Day 0

Спуская с примятой постели ноги, я не чувствовал пол. Я был Алисой в своей стране дураков, ноги все падали и падали с постели в тонкую нору, в
широкий колодец, в пасть дня. Пол вертелся и не хотел попадаться в ловушку ступней. Сонные пальцы потянулись к лицу в поисках глаз. Где они на этот раз?

Он помял кулачками веки, как делал это еще пацаном. Пальцы двинулись дальше, гуляя по отполированной поверхности недорогой
тумбочки, на задней стенке которой значилось 10 руб. 70 коп., его указательный и средний, на которых роились заусенцы, запах табака, капли
разлитого Кьянти и просто пыль, собравшаяся в густой комок, подцепили синюю пачку сигарет Pall Mall. Чиркая спичкой в темноте тяжело опущенных
век, он тянулся к запаху пороха соленой на вкус головки спички. Прикуривая, он спешил втянуть табачный дым как можно глубже, вот-вот, и спокойные
рецепторы зашуршали, заработали мысли, и ноги упали, наконец, на вполне конечный пол. Утро. Маятник качнулся. Хаос ушел, вот и космос,
просыпайся ленивый грек.
Пошарив ногой под кроватью, он нашел только один тапок, вдев в тонкое ушко свои пальцы, он захромал на кухню. Кофе кипел, лезвие гуляло по
шее, втопить бы покрепче и на полной скорости скользнуть по горлу, интересно скольким подошла бы моя кровь. Резус фактор отрицательный.
Горький кофе в чашке, чашка в луже горького кофе. Они танцуют вальс. Пританцовывая, он впрыгивал в новые ботинки и втискивался в узкое пальто с
вытертыми локтями. Черт, пропустил, большая ладонь пошарила по плохо выбритому подбородку.
Будто разжевывая стебель полыни, я плелся и плевался горькой слюной в стены. Вахтерша, ядовито посмеиваясь, открыла дверь.
Чайник зашипел на керосинке, в редакции было холодно и на редкость безлюдно.

Дожевывая резцами полынь, которой меня угостила дверь номер один, я толкнул дверь номер два. Она оказалась тяжелой, неповоротливой и
скучной. Ей не нравилось открываться, пружина ворчала и не поддавалась моему натиску. То ли мало каши ел, то ли горшочек мой плохо варил.
Дверь мне была не по силам. Что ж такое? И понесся весь мой запас проклятий, с неба упала капля и лопнула у меня на реснице. Потея от злости, я
снова упер свой новый ботинок в шершавый асфальт и подался вперед. Дверь номер два жалобно обняла меня, немощного сына и впустила.