — Из-за тебя чуть не погиб мой архитектурный шедевр!
— Если ты сейчас же не намажешься кремом, то от солнца погибнет твоя спина.
Давая понять, что разговор закончен, и никакие возражения не принимаются, Дэниэль перевернулся на шезлонге и оставил Лиама в паре с солнцезащитным средством созерцать свой впечатляющий тыл. Господин О’Доннэлл недовольства таким раскладом не выказал: он в принципе всегда поддерживал инициативу Дэниэля продемонстрировать себя со всех имеющихся в его распоряжении выгодных сторон и был уверен, что это зрелище никогда ему не надоест.
Сейчас Лиам имел возможность наслаждаться им долго и часто, но добиться этого стоило ему больших трудов. После событий “Зодиака” О’Доннэллу понадобилось два месяца, чтобы заново завоевать доверие Дэниэля. Не в качестве профессионала и помощника в делах — а в качестве человека, которого можно пустить на свою территорию, в жизнь и душу. Это было не просто, но Лиам не собирался отступать от цели. Он уезжал раньше, чем Дэниэль об этом просил, — и возвращался в те моменты, когда был нужен. День за днем число таких моментов росло, пока не достигло той точки, где дальнейшим логичным шагом стала жизнь под одной крышей. Если точнее, под крышей детектива Авери: хотя страховая компания выплатила Лиаму щедрую компенсацию, которая стала неплохим дополнением к взносу за новую квартиру, Лиам даже не успел ее обжить.
Именно из дома Авери они бок о бок следили за ходом скандального судебного процесса по делу об убийстве Эммы Де Вито. Как только в прессе появилась первая информация о нем, а также о желании Пола убить новоиспеченную супругу, почти все без исключения журналисты города лишились сна и покоя. На свет всплыло множество похороненных стараниями Пола фактов, махинаций и грязных дел, — а вместе с этим все больше людей заявляли о желании выступить против бизнесмена. За то время, что Пол потратил на строительство своей империи, он натворил достаточно, обеспечив тем самым себе не один год тюремного заключения.
За него Дэниэль не переживал и не волновался, а новости читал исключительно из профессионального интереса — в отличие от публикаций, связанных с Карлосом Мендосой. Дэниэль успел проникнуться к нему симпатией и искренне надеялся, что для Карлоса все сложится лучшим образом. В определенной мере так и произошло: имя Карлоса не появлялось в скандальных хрониках, но шеф-повар не использовал это для своей выгоды. Он оповестил публику о завершении кулинарной карьеры, передал управление ресторанами самому опытному помощнику и уехал в кругосветное путешествие. По крайней мере, так говорилось в опубликованном от его имени пресс-релизе — и на это указывала парочка открыток, присланных им Дэниэлю из Южной Америки. Карлос их не подписывал, но авторство несложно было установить: в обеих он набросал рецепт местного блюда и посоветовал детективу обязательно приготовить это при первой возможности.
— Дэни, ты и так уже бронзового цвета, пойдем окунемся! — ее звонкий голос, казалось, можно было услышать по всей территории дикого пляжа, который они выбрали для отдыха. — Нам завтра возвращаться, не ленись!
— Отстань, Келлер, — буркнул Дэниэль куда-то в сгиб локтя, а потом лениво повернулся к Еве. — Ты настолько загоняла Артура, что решила найти себе новую жертву?
— Босс, не начинайте! — Артур возник рядом и забавно стряхнул с мокрых волос капли воды. — Мы хотим как лучше.
— Если это так, то оставьте меня в покое и дальше пропитывайтесь солью. Меня все устраивает.
— Как знаешь. Но потом, когда будешь страдать от серости и слякоти, не жалуйся! Мы тебе предлагали и предупреждали.
Дэниэль не успел толком насладиться блаженной тишиной, как между его лопаток опустилась теплая ладонь.
— Авери, они правы. Давай немного поплаваем.
— Ты-то хоть помилуй. Я не выдержу столько заплывов за один день. Нет, если ты хочешь напрочь лишить меня сил, я нырну прямо сейчас. Но в таком случае придется отменить наши ночные планы.
— Ни за что! — воскликнул Лиам, и нажим ладони на спине Дэниэля стал сильнее. — Забудь обо всем, что я говорил, и продолжай лежать.
— То-то же, — хмыкнул Дэниэль. — Но кое в чем они определенно правы. Возвращаться действительно придется в мерзкую погоду. Мало приятного.
— Авери, не тебе жаловаться. Мы прибываем с корабля на бал. Всю тоску по солнцу как рукой снимет. Да ты и сам будешь сиять ярче любого светила. Не зря ведь так тщательно выбирал смокинг.
Дэниэль потянулся и что-то невразумительно промычал. В целом издаваемые им звуки вполне могли означать согласие: мысли о светском мероприятии, куда их с Лиамом пригласили заметно сглаживали грусть, свойственную последнему дню отпуска, и позволяли смириться с неизбежным расставанием с морем.
Ведь через три дня все четверо должны были отправиться на рождественский бал в одном из особняков Грейспойнта. Темой бала значилась “Мистификация” — и чутье Дэниэля подсказывало: это обернется чем-то невероятно интригующим.