Материал сайта https://radfemimages.wordpress.com/the-gears/

Ниже приведён и проиллюстрирован ряд общих явлений, которые составляют механизмы фактического угнетения женщин мужчинами и основу индивидуальной и институциональной власти мужчин.

Часто эти явления воспроизводятся в медиа, из-за чего нормализуются и остаются незамеченными. Это делается умышленно. Радикальные феминистки регулярно рассматривают и глубоко анализируют цели патриархата и влияние на общество мейнстримных (то есть патриархальных) медиа, включая рекламу.

Приведённый список — это обзор базовых концепций радикального феминизма, из которых исходят и которые обсуждают в работах, дискуссиях и блогах радикальных феминисток.

Перевод: Хаски

Редактура: lolalent

Комментарии: Маргарита Р.

Фемицид

В патриархате женщины как класс (прим. М.: корректнее сказать «социальная группа», поскольку класс — экономико-социальный термин, описывающий либо отношение группы людинь к производству и средствам производства, либо определенную система поведения, набор ценностей и норм, определенный стиль жизни. В патриархате женщины не являются теми, кто «относятся» к производству, а сами являются средствами производства [ссылка на пост]. Также в перспективе феминизма женщины объединены не общим стилем жизни, а конкретной и неизменной биологической характеристикой — полом, который также является социально значимой чертой, что подходит под определение социальной группы либо касты) подвергаются массовому уничтожению. Женщин убивают, похищают, подвергают опасности, мучают и насилуют до смерти, однако это не воспринимается как классовое (прим. М.: групповое, политическое) явление или преступление, равное прочим актам умышленного политического геноцида (чем по факту и является фемицид).

Современная жизнь женщин проходит на историческом фоне охоты на ведьм, в ходе которой преследовались, подвергались пыткам и были убиты миллионы женщин, якобы обладавших колдовскими силами и магической властью, но этот исторический факт — как и возможные последствия для современных вопросов силы и риторики «эмпауэрмента» — преуменьшают, игнорируют и замалчивают (прим. М.: феминистский анализ охоты на ведьм подробно представлен в книге Сильвии Федеричи «Калибан и ведьма», в которой также утверждается, что охота на ведьм была устроена с целью отнять у женщин контроль над своей репродуктивной опцией).

Изнасилования и убийства женщин мужчинами, которые никак нельзя назвать статистически случайными, существуют в более широком контексте глобального фемицида и некрофилии, однако политический контекст изнасилований и убийств женщин никогда не обсуждается.

Почему? Потому что фемицид поддерживает власть мужчин.

Мужчины как класс (прим. М.: социальная группа, половая каста) активно стремятся уничтожить женщин как класс (прим. М.: социальную группу, половую касту) и преуспевают. Женщин среди населения мира меньше, чем мужчин, в силу «гендерцида»: селективных абортов, при которых абортируют эмбрионы женского пола, и убийств новорожденных девочек. Издание The Economist назвало это явление «всемирной войной против девочек», потому что в естественных условиях, без гендерцида, критический перевес в количестве мужчин по сравнению с женщинами (в некоторых регионах — более 130 мужчин на 100 женщин) просто не мог бы существовать. В определённых регионах на разных исторических этапах, согласно переписям, девочек не было вообще.

В результате мужчин во всём мире противоестественно много, и они делят власть и ресурсы между собой, не оставляя ничего девочкам и женщинам. Эта власть позволяет им угнетать девочек и женщин — в том числе принуждать к обязательному пенисо-вагинальному проникновению и совершать изнасилования.

Искусственное численное превосходство мужчин, половое доминирование, селективные аборты и убийства девочек при сохранении жизни мальчиков усугубляют проблему перенаселения и в особенности мировое преобладание мужчин, политическое и физическое неравенство мужчин и женщин и накопление мужчинами избыточных ресурсов (прим. М.: я не согласна с авторкой в том, что причина всего перечисленного — избыток мужчин. Мужское доминирование поддерживается не на основании численного превосходства, а благодаря сосредоточению власти в руках мужчин, а также ресурсов, которые накапливаются и наследуются от мужчины к мужчине на протяжении всей известной истории человечества начиная с 3000 г. до н.э. Это происходит на основании традиции патриархата, поэтому даже если женщины были бы физически сильнее или имели значительное численное преобладание над мужчинами, это не помогло бы женщинам перехватить поводья власти, поскольку мы как социальная и историческая группа обладаем мощнейшей культурной раздробленностью. Кроме того, данные авторки о том, что во всем мире преобладают мужчины, неверны. Если посмотреть мировую демографию, то окажется, что женщин на самом деле обычно больше, чем мужчин. В среднем для большинства стран актуально соотношение 50/50. Избыток мужчин по подсчетам может быть обусловлен массовой миграцией в конкретный исторический период, либо специальной политикой контроля рождаемости как в Китае. Высказывание о том, что убийства девочек усугубляют перенаселение, тоже не содержит логики).

В поп-культуре образы «сильных женщин» включают и женщин со сверхъестественными силами, хотя исторически ведьмы не обладали никакой политической властью и с одобрения закона становились жертвами преследования, пыток (в том числе половых пыток и изнасилований) и казней.

Примеры фемицида можно наблюдать и в сфере гинекологии и психиатрии. Американская радикальная феминистка Мэри Дейли называла их «инструментами гиноцида» (прим. М.: от «гино» — «женщина»), которыми мужчины калечат, накачивают лекарствами, патологизируют и иначе издеваются над женщинами, уничтожая их личность и волю к жизни.

Существование подобных двойных посланий и двух противоречащих друг другу реальностей женской силы и женского бессилия приводит к невозможности анализировать ситуацию — контекст и последствия глобального фемицида буквально становятся немыслимыми. Разумеется, эти условия создаются неслучайно. Они запирают женщин в рамках аполитичной, не имеющей ничего общего с современной и исторической реальностью полемики о силе и власти, которая не подвергает сомнению патриархальные установки и имеет нулевой потенциал в деле освобождения женщин от мужского доминирования.

Фетишизация слабости женщины

В патриархате женщины как класс ставятся в положение экономической, половой и физической уязвимости перед мужчинами и перед мизогинным злоупотреблением властью — как межличностным, так и институциональным. Такое положение достигается социальным обусловливанием и эксплуатацией биологических реалий, а также систематической дискриминацией по признаку пола, которая лишает женщин возможностей и автономии, в том числе половой.

Женщины уязвимы по всем фронтам, и это катастрофа: неравенство разрушает жизни женщин, приносит им (прим. М.: этот текст от женщины и для женщин, поэтому корректнее отбросить диссоциацию со своим полом и говорить «нам», а не «им») боль и страдания. При этом их (прим. М.: наша) уязвимость сексуализируется. Но кому такое обречённое положение женщины кажется сексуальным?

Возьмём в пример печально известную женскую обувь: тесную, неудобную, мешающую естественному движению, не уберегающую женщину ни от луж и холода, ни от прихотей мужчин, включая мужское насилие. Одетые «как положено» (то есть в чересчур тесную или чересчур объёмную, в любом случае мешающую движению одежду, предписанную для женщин во всех культурах мира), женщины не способны убежать от источника опасности (в том числе опасности полового насилия). Бинтование или иное причинение дискомфорта и нанесение увечий женским ногам — очень распространённый фетиш в культурах мира, потому что сильные здоровые ноги необходимы для сохранения и поддержания физической автономии; но физическая автономия женщин — это несексуально. Сексуальной считается уязвимость, увечность, зависимость и вечное положение жертвы. Такая навязанная уязвимость очень опасна; с ней женщины вынуждены сохранять постоянную бдительность и предугадывать непредвиденные последствия; она может причинять женщинам серьезный физический и моральный вред. Повышенный риск потенциального и реального вреда сексуален (для мужчин) и, следовательно, обязателен для женщин (прим. М. описанные практики красоты, в особенности ношение высоких каблуков, подробно рассмотрены Шейлой Джеффрис в книге «Красота и мизогиния», где она аргументирует, что практики красоты можно отнести к определению ООН калечащих культурных практик).

Почему? Потому что женская уязвимость поддерживает власть мужчин.

Если бы мужчины и институты мужской власти намеренно не ставили женщин в уязвимое положение, если бы мы играли на равных, мир был бы совсем другим. Однако патриархат следит, чтобы игра продолжалась нечестно, потому что экономически и физически зависимые женщины — лёгкие жертвы мужского насилия, и мужчины заинтересованы в сохранении этого статуса. Относительное и абсолютное физическое и экономическое превосходство мужчин растёт с ростом женской физической и экономической зависимости. Физическая слабость и дискриминация по признаку пола лишает женщин возможностей, оставляя все ресурсы мужчинам и позволяя им делить всё между собой.

Женщины зарабатывают меньше и тратят больше, чем мужчины, учитывая разрыв в заработных платах, неоплачиваемый репродуктивный труд и исключительно женские траты, такие как гормональные контрацептивы и практики красоты, которые считаются обязательными. Доходы и траты мужчин при этом ничем не ограничены; они вольны приумножать свои капиталы, обретая бо́льшую экономическую власть, и злоупотреблять экономической зависимостью женщин: находясь в отношениях, используя проституированных женщин и потребляя порнографию.

Если бы женщины как класс не находились в искусственно созданном положении экономического, социального, физического неравенства, а угнетатели не имели бы финансовых и институциональных ресурсов, позволяющих участвовать в повсеместном и высокоприбыльном преступном заговоре против женщин, то мировой торговле людинями, мировому половому рабству, проституции, порнографии и в том числе браку пришёл бы конец. Эти явления в той или иной степени опираются на уязвимость и зависимость женщин, отчаянно нуждающихся в деньгах и потому вынужденных соглашаться на пенисо-вагинальное проникновение и половое насилие в обмен на экономическую безопасность или возможность зарабатывать.

Служанки патриархата

В патриархате одни женщины часто контролируют других: как им себя вести, как одеваться, как поступать и как жить; они провоцируют конкуренцию среди женщин, учат мыслить ещё более мужецентрично и объясняют, почему мыслить женоцентрично плохо — то есть насаждают патриархальные требования и себе, и другим. Например, девушки или женщины могут соперничать между собой за одного мужчину, не думая, что можно вообще отказаться от отношений с мужчинами и от пенисо-вагинального понимания секса. Или мать может критиковать внешность дочери, говорить, что она должна выглядеть более женственно или сексуально, а отец в это время может молчать или заявлять, что мать ведет себя неуместно и поддерживает неверные ценности.

Существование женщин, навязывающих самим себе и другим женщинам патриархальные установки, может создавать впечатление, будто женщины сами решают, как им и другим женщинам жить, и что отдельные мужчины или мужчины вообще добрее, лучше, белее и пушистее, чем женщины. Это вездесущее и повсеместное впечатление в корне неверно.

Почему? Потому что служанки патриархата поддерживают власть мужчин (прим. М.: более принятое выражение — патриархально настроенные женщины. Концепция «сделки с патриархатом» описана Дэниз Кандийоти (Deniz Kandiyoti) в ее эссе Bargaining with Patriarchy).

Перекладывая грязную работу на женщин, патриархат продвигает свои установки даже в исключительно женских или преимущественно женских пространствах, например в семьях или в компаниях подруг. Получается, что девочкам и женщинам просто некуда от них деться. Служанки патриархата — женщины, но все патриархальные установки, независимо от того, кто их продвигает, служат на пользу мужчин и только мужчин.

Девочки и женщины в патриархальных семьях, рабочих коллективах и сообществах не могут сделать почти ничего, чтобы кардинально изменить патриархальные установки анти-женской и про-мужской системы ценностей или создать культуру, которая будет служить их собственным интересам (прим. М.: не могу согласиться, как раз создание женской культуры — одно из немногих, доступное женщинам, если подходить к этому осознанно и целенаправленно).

Представленная динамика «рабочих рук» патриархата мешает понять, кому принадлежит реальная власть, что это за власть, откуда она исходит и как используется, а именно то, что:

Властью обладают мужчины, и этой властью они часто злоупотребляют в адрес женщин (прим. М.: авторка преуменьшает, эта власть исторически создана для того, чтобы быть использованной во вред женщинам);
Эта власть — половое, физическое, экономическое и институциональное доминирование;
Она исходит от мужчин и мужецентричных структур, поддерживается насилием и эксплуатацией женщин, использованием экономического превосходства и полового насилия и лишением женщин силы и власти через дискриминацию по признаку пола.

Снижение вреда и замалчивание его источника

В условиях патриархата девочки и женщины вынуждены прибегать к различным способам снижения вреда, причиняемого патриархальной тиранией. Это, например, использование контрацептивных средств и аборты, позволяющие снизить риски или смягчить последствия пенисо-вагинального проникновения, на котором сконцентрировано понимание секса в патриархате, или правило не выходить на улицу вечером и ночью, чтобы избежать мужского насилия и изнасилования.

Обсуждение подобных стратегий снижения вреда никогда не учитывает контекст, и источник насилия — а именно мужчины, мужское насилие, мужецентричные ценности и институты, — всегда остаётся в тени.

Наиболее яркий пример — восприятие в этом контексте контрацепции и абортов. Вся реклама, все лекарственные средства, все меры и методы направлены на «лечение» или «облегчение» страданий женщин; при этом никто не думает, что состояния, требующие медицинского вмешательства, возникают из-за патриархата, и в иных условиях этих страданий и сложностей можно было бы избежать, либо исключить их вовсе.

Почему? Потому что снижение вреда и замалчивание его источника поддерживает власть мужчин.

В общем стремлении укрепить свою власть и позиции в мире мужчины причиняют вред женщинам, детиням и друг другу. Агрессия, насилие, войны, доминирование в экономической и половой жизни — лишь несколько примеров.

С политической точки зрения скрывать это явление полезно. Критический и реалистичный взгляд на опасность понимания секса как пенисо-вагинального проникновения, на мужское сексуализированное насилие в адрес женщин и детинь бросит тень на мужчин как класс. Стоит изучить этот вред и назвать его источник, как это делают радикальные феминистки, — и следующим логическим шагом станет неизбежное рассмотрение прочих патриархальных конструктов, таких как принудительная гетеросексуальность, брак, институт отцовства. Подобного анализа избегают, так как он ставит под угрозу власть мужчин.

Женщин вынуждают тратить всё своё время, силы и деньги на повседневное, каждодневное выживание; это мешает им критически оценивать источник угнетения и преследовать собственные интересы. Также можно обратить внимание на навязчивую рекламу растущего рынка товаров, нацеленных исключительно на женщин: продуктов, устройств и услуг, которые якобы повышают качество жизни женщин или помогают им восстановить силы через потребление, то есть через некое действие. Однако женщинам не дают задуматься, насколько бы улучшилось качество их жизни, если бы исчезли те мизогинные и мужецентричные культурные практики, которые и причиняют им огромный вред.

Высмеивание женщин

В патриархате женщины и реальность их жизни обесценивают и высмеивают, а жестокие условия, которые женщинам приходится преодолевать, становятся источником бесконечного извращённого удовольствия для мужчин. На таком извращённом удовольствии за счёт девочек и женщин строится мужецентричный юмор (пример — шутки об изнасиловании).

В популярной культуре объектом шутки часто становится ситуация, когда женщина вынуждена мириться с посредственным половым партнёром-мужчиной. Это считается смешным. Даже в шутках о мужчинах (вспомнить хотя бы шутки о кукусике — недотёпе-муже) в конце концов смеются не над мужчиной, а над женщиной, которая вынуждена терпеть этого глупца, практически (или совсем) не имея иного выбора. Мужчины «в шутку» неожиданно выпрыгивают на женщин, пугая их, а реакция женщин — шок, страх, испуг, совершенно естественные при угрозе нападения, — высмеивается и обесценивается. Над женщинами издеваются — но это либо оправдывают, либо не замечают совсем.

Почему? Потому что высмеивание женщин поддерживает власть мужчин.

Возьмём образ глуповатого и бестолкового «кукусика»: совершенно ясно, что такие мужчины не выполняют свою часть обязательств в партнёрстве или браке с женщинами, однако, обладая мужской властью, всё равно имеют возможность их «заполучить», а также требуют и получают от них бытовое и половое обслуживание. Такое фундаментальное неравенство и страдания, которые женщины испытывают в неравноправных отношениях, — бездонный источник извращённого удовольствия мужчин.

Точно так же много шутят на тему несостоятельности мужчин в постели, но это на самом деле не смешно. На самом деле это нормализует понимание секса как пенисо-вагинального проникновения и замалчивает тот факт, что многие женщины просто терпят эту неприятную и опасную практику, потому что так нужно. Если взвесить все плюсы и минусы вне контекста патриархата, пенисо-вагинальное проникновение как практика, осуществляемая ради удовольствия, не выдерживает никакой критики (прим. М.: некоторые феминистские теоретикессы пошли дальше и описали проникающий секс как манифестацию «колонизации» женщин мужчинами).

«Шутки» над женщинами, как правило, призваны поставить женщин в невыгодное положение, в котором у них нет нужной информации, или в котором они ещё более уязвимы для насилия и вынуждены испытывать сильнейший и совершенно ненужный стресс и страх.

Женщины сталкиваются со стрессом, неуважением, неравенством, жестокостью, но эти серьёзные проблемы всерьёз никто не воспринимает. В шутках, демонстративно направленных на мужчин, на самом деле косвенно, однако очень жестоко издеваются именно над женщинами, но этого никто не замечает. При этом активисты за права мужчин жалуются, что такие шутки якобы причиняют вред мужчинам, не приводя никаких конкретных примеров этого вреда и ничем не подтверждая, что образ недалекого муженька или любого нелепого мужского персонажа действительно отражает угнетение или уязвимость мужчин в реальной жизни.

Мизогиния, которая объединяет мужчин

В патриархате мужчины объединяются, совершая или наблюдая акты мизогинии: вместе домогаются женщин, смотрят мизогинное порно, применяют половое насилие к женщинам (вместе используют проституированных женщин или стриптизёрш, обмениваются жёнами, участвуют в групповых изнасилованиях и убийствах женщин).

Почему? Потому что мизогиния объединяет мужчин и поддерживает их власть.

Мужчины укрепляют свою индивидуальную и коллективную власть, объединяясь в чисто мужские сообщества, создавая сеть отношений и связей, по которым передаётся доступ к возможностям и знаниям.

Как правило, коллективный раздел власти на почве мизогинии очень контекстуален: к примеру, деловые соглашения могут заключаться в стрип-клубах, а «рабочие командировки» могут включать использование проституированных женщин. В таких условиях женщины, вовлечённые в индустрию, делают это по принуждению, эксплуатируются, а женщин, являющихся частью бизнес-группы, либо совсем не приглашают на такие мероприятия, либо они чувствуют себя настолько некомфортно, что не хотят или не могут участвовать в переговорах, теряя таким образом возможности, которые по сути остаются доступны только мужчинам (прим. М.: это и другие способы исключения и недопущения женщин до участия в экономике подробно описаны Линдой Скотт в книге «Неженская экономика»).

Объединение на почве мизогинии формирует коллективную идентичность и сплочённость мужчин. Каждый мужчина подтверждает другому: мы не беспомощные секс-рабы, нас нельзя насиловать, мы не домашняя прислуга, мы не слабы и не обременены детинями; это всё про женщин. Мужчины культивируют взаимное доверие. Каждый из них знает — он член одной группы и одного привилегированного класса (прим. М.: группы, половой касты) угнетателей, разделяющих общий опыт, мнение и ценности, а именно безграничные права на всех и вся, превосходство мужчин, мизогинию и готовность злоупотреблять мужскими привилегиями вплоть до причинения вреда и совершения преступлений в отношении девочек и женщин.

Право мужчин на всё

В патриархате, чтобы иметь безусловное право на всё хорошее в жизни, включая высокую зарплату, физическую безопасность, комфорт и доступ к половому обслуживанию (прим. М.: половое обслуживание нельзя назвать хорошей вещью, так как оно приятно мужчинам, постольку поскольку манифестирует их власть. Женщинам не нужно то, что «хорошим» считают мужчины, в частности нам не нужен доступ к угнетению других групп, половому насилию и обслуживанию), достаточно родиться мужчиной. Даже нескладному «бета-самцу» положена женщина, которая будет предоставлять ему бытовое и половое обслуживание, а также рожать и воспитывать его детинь. Примеры часто можно увидеть в сериалах наподобие «Теории большого взрыва» и реалити-шоу о свиданиях и поиске пары.

С рождения принадлежащие к привилегированному классу, все мужчины видят за собой безусловное право на финансовое и материальное благополучие (на хорошую машину, модную (прим. М.: мужчины не озабочены модой, либо, если перефразировать, мужская мода состоит в удобстве, комфорте, качестве этой одежде и престижности) одежду, большой дом), даже если они очевидно не соответствуют уровню желаемых благ или не могут себе их позволить. В стремлении вести образ жизни, на который они, как считают, имеют право, мужчины часто садятся на шею женщинам (девушкам, матерям, жёнам) или совершают преступления.

Мужчины имеют право делать абсолютно всё, что им заблагорассудится, не сталкиваясь с последствиями своих действий или перекладывая их на других: неправильно питаться, не думая о здоровье; глупо рисковать жизнью; заниматься экстремальными видами спорта. Заботиться о них после неизбежных проблем со здоровьем и травм будут женщины (прим. М.: поэтому, хотя мужчины любят носиться со статистикой высокого уровня мужских самоубийств, на самом деле она доказывает обратное, поскольку, во-первых, попыток самоубийств больше совершают женщины, а, во-вторых, мужчины чаще прибегают к разрушительному поведению и жестоким способам самоубийства, которые наносят вред окружающим их женщинам, как моральный, так и экономический или физический, как когда мужчина совершает теракт или стрельбу, после чего убивает себя. Это происходит в том числе потому, что мужчины знают, что, как низко им ни придется упасть, всегда будет группа людинь ниже его, над которой он сможет утвердить свое превосходство, — женщины, что подтверждают данные о росте увлеченности порно, использовании проституированных и в целом полового насилия над женщинами, в ситуациях мировых кризисов, либо при индивидуальных неудачах мужчины. Эти данные приведены Шейлой Джеффрис в её лекции «Экономическая радфем теория»).

Мужчины также считают, что имеют право на полное и доступное половое обслуживание в виде пенисо-вагинального проникновения, при котором все риски репродуктивного здоровья и беременности ложатся исключительно на женщин.

Почему? Потому что право мужчин на всё поддерживает власть мужчин.

Мужчинам мир обязан дать всё, о чём женщины могут только мечтать: финансовую независимость, физическую безопасность, телесную автономию — и это даже не обсуждается. Если мужчина лишается этих благ (как правило, по вине других мужчин), это становится катастрофой, которую нужно срочно устранить, не жалея ни сил, ни времени.

Мужецентричное движение «за социальную справедливость» состоит из мужчин, недополучивших свои социальные или политические привилегии. Они борются с другими мужчинами за положение высокопривилегированного белого мужчины, которое включает неоспоримое и полное право на женщин. При этом все мужчины продолжают эксплуатировать женщин, пользоваться бытовым, половым и репродуктивным обслуживанием. Борцов за социальную справедливость мало интересует узаконенная мизогиния, дискриминация по признаку пола или мужское насилие в отношении женщин (прим. М.: всех мужчин как раз очень это интересует, разница в том, что перечисленное в интересах мужчин и не в интересах женщин, и проблемой это считают только женщины).

Мужчины получают похвалу и уважение даже когда на это нет причин и только потому, что они мужчины. Из-за этого они склонны переоценивать свои способности и демонстрировать уверенность, даже когда им очевидно не хватает знаний или умений, чтобы достаточно хорошо справиться с задачей. Патриархат, однако, поощряет «уверенность» в мужчинах и тогда, когда она ничем не подкреплена. Фактическое и мнимое «право мужчин на всё», данное от рождения, выставляет «успехи» мужчин как нормальное и естественное явление, даже когда их материальное благополучие, карьерные достижения, социальное и семейное положение и доступ к женщинам приобретены безнравственными и даже преступными средствами, включая насильственные преступления и участие в преступных группировках, коррупцию, системную дискриминацию, экономическую зависимость женщин и изнасилования.

Менсплейнинг: женщина всегда неправа

В патриархате мужчины постоянно занимаются менсплейнингом. Мужчины могут объяснять женщинам, выступающим против порнографии, что она на самом деле не приносит никакого вреда, а женщинам, которые критикуют пенисо-вагинальное проникновение, воздерживаются от него по политическим причинам или не получают от него удовольствие, — что они «неправильно им занимаются». Врачи и другие специалисты обычно являются также специалистами менсплейнинга. Неудивительно, что специалисты-мужчины (будучи мужчинами) часто просвещают женщин на тему пенисо-вагинального проникновения и порнографии.

Разумеется, с точки зрения женщины не одобрять и не любить порнографию и пенисо-вагинальное проникновение вполне логично. Порнография часто (прим. М.: всегда, она для этого и создана) представляет собой изнасилование, снятое на камеру, и точно так же несёт риски нежелательной беременности и заражения ЗППП; кроме того, порнографические материалы не демонстрируют, что данный «секс» происходит по согласию, и обстоятельства этого также не подтверждают.

Вместо того чтобы признать весомость женского мнения, основанного на столетиях коллективного проживания и биологической реальности, а также на личном и даже профессиональном опыте, точка зрения женщины считается ошибочной и ничем не обоснованной.

Почему? Потому что менсплейнинг поддерживает власть мужчин.

Менсплейнинг — это не просто полчаса впустую потраченной жизни женщины или бестолковые, но безобидные слова туповатого мужчины. Менсплейнинг — это навязывание иной картины мира.

С помощью менсплейнинга мужчины принуждают женщин видеть мир так, как положено — то есть, в условиях патриархата, глазами мужчины. Менсплейнинг — способ немедленно пресечь самостоятельные размышления женщин, которые опасно близко подходят к описанию женской реальности или могут помешать мужчинам занимать центральное положение в обществе и удовлетворять все свои нужды и прихоти.

Цель менсплейнинга — вернуть женщин в русло патриархальных установок и помешать им бороться с патриархатом даже в преимущественно женских и исключительно женских пространствах, где они могли бы свободно мыслить, обсуждать подруга с подругой свой общий опыт и надежды на будущее, а также общее искреннее желание положить патриархату и мужской власти конец.

Мужчины, имея право на всё, привыкли быть всегда правыми (особенно в дискуссии с женщинами) и иметь неограниченный доступ не только к половому обслуживанию, но и доступ в женские пространства, женские дискуссии и женский разум.

Некрофилия

Мальчики и мужчины в патриархате одержимы смертью. Мэри Дейли, американская радикальная лесбийская феминистка, назвала явную озабоченность мужчин смертью «некрофилией», то есть любовью к смерти.

Некрофилические наклонности мужчин не ограничиваются тем, что они буквально засовывают члены в трупы. Некрофилия означает одержимость смертью и всем, что имеет отношение к смерти и противоположно жизни, включая безразличие, жестокость и насилие, репродуктивный вред, изнасилования, убийства, пытки, войны, причинение физической и эмоциональной боли вообще и склонность постоянно рисковать собой и другими.

Женщины стремятся к сохранению и взращиванию жизни и вкладывают в это очень много времени и сил — часто по необходимости или из-за того, что иначе столкнутся с правовыми или социальными последствиями, в то время как мужчины подрывают их усилия на каждом шагу.

Почему? Потому что некрофилия поддерживает власть мужчин.

Разумеется, способность отнять жизнь или причинить невыносимые страдания означает власть, и мужчины пользуются этой властью без ограничений: мучают и убивают животных, девочек, женщин и друг друга.

Мальчики и мужчины убивают и разрушают, а женщины тратят всё своё время, силы и деньги на устранение последствий причинённого вреда. У женщин не остаётся ни сил, ни времени, ни возможности взращивать женоцентричную культуру, поступать в своих интересах и мыслить вне парадигмы патриархата, и это не случайность.

Редкий мужчина, хотя бы немного заинтересованный во взращивании или сохранении жизни (прим. М.: опять-таки, это происходит ни в коем случае не потому, что этот редкий мужчина вовлечен в женские интересы, а потому, что в этом способе он нашел для себя выгоду достижения его мужских интересов, в том числе ради получения общественного признания), получает тонны поддержки и благодарности просто ни за что, но стоит женщине по любой причине допустить ошибку или потерять возможность выполнять этот труд на высоком уровне, патриархальные институты власти сурово накажут её, вплоть до тюремного заключения. Патриархат стремится полностью контролировать женщину и заставляет её выполнять роль хранительницы жизни средствами институционального насилия.

Потребность в женском труде по заботе обо всех — практически не оплачиваемом и не защищенном законом — очень часто возникает именно из-за мужской некрофилии: «сексе», заключающемся в пенисо-вагинальном проникновении и заканчивающимся рождением нежеланных детинь, травмировании детинь в семейных отношениях, причинении вреда мужчинами друг другу и женщинам. Это провоцирует ещё больший институциональный контроль патриархата над жизнью женщины. Поведение мужчин делает возможным институциональный контроль патриархата над жизнью женщины, что снова поддерживает власть мужчин.

Нормализация насилия

В патриархате насилие, жестокость и пренебрежение мужчин в адрес женщин и детинь нормализованы. К примеру, женщины вынуждены мириться с бесполезными мужьями, неспособными на партнёрские отношения — и это самый безобидный пример.

Гетеросексуальная «любовь» и брак, практически всегда основанные на пенисо-вагинальном половом акте и экономической зависимости женщины, превозносятся над другими отношениями, в особенности отношениями между женщинами: романтическими, платоническими, семейными, сестринскими, — которые шли бы на пользу женщинам и отвечали их нуждам.

Мужчины не могут и не хотят ответственно заботиться даже о домашних животных, не говоря уже о родных детинях… у них умирают даже комнатные цветы — но это считается забавным. Нам с улыбкой говорят: мужчины лишь притворяются, будто ничего не умеют!.. чтобы женщины всё сделали за них.

Мужчины глупо и опасно рискуют, причиняя себе вред и таким образом скидывая на женщин ещё больше неоплачиваемого домашнего труда и обязанностей обо всех заботиться.

Почему? Потому что нормализация насилия и пренебрежения поддерживает власть мужчин.

Она также нормализует и узаконивает то, как мужчины ведут себя в базовых (гетеросексуальных) отношениях — абьюзивно и безответственно по сравнению с женщинами. Брак и традиционная семья — ядро структуры власти патриархата. Они приняты для всех, хотя совершенно не отвечают потребностям женщин и приносят им множество страданий. Из-за нормализации насилия и халатности мужчин женщины начинают думать, что это они «чересчур сильно любят и заботятся», хотя на самом деле это мужчины любят и заботятся недостаточно (прим. М.: мужчины любят и заботятся о женщинах так же, как о механической игрушке на самоуправлении или стиральной машинке, поэтому «достаточно» тут не существует, поскольку мы дегуманизированы в глазах мужчин. Мужчины по-настоящему любят только других мужчин, поскольку в патриархате только мужчины — люди и равные).

Женщинам не позволяют задуматься, что можно рассмотреть другие варианты, которые бы больше соответствовали их ценностям, влечению и интересам: отказ от брака, лесбийские отношения (прим. М.: лесбийство в целом, поскольку романтические отношения не обязательны; а также женскую подружбу, которая единственная может гарантировать женщине истинное понимание, поддержку и принятие от равной — другой женщины), сепарацию. Им не дают рассмотреть возможные индивидуальные и политические решения проблемы рискованных, унизительных, безрадостных и бессмысленных отношений с мужчинами, склонными к насилию и халатности в партнёрстве.

Нормализация насилия и безответственности мужчин скрывает насилие и игнорирование женщин в патриархате в целом. Беды женщин, даже самые распространённые и предсказуемые, представляются как отдельные случаи «невезения» конкретной женщины, а не как свидетельство мужецентричной реальности, институциональных и культурных практик, которые намеренно причиняют женщинам вред и в целом игнорируют их интересы.

Нормализация порнографии и проституции

В патриархате порнография и проституция нормализованы.

Девочек с малого возраста сексуализируют (прим. М.: корректнее сказать «превращают в половые объекты», как это описано у Шейлы Джеффрис в книге «Красота и мизогиния») (например в детских конкурсах красоты); культура и мода продвигают образы юных девочек, нарочито сексуализированно и «взросло» накрашенных и одетых.

Сюда же относится переход практик, прежде ассоциирующихся только со стриптизом, порнографией и проституцией, в обычную жизнь: танцы на пилоне как спортивная дисциплина, гетеросексуальное анальное проникновение, притворный восторг и любовь к пенисо-вагинальному проникновению (прим. М.: важно добавить сюда рекламу, в современности изобилующую порнографией).

Порнографические образы и установки всё больше и больше проникают в мейнстримную культуру, что вызывает серьёзные опасения, — ведь порнография, в свою очередь, пропитывается всё большей жестокостью и ненавистью к женщине.

Почему? Потому что нормализация порнографии и проституции поддерживает власть мужчин.

Нормализация порнографии и проституции нормализует пенисо-вагинальный половой акт, мужецентричность секса и фаллоцентричность женской сексуальности, которые никак не касаются удовольствия женщины, зато непосредственно касаются её боли и страданий, включая заболевания репродуктивной системы, роды, аборты и т.д.

Устоявшаяся мировая индустрия, которая делает деньги на «сексе» с женщинами, включая «секс» по принуждению, также известный как изнасилование, нормализует положение женщин как класса, от представительниц которого можно получать секс и которых можно насиловать.

Мужчины к этому классу не относятся. И женщины, и мужчины размещаются в этой системе на свои места.

Мужчины усваивают, что входят в элиту, обладающую половой и экономической властью, и имеют в своём постоянном распоряжении низший класс секс-рабынь. Девочки и женщины усваивают, что, если они не добьются материального или финансового «успеха», их ждёт жесточайшее половое насилие и объективация, изнасилования или ещё более страшная судьба. При этом практически обязательным условием «успеха» для женщины является ублажение мужчины и труд на пользу патриархата, включающий брак и работу, а часто и то, и другое.

И порно-индустрия, и мировая торговля проституированными девочками и женщинами, которых похищают, берут в рабство и насилуют, приносят сверхприбыль и поддерживают экономическую власть мужчин. «Материальная ценность» женщин, взятых в рабство, вовлечённых проституцию и порнографию, со временем падает, несмотря на приобретаемый «опыт работы» и «трудовой стаж», которые представляют ценность в контексте другой работы. Это доказывает, что они не «работницы» в обычном и юридическом смысле, а жертвы глобальной, однако намеренно скрываемой эксплуатации.

Нормализация порнографии и проституции, которые предлагается воспринимать позитивно, — это ежедневное упражнение в искажении картины мира, которое приучает девочек и женщин воспринимать реальность с точки зрения не женщин, а мужчин.

Если взглянуть на эти явления с точки зрения женщин, то мы не увидим ни удовольствия, ни сексуальности. Мы увидим невыносимую боль и страх, экономическую и физическую зависимость, насилие, изнасилования, торговлю людинями, рабство, алкогольную и наркотическую зависимость, нежелательные беременности и ЗППП, убийства женщин.

Представление всего этого как элементов «секса», сексуальности и эротического удовольствия — это проявление мужецентричности и фаллоцентричности. Их едва ли разделяют как женщины, вовлечённые в проституцию, так и женщины, которым не нравится смотреть порно или участвовать в нём. Однако негативное восприятие порнографии и проституции не нормализуется никогда, как бы распространено, логично и естественно оно ни было.

Женщины, переживающие насилие в этих индустриях, и мужчины, осуществляющие это насилие, всегда остаются невидимыми. Никто не видит в этом вреда, и, соответственно, источника вреда, — там, где вред причиняют женщинам, а не мужчинам, он всегда остаётся невидимым.

Пенисо-вагинальное проникновение

В патриархате пенисо-вагинальное проникновение, или «половой акт», составляет обязательную базу и наиболее значимый аспект гетеросексуальности. Это относится и к женской сексуальности, хотя женщины веками говорят, что не предпочитают половой акт в сексе. Половой акт также несёт последствия, которые ложатся исключительно на женщин: это, например, вред в виде нежелательной беременности. Нормализация полового акта, а также нормализация и замалчивание его негативных последствий для девочек и женщин достигается с помощью всестороннего неявного нарратива. Конкретные пункты этого нарратива важны как в индивидуальном, так и в коллективном плане и подробно обсуждаются ниже.

Почему? Потому что пенисо-вагинальное проникновение и сосредоточенное на нём понимание секса поддерживает власть мужчин.

Половой акт и его последствия, которые затрагивают только женщин, приносят большой вред и страдания женщинам всего мира. Некоторые женщины действительно получают от полового акта удовольствие, но многие — нет. Несмотря на это половой акт всегда возникает на фоне институциональной и индивидуальной мизогинии и включает высокий риск физического и морального ущерба для женщин, которые более уязвимы к передаче ЗППП через пенисо-вагинальное проникновение, чем мужчины, а также несут индивидуальный риск нежелательной беременности и тяжесть принятия решения о её прерывании.

Половой акт — вредоносная культурная практика, которая приносит женщинам вред, а мужчинам выгоду: женщины, вынужденные тратить время, силы и деньги на преодоление последствий полового акта, часто исключаются из общественной сферы, и таким образом все возможности и ресурсы, а также право их распределения, достаются мужчинам.

Вред последствий полового акта для женщин очевиден. Даже сегодня каждый год около пятисот тысяч женщин в мире погибают из-за осложнений при беременности и родах (прим. М.: даже если мы отойдем от темы беременностей, половой акт с мужчинами грозит женщинам заражениями ЗППП и другими инфекциями, болью, повреждением вагинальных мышц и т.д. Мужчины способны насиловать женщин буквально до крови и трещин, называя это любовью). Ещё больше женщин получают серьёзные заболевания и травмы и всю жизнь страдают от акушерской фистулы и последующего недержания мочи и кала. Из-за этого они подвергаются общественному остракизму; их бросают мужья и родные. Все эти страдания женщин, все до одного являются последствием пенисо-вагинального проникновения, включая обязательное пенисо-вагинальное проникновение и изнасилования.

Учитывая, что практически все случаи изнасилования включают пенисо-вагинальное проникновение, его нормализация служит и нормализации изнасилования: считается, что пенис и должен проникать в вагину, и не так важно, при каких условиях это происходит. Принуждение к пенисо-вагинальному проникновению, его репродуктивные последствия и политический контекст в условиях патриархата обычно игнорируют.

Кроме того, половой акт считается основным, необходимым или даже обязательным элементом женского удовольствия. Это противоречит фактам действительности и условиям достижения женщинами оргазма, а, кроме того, обусловлено стремлением продавать средства и решения по снижению вреда полового акта в странах «первого мира», — то есть гормональные и прочие контрацептивы, — которые не только могут быть вредны сами по себе, но ещё и не имеют стопроцентной эффективности.

Называть половой акт «сексом» и приравнивать его к женскому и даже мужскому удовольствию значит не просто ошибаться, но намеренно и успешно нормализовывать женское подчинение и страдание, а также укреплять индивидуальную и коллективную власть мужчин.

Пенисо-вагинальное проникновение, его вред и риски затрагивали и затрагивают всех женщин мира во все времена; оно является основной причиной страдания женщин, их политического и социального положения; понижая статус женщин, мужчины в свою очередь укрепляют своё политическое и социальное положение. Из всего этого следует, что пенисо-вагинальное проникновение следует с полным основанием считать основой патриархата.

Ещё один критически важный факт в дискурсе политики секса: половой акт, в отличие от аполитичного «секса» и его ложно-оптимистического (а также умышленно искажённого) восприятия некоторыми либералками и феминистками, остаётся политическим актом и политическим институтом, поддерживающим власть мужчин.

Это очевидно: «большая тройка» патриархальных институтов, то есть медицина, религия и закон, начинают контролировать жизни и тела женщин с момента зачатия. При этом они не распространяют тотальный контроль на мужские тела и жизни. Прямая взаимная и причинно-следственная связь между половым актом и формальным, институциональным и часто государственным контролем над женщинами очевидна и неслучайна, и она открыто поддерживает мужскую власть.

При этом политический смысл полового акта становится предметом обсуждения только в радикальном феминизме; его ещё только предстоит устранить. Даже когда будут открыты множественные выгоды полового акта для мужчин и намеренно созданная связь между половым актом и институциональным патриархальным контролем, а также названа цель полового акта — причинение вреда женщинам и укрепление мужской власти, — едва ли этот вред получится устранить в условиях патриархата; мужчинам невыгодно будет что-то менять. Хотя радикальные феминистки и политические активистки десятилетиями критически анализируют явление полового акта, любая, кто продолжает сомневаться в его правомерности, подвергается остракизму и маргинализации, а её многолетний труд полностью стирается.

Нарратив, строящийся на пенисо-вагинальном проникновении, состоит из шести элементов, описанных ниже. Все они служат нормализации полового акта, отделению его исторического и политического контекста и сокрытию очевидных и реальных негативных последствий, которые он несёт для женщин — даже для современных женщин «первого мира», имеющих доступ к средствам контрацепции и абортам.

Нарратив пенисо-вагинального проникновения и все его элементы фактически прямо ведут женщин в патриархальную мясорубку. Женщины буквально «спят в одной постели с врагом» и страдают от последствий, которые затрагивают только их и могут быть причинены только мужчиной. Женщина, попавшая в эту ловушку, стараниями патриархата практически не имеет возможности выбраться.

Стремление найти мужчину

Иными словами, гетеронормативность или принудительная гетеросексуальность. Этот элемент нормализует пенисо-вагинальное проникновение как суть сексуальной жизни, потому что конечной целью женщины является брак или долгосрочное партнёрство с мужчиной, а в нём пенисо-вагинальное проникновение должно быть обязательным условием формирования и сохранения отношений.

Гетеронормативность (а также гомо- и лесбофобия) — это по сути нормализация пенисо-вагинального полового акта, его вреда для женщин и подчинения женщин мужчинам.

Конечной целью, которую представляют в позитивном ключе и подают как важнейшую составляющую успеха женщины, на самом деле (и исторически) является уничтожение женщины. Когда женщина успешно «находит мужчину», преимущественно женский мир, в котором она воспитывалась (включая родственниц и подруг, если ей повезло их иметь), заменяется на мир мужецентричный, требующий постоянно ублажать мужчину и соответствовать требованиям патриархального института брака.

При цели «найти мужчину» безбрачие и лесбийство даже не рассматриваются как вариант; так называемая «женская сексуальность» становится фаллоцентричной, несмотря на то, что пенисо-вагинальное проникновение несёт риски для женщины, и не принимая во внимание, хочет ли его женщина и получает ли от него удовольствие. Дружеские и родственные связи отходят на второй план по сравнению с романтическими гетеро-отношениями и не приветствуются в семейном доме.

Сюда также относится:

гетеронормативность, лесбофобия, понятие женственности;
в целом необходимость угодить мужчине;
отстранённость мужчины в отношениях;
трата сил и времени на попытки «изменить» мужчину и превратить его в нечто приличное;
отношения мужей-кукусиков и недостойных мужчин с женщинами, которые намного ответственнее их вкладываются в отношения и партнёрство;
отношения мужчин одновременно с несколькими женщинами или наоборот;
стандарты красоты, включающие определённую одежду и «уход за собой»;
соперничество за внимание мужчин;
подготовка к браку (прим. М.: подготовкой к браку я также могу назвать культуру гетеросексуальной «романтики» и гетеросексуальных «романтических отношений», которые созданы, чтобы удерживать женщину в отношениях с мужчиной до брака, рисуя ей идеализированную картинку реальности. Для лесбийских отношений имеет место гетеронормативность, т.е. попытка кальки с гетеросексуальных отношений в выстраивании межличностных отношений с другой женщиной).

Нормализация преувеличенного или притворного женского удовольствия

Этот элемент нормализует сосредоточение сексуальности вокруг пенисо-вагинального проникновения, отождествляя его с женской сексуальностью и удовольствием в сексе, хотя на самом деле многим женщинам пенисо-вагинальное проникновение не доставляет никакого удовольствия.

Удовольствие женщины от пенисо-вагинального проникновения принимается за удовольствие-нетто, то есть итоговое удовольствие за вычетом рисков для женщины. На деле же никто не анализирует пенисо-вагинальное проникновение с точки зрения реальной целесообразности в смысле выгоды и рисков; эти риски либо не признаются вовсе, либо не получают хоть сколько-нибудь справедливой оценки.

Возьмём как пример изображение «секса» и сексуальности в медиа. Нанятые актрисы, исполняя свои рабочие обязанности, успешно играют возбуждение и удовольствие от пенисо-вагинального проникновения и изображают получаемые от него оргазмы.

Учитывая бесконечные медиа-нарративы, сосредоточенные на пенисо-вагинальном проникновении, в которых женщины в буквальном смысле изображают (актёрской игрой) удовольствие от проникновения, а также то, что в порнографии присутствует та же самая актёрская игра, думаю, мы все слышали или видели тысячи, если не сотни тысяч примеров того, что женщины изображают крайнее — или хоть какое-то — удовольствие от пенисо-вагинального проникновения.

Смысл этого в нормализации преувеличенного или притворного удовольствия женщины от секса, построенного на пенисо-вагинальном проникновении. Женщины должны притворяться — это считается нормой.

Если же пенисо-вагинальное проникновение в реальной жизни не соответствует сформированным представлениям женщины о том, что оно должно составлять основу женского удовольствия, такой опыт, напротив, не нормализуется. При этом нежеланный, не доставляющий удовольствия или даже болезненный половой акт — часть общего опыта женщин как класса, что подтверждается миллионами и миллиардами примеров женщин всех эпох и континентов. Иногда пенисо-вагинальное проникновение просто не настолько приятно, особенно учитывая связанные с ним риски. Но если опираться на то, как половой акт представлен в медиа и в порнографии, так и не подумаешь.

Сюда также относится:

медиа и развлекательные ресурсы, в которых участвуют актрисы и актёры;
порнография и про-порнографические взгляды;
симулирование удовольствия и оргазма;
обсуждение разных поз в сексе и способов увеличить привлекательность пенисо-вагинального проникновения для женщины;
мнение, что с женщинами, которым пенисо-вагинальное проникновение не доставляет удовольствия, «что-то не так»;
менсплейнинг и давление служанок патриархата на эту тему;
представление не слишком приятного или болезненного полового акта как отклонения от нормы;
«экстремальный» секс, несущий высокие риски для женщин, но обещающий якобы такую же высокую степень удовлетворения;
преувеличенное и показное эротическое удовольствие женщины вне полового взаимодействия (к примеру, в контексте еды);
половая агрессия в сторону женщин.

Нормализация стресса и боли, связанных с репродуктивными функциями

Этот элемент нормализует сосредоточение сексуальности вокруг пенисо-вагинального проникновения через:

Нормализацию и замалчивание репродуктивного вреда, которому подвергаются женщины (это травматическая привязанность вследствие полового акта, нежеланная беременность, боль и стресс, вызываемые применением методов контрацепции);
Замалчивание того факта, что этот репродуктивный вред не существовал бы, если бы пенисо-вагинальное проникновение не приравнивалось к сексу, если бы половой акт происходил только при желании женщины забеременеть, если бы секс без цели беременности, а только ради удовольствия, не включал в себя пенисо-вагинальное проникновение.

На самом деле понимание секса как пенисо-вагинального проникновения — это социальный конструкт. Проникновение и, соответственно, его вред для женщин, не являются ни естественными, ни неизбежными. Вред, который женщинам приносит пенисо-вагинальное проникновение, замалчивается, и половой акт предстаёт как приятное секуальное взаимодействие или же как способ сбросить стресс без всяких эмоциональных или физических последствий. Но это его мужское восприятие. Для женщины на протяжении всего детородного периода жизни пенисо-вагинальное проникновение, не несущее ни тревог, ни рисков, ни вреда, остаётся иллюзией. Эта иллюзия нормализована, однако она не имеет с реальностью ничего общего.

Сюда также относятся:

неловкие разговоры про секс, средства контрацепции, приём гормональных контрацептивов;
задержки менструации, страх беременности и необходимость делать тесты на беременность;
инфекции мочеполовой системы и ЗППП;
взаимодействие женщин на почве вышеприведённых тем;
нежеланные или неожиданные беременности, выкидыши и аборты;
сомнения в том, кто отец ребёнки;
спровоцированная нежелательная беременность в любовных отношениях;
многодетность, осложняющая уход за детинями;
зачатие в период менопаузы;
перевязка труб, необратимые или болезненные процедуры стерилизации или предупреждения беременности;
представление всей связанной с этим тревоги и боли как нормы и неизбежности;
сокрытие фактов, связанных с беременностью и репродуктивным здоровьем (к примеру, стремление не озвучивать мужчине факт предполагаемой беременности, «пока сама не будешь точно уверена», чтобы «не тревожить его раньше времени»).

Трагедия «случайной беременности» также нормализована. Вред, который она приносит женщинам, замалчивается, подаётся как неотвратимый и неизбежный; однако всё выставляется так, будто именно парни и мужчины очень переживают о возможной незапланированной беременности партнёрши. Напротив, гораздо чаще можно наблюдать, что мужчины воспринимают нежеланную беременность партнёрши как повод для гордости: «А я ого-го! Самец!». Смысл тот же самый — нормализовать стресс и боль, связанные с женскими репродуктивными функциями, выставить их ерундой или вообще вывернуть всё наизнанку и подать их как нечто положительное, чем они далеко не являются.

Патологизация менструации

Этот элемент нормализует сосредоточение сексуальности вокруг пенисо-вагинального проникновения тем, что паталогизирует небеременный женский организм и нормализует беременный не глядя на то, желанная это беременность или нет, и несмотря на все риски, которые она несёт. Это нормализует и замалчивает вред пенисо-вагинального проникновения для женщин, представляя его в позитивном ключе, и нормализует пенисо-вагинальное проникновение само по себе, ведь единственное «средство от менструации» — это беременность, а, значит, половой акт.

Беременность окружена множеством предрассудков, однако никто не сомневается, что в беременности и рождении детинь и лежит смысл женской жизни: мужчины контролируют репродуктивную сферу жизни женщины через принудительное пенисо-вагинальное проникновение и изнасилования и требуют, чтобы женщины рожали.

Вот в чём контраст между патологизацией менструации и медикализацией беременности: беременность медикализируется и воспринимается как клиническое состояние, требующее медицинского вмешательства со стороны мужчин, но никто никогда не говорит, что, может быть, женщин не нужно оплодотворять, что беременность несёт риски для здоровья женщины (даже если в редких случаях это не так), и что женщины живут вовсе не за этим.

Некоторым женщинам говорят, что в беременности они «прекрасны» и «просто светятся» — то есть беременность и есть смысл жизни женщин, даже тех, кто рожает слишком много детей (при этом их ставят вровень с животными и говорят, что они «плодятся»). Сравним общепринятый образ «прекрасной» беременной женщины со стереотипным образом женщины менструирующей — и женщина с менструацией покажется ужасной и страшной.

Патологизация женщин старшего возраста и менопаузы; фетишизация молодых женщин

Этот элемент нормализует сосредоточение сексуальности вокруг пенисо-вагинального проникновения тем же, что и предыдущий, касающийся патологизации менструации. Он нормализует только один женский организм — тот, которому можно причинить репродуктивный вред и беременность посредством принудительного пенисо-вагинального проникновения и изнасилования. Уязвимость к репродуктивному вреду, причиняемому пенисом, подаётся как плюс, делая этот вред невидимым.

Патологизация женщин старшего возраста и женщин, которые не способны забеременеть, ясно даёт понять: «нормальные» и «здоровые» женщины должны быть фертильны, и состояние фертильности предпочитается гораздо более, чем другие. Как следствие, нормализуется и беременность (без оглядки на условия, риски и желание женщины), и «необходимость» в применении средств контрацепции в попытке избежать неизбежного (неизбежного именно в контексте сексуальности, сосредоточенной вокруг пенисо-вагинального проникновения, однако этот контекст замалчивается).

Часто симптомы менопаузы, похожие на предменструальный синдром (перепады настроения и прочее) преувеличиваются, а изменения влагалища, происходящие при менопаузе, игнорируются; про женщин далеко за шестьдесят могут говорить, что те «ведут активную половую жизнь», то есть участвуют в половом акте с мужчиной. На деле же, если пенисо-вагинальные проникновения и правда происходят, организм женщины после менопаузы патологизируется; женщине назначают местную и общую гормонотерапию в стремлении «не допустить старения» тканей вульвы и влагалища, чтобы проникновение не причиняло им вреда.

Такая патологизация и медикализация нормальных возрастных особенностей женского организма считается нормой и замалчивается, и пенисо-вагинальное проникновение, как следствие, должно продолжаться в течение всей жизни женщины. Иначе виновата женщина, что она какая-то ненормальная; при этом пенисо-вагинальное проникновение принимается за абсолютную норму.

Сюда также относятся:

шутки про злую тёщу;
косметические пластические операции и «омолаживающие» процедуры;
ностальгия по юности.

Изнасилования и культура изнасилований

Этот элемент нормализует сосредоточение сексуальности вокруг пенисо-вагинального проникновения, поскольку нормализация изнасилований нормализует проникновение пениса в вагину при любых условиях и обстоятельствах, и даже в таких очевидно бесчеловечных контекстах как рабство и торговля людинями.

Неважно, нормализует или критикует изнасилование общественная дискуссия, в результате «обычное» пенисо-вагинальное проникновение в любом случае предстаёт как норма. Если изнасилования оправдывают, то проникновение нормализуется в любых условиях; если критикуют, то на фоне изнасилования пенисо-вагинальное проникновение выглядит безобидно.

В понятие пенисо-вагинального проникновения входит любое проникновение пениса во влагалище при любых условиях, включая изнасилование; понятие пенисо-вагинального проникновения необходимо для понимания и определения почти любого случая изнасилования, поскольку «изнасилование» — это практически всегда факт полового насилия мужчин над женщинами путём проникновения пениса во влагалище. В иных случаях подобное намеренно травмирующее проникновение, которое совершается без согласия другой стороны, строится по модели изнасилования во влагалище: проникновение и толчки частями тела или посторонними предметами, взаимодействие с отверстиями тела, мужское удовлетворение и эякуляция.

Проблема в том, что по сути изнасилование и пенисо-вагинальное проникновение — это одно и то же, к примеру:

«нормальное» пенисо-вагинальное проникновение часто происходит по принуждению или в условиях, способствующих принуждению;
и пенисо-вагинальное проникновение, и изнасилование политизированы и политически эффективны и являются актом угнетения именно женщин;
изнасилование и пенисо-вагинальное проникновение — единственные источники нежелательной беременности;
и изнасилование, и пенисо-вагинальное проникновение — известные причины и источники травматической привязанности, заражений и боли.

Сюда также относятся:

алкоголь и наркотики, влияющие на факт дееспособности в риторике «согласия»;
любое насилие, включая необходимость для женщины изыскивать способы избежать мужской злости и агрессии;
женская одежда, ограничивающая движения, неудобная обувь и аксессуары;
психиатрия и гинекология;
проституция и порнография;
мужское непреложное право на пенисо-вагинальное проникновение;
любое злоупотребление силой и властью;
беспорядочные связи с женщинами, обман женщин;
оправдания изнасилований, включая менсплейнинг;
представления изнасилования лишь как вопроса согласия;
возмущение по поводу «ложных обвинений в изнасиловании» и стремление одинаково прислушиваться к словам обеих сторон несмотря на обстоятельства;
шутки о «сбежавшей невесте»;
галантность;
похищения и «загадочные исчезновения» в поп-культуре;
«искусство пикапа» и пикаперы;
сексуализация (прим. М.: превращение в половые объекты) подросток и несовершеннолетних девочек.

Порнификация девочек; инфантилизация женщин

В патриархате юные девочки подвергаются сексуализации, а взрослым женщинам вменяется в обязанность быть похожими на юных сексуализированных девочек. Для пенисо-вагинального проникновения нижней границы возраста девочек нет; взрослые женщины, имеющие сексуальный опыт и обладающие полной психологической и юридической дееспособностью, чтобы дать осознанное согласие на половой акт, относительно непривлекательны, но могут стать более привлекательными, если будут выглядеть как девочки, что скроет их жизненный опыт и дееспособность. Оба примера являются иллюстрациями изнасилования девочек мальчиками и мужчинами.

Почему? Потому что порнификация девочек и инфантилизация женщин — а также изнасилования маленьких девочек — поддерживают власть мужчин.

Изнасилование девочек — самый мощный инструмент груминга, то есть принуждения юных неопытных девочек принимать фаллоцентричный секс и проникновение в любых обстоятельствах и контекстах и быть готовыми испытывать от него боль ещё до того, как они сами повзрослеют, получат опыт и поймут, что для них самих является «сексуальным» (то если доставляет сексуальное удовольствие).

Девочки, пережившие изнасилование, часто во взрослом возрасте ведут «беспорядочную половую жизнь» и убегают из дома, а потом попадают в сексуализированное рабство, торговлю людинями, оказываются вовлечёнными в проституцию и производство порнографии.

Сохранение класса женщин, переживших насилие, в сознании которых сексуализированное насилие и боль, включая болезненный половой акт, считаются нормальными и ожидаемыми, играет на руку мужчинам, которые затем могут покупать и насиловать экономически зависимых женщин или пользоваться бесплатным обслуживанием мужецентричной сексуальности от женщин, ведущих «беспорядочную половую жизнь».

Главенство традиционной семьи

В патриархате традиционная семья превозносится над всеми остальными видами сожительства и семейных отношений. Замужество и рождение детинь изображаются как самое главное женское счастье, идущее на пользу здоровью женщины и служащее её творческой реализации. Образ «счастливой домохозяйки» подаётся как норма, хотя на деле это практически оксюморон.

Почему? Потому что традиционная семья поддерживает власть мужчин.

Гетеросексуальное партнёрство, включая брак — место реализации если не всей системы угнетения женщин по половому признаку, то уж точно бóльшей её части.

Традиционная семья, дом и частная жизнь являются местом сексуализированного, домашнего и репродуктивного рабства девочек и женщин; в семье женщина оказывается отдалена от других женщин, дальних родственниц и подруг; в семье быть хорошей партнёршей для женщины значит угождать мужчине, поддерживать «погоду в доме» и хорошие отношения. Принимая во внимание, что мужчинам в основном угождают ситуации порнографического и абьюзивного характера и эксплуатация женщин, обязанность «угождать мужчине» для женщин чрезвычайно опасна во всех смыслах; однако риски насилия в традиционных семейных отношениях всегда остаются за кадром. На деле же именно дома, в семье происходит большинство изнасилований и другого насилия в адрес как девочек, так и женщин. Именно в семье экономическая зависимость женщины, которая часто усугубляется с рождением детинь, гарантирует половую доступность женщины мужчине. Именно в семье реализуется установка, что пенисо-вагинальное проникновение позволяет сохранить отношения, неважно, хочет ли женщина столкнуться с его репродуктивными последствиями. А принудительное пенисо-вагинальное проникновение, как мы уже поняли, является изнасилованием.

Домашнее хозяйство также является сферой немыслимой эксплуатации; женщины уделяют домашнему труду тысячи часов ежегодно, не получая за него оплаты, и чем больше они преданы семье, тем глубже увязают в зависимости и бедности. В то же время мужчинам женский домашний труд играет на руку; без него они не достигли бы, да и не могли бы достигнуть успеха в жизни за рамками семьи.

Ещё женщины часто выполняют за мужчин задачи, которые прямо относятся к их оплачиваемому труду и карьере: например помогают писать (или пишут за мужчин) художественные произведения, или же подают творческие идеи, которые мужчины затем присваивают, а женщины не получают ни признания авторства, ни денег.

Мужчины как индивидуумы и как класс добиваются всё большего успеха, который считается значимым — то есть успеха во внешней, общественной сфере, — строя империи за счёт женщин и их труда. При этом они не спешат разделить с женщинами власть ни индивидуально, ни коллективно, впоследствии злоупотребляя этой властью в отношении самих этих женщин.

Подмена понятий

В патриархате мы часто сталкиваемся с подменой понятий. Похожую подмену понятий можно найти в известной антиутопии Оруэлла «1984» — в книге власти намеренно искажают реальность, изменяя язык и распространяя очевидно ложную политпропаганду. Вспомним хотя бы три лозунга их правящей политической партии: «Война — это мир», «Свобода — это рабство», «Незнание — сила». Как и другие инструменты угнетения, упомянутые в книге, подмена понятий — реально существующий и действенный политический механизм.

Оруэлл описал применение и эффект подмены понятий в контексте общетоталитарного режима, а Мэри Дейли пошла дальше и продемонстрировала, как подмена понятий используется и какие приносит плоды в контексте патриархального угнетения класса женщин.

Почему? Потому что подмена понятий поддерживает власть мужчин.

Мэри Дейли описала, как с помощью подмены понятий мужчины и мужецентричные институты формируют ложную реальность, не имеющую никакого отношения к настоящей. Это делается в случаях, когда настоящая реальность может подрывать власть мужчин, либо когда выворот правды на 180 градусов может послужить укреплению их власти.

Вот примеры подмены понятий: «секс помогает снимать стресс» и «все женщины — шлюхи».

Если разобраться, то «секс», под которым подразумевается пенисо-вагинальное проникновение, на деле только обостряет стресс у женщин, и это именно мужчины ведут беспорядочную половую жизнь и не сталкиваются с социальными или физиологическими ограничениями касательно секса с проникновением. Подмена понятий, касающаяся непосредственно пенисо-вагинального проникновения, представляет вред как пользу, объект — как субъект, а пассивную сторону — как активную. Так становится невозможно понять, кому именно что приносит пользу или причиняет вред, и распознать схемы, благодаря которым мужчины за счёт женщин получают доступ к половому акту.

К категории явной подмены понятий можно отнести и некоторые двойные стандарты: к примеру, когда репрессивные и жёсткие государственные меры по «предотвращению распространения заболеваний» направляются исключительно на проституированных женщин, но вовсе не на мужчин-покупателей (см. работу Шейлы Джеффрис, «Старая дева и её враги» (The Spinster and her Enemies), глава 1). При этом мысль о том, что проституированные женщины являются главными носительницами и распространительницами зараз, сама по себе является подменой понятий, потому что чаще всего это мужчины-покупатели заражают проституированных женщин, а не наоборот, а сами эти мужчины заражаются из-за проникающего секса с другими мужчинами.

Таким образом, подмена понятий в патриархате создаёт предлог, который оправдывает контроль мужчин над женщинами; при этом такой предлог является безосновательным и не служит никакой иной оправданной непатриархальной цели.

Поддержка патриархальных институтов (медицина, религия, закон)

Кейт Миллетт в революционной работе «Политика пола» (1969 г.) выдвинула теорию, согласно которой биологический пол является статусной категорией и наделён политическим аспектом (см. главу 2).

Она отметила, что существование патриархата становится очевидным, стоит только обратить внимание, что все общественные институты и институты власти (в том числе армия, промышленность, технологии, образование, наука, политика, финансы и полиция, наделённая правом применения силовых методов) полностью находятся в руках мужчин. Мужчины как индивидуумы обладают разной степенью власти по сравнению друг с другом, однако мужчины как класс обладают властью над женщинами как классом, и все общественные институты созданы с целью наделить мужчин как класс, выделенный по признаку пола, властью и поддерживать эту власть.

Миллетт подчеркнула, что в демократических системах женщины либо вообще не обладают властью, либо представлены в системах власти в таких ничтожных количествах, которые не дотягивают даже до символической репрезентации.

Теория Кейт Миллетт о политике пола и институциональной власти мужчин актуальна и сегодня. Институциональная власть сосредоточена в руках мужчин, и чисто символическая репрезентация женщин находит отражение и в медиа. Действительно, представить мир с иной расстановкой сил очень сложно. Любая такая попытка воспринимается как образчик фантастики и критическое отклонение от реальной жизни, в которой царит патриархат.

Почему? Потому что поддержка патриархальных институтов укрепляет власть мужчин.

Власть мужчин институционализирована; мужчины используют власть для своей выгоды, а женщинам остаётся смиряться и подстраиваться. Патриархальные институты издеваются над женщинами, эксплуатируют женщин, преступно игнорируют женщин, — потому что они созданы мужчинами, чтобы приносить пользу мужчинам за счёт женщин.

Ярче всего взаимодействие мужецентричных институтов для поддержания мужской индивидуальной и коллективной власти наблюдается в медицине, религии и законе. Во всех них есть специальные установки и инструменты контроля, которые навязываются исключительно женщинам и женскому телу в момент зачатия, но при этом ничего подобного, что институционально навязывалось бы мужчинам, нет. И, поскольку мужчины имеют власть оплодотворять женщин путём принудительного пенисо-вагинального проникновения и изнасилований, они открывают двери вышеупомянутого институционального патриархального контроля над женщинами.

Это, разумеется, неслучайно. Сама жизнь женщины ставится на кон; женщина оказывается вынуждена изображать благодарность за крохи, брошенные с мужского стола — когда они немного ослабляют хватку, — но ничто не защищает её от риска, что даже эти крохи у неё заберут.

И, конечно, сфера науки тоже является патриархальным институтом. Поэтому сложно найти научно-образовательное учреждение, которое бы не продвигало патриархальные установки в принципе и конкретно в религии, медицине и особенно в законе. Система ценностей патриархата повторяет и воспроизводит сама себя через систему образования и научного знания, в которых патриархальная парадигма всегда, но предательски незримо занимает центральную роль.

Женщина как вещь

В патриархате женщин объективируют, то есть расчеловечивают, низводят до статуса вещи, предмета, который существует только затем, чтобы приносить пользу мужчине, делать его жизнь легче и приятнее и служить его интересам.

Мужчины используют женщин как настоящие вещи — так же, как тостер или щётку. Тостер полезен любителю хрустящего хлеба, а женщина полезна мужчине, который любит пенисо-вагинальное проникновение, которому нравится жить в чистом доме, которому удобно иметь личную секретаршу, организаторшу и аниматоршу, мать и воспитательницу его наследников.

Если тостер ломается, начинает пережигать хлеб или иначе не выполняет цели, для которой он был создан и приобретён, никому не жалко будет выбросить его, а взамен купить новый. Так и многие мужчины относятся к женщинам, которые заботятся о них и об их комфорте иногда на протяжении десятков лет.

Женщину, которая перестала «нормально работать», отправляют к психиатру или к гинекологу так же, как вещь отдают в мастерскую, чтобы проверить, можно ли её починить, и если да, то как скоро. Чтобы вернуть женщин в рабочее состояние и полезный патриархату строй, их «чинят»: лекарствами, процедурами, операциями… однако если женщина уже ни на что не годится (а решают это мужчины, определяя её роль), её выбрасывают как ненужный хлам.

Почему? Потому что восприятие женщины как вещи поддерживает власть мужчин.

В патриархате женщины низведены до предметов и существуют только затем, чтобы служить мужчинам, интересам мужчин и власти мужчин.

Женщины добросовестно служат мужчинам: сюда входит неоплачиваемое сексуализированное, домашнее, репродуктивное обслуживание, более дешёвая «женская работа» в сфере труда, а также сексуализированная и домашняя эксплуатация (торговля людинями, сексуализированное и домашнее рабство, проституция, порнография).

Труд женщины позволяет мужчине больше времени, внимания и сил уделять оплачиваемой работе и карьере и таким образом укреплять индивидуальное экономическое положение и превосходство. Женщина же, проводя всё больше времени в заботе о его детинях и доме, и всё меньше — на работе, теряет экономическую власть.

Мужчины постоянно крадут творческие идеи женщин и приписывают себе все заслуги: вспомним женщин, написавших книги, которые мужчины потом присвоили себе, или мужчин, которые использовали своих жён как бесплатных консультанток в деле, которое укрепит положение мужчины в обществе, за рамками семьи.

Труд и силы женщин постоянно отчуждаются на пользу патриархату и мужчинам и исчерпываются до дна. У женщин не остаётся сил на то, чтобы формировать собственную культуру, помогать подруга подруге или хотя бы самим себе.

Во всём мире мужчины используют женщин до последнего: женщин в прямом смысле насилуют до смерти, женщины переживают нежелательные беременности, от которых могут умереть (и умирают около 550 тысяч женщин в мире в год); жизнь и рабский труд в постоянных мучениях и стрессе, в жестоких условиях патриархата в целом и мужчин в отдельности приводят к болезням и доводят женщин до самоубийств.

Есть ещё один факт, который говорит сам за себя: внутреннее ощущение собственной ценности и перспективы заработка женщин, которых используют как вещи на пользу мужчине и власти мужчин, со временем падают, хотя они приобретают опыт и стаж, значимые во всех других контекстах. Это доказывает, что женщины — не работницы в обычном или юридическом смысле, а жертвы эксплуатации как в семье, так и в других корыстных сферах, таких как модельный бизнес, шоу-бизнес, проституция и порнография.

Женская культура; позитивные образы

В реальном мире и в его отражениях в медиа по-настоящему женоцентричных и дружелюбных к женщинам образов попросту не существует. Признавать или изображать женскую реальность, позволять нам прямо называть источник патриархального вреда или представлять лучшее будущее, в котором женщины свободны от полового, домашнего и репродуктивного рабства под властью мужчин — это против правил патриархата и, соответственно, системы патриархальной пропаганды.

Обнаружив в медиа вроде бы позитивный (или хотя бы нейтральный в отношении власти) образ, вернее всего будет спросить себя: «Как этот образ или посыл поддерживает мужские институты и мужскую власть?». Или, если проще, «Как это приносит пользу мужчинам?» — вопрос, который нужно задавать себе по поводу любых явлений в условиях патриархата. Если образ создан системой патриархальной пропаганды, ответ обязательно найдётся, и его следует изучить ещё глубже, пока не удастся увидеть за ним реальную цель патриархата.

Так, «позитивные образы» вероятнее всего найти в творчестве, блогах и комментариях женщин, которым изучение корня угнетения женщин мужчинами несёт больше пользы, чем вреда, и которые искренне заинтересованы в формировании женоцентричного образа будущего, в котором девочки и женщины будут поистине свободны.