Заметки об «Эта фарфоровая кукла влюбилась»
Эта фарфоровая кукла влюбилась — не только выдающееся произведение в жанре иясикэй-повседневности, но и ксеногостеприимный взгляд на косплей-отаку культуру и на поражающее, внемирное, ангелическое ощущение красоты в контексте выдающейся спайки между творческим безумием, любовью и невообразимым преображением.
Главное напряжение манги и анимэ лежит между юным мастером кукл хина нингё Годзё Ваканой и его одноклассницей-гяру Марин Китагавой (её имя на кандзи — 喜多川 海夢 — это и радость, и множество рек и морская мечта). Скромняга Годзё, проведший всё детство за куклами комплексует из-за того, что дело его жизни конвенционально «девичье» и не заводит друзей до техпор, пока Марин не находит его за швейной машинкой в школе и не приходит в восторг. Она просит его пошить ей одежду для косплея и на этой почве у двоицы завязываются дружеские и романтические отношения.
Годзё — будто сошедший из мемов про хорошего бойфренда образец неперформативного мужчины. Он всей силой пытается избегать сексуализации Марин, поддерживает её, и её друзей в их начинаниях по визуальной и психологической трансформации, никогда не осуждает своих знакомых ни за увлечения, ни за желание косплеить персонажей «не своего» пола, живо интересуется любым знанием о крафте и инженерном искусстве телесного преображения и пошива всё более сложных элементов одежды и аксессуаров. Марин со своей стороны — это не просто manic pixie dream girl, а полноценная героиня произведения, через чьё сияние и жизнерадостность косплей и трансформации у парочки выходят запредельного качества. Гендерные роли, мягкая маскулинность, психическое здоровье, принятие в произведении рассматриваются не как манифестарные агитки, но как жизненный опыт. Тихая тревога Годзё, открытая уверенность Марин, противоречие между традициями и свободой — все это присутствует в сериале и выглядит естественно.
Однако что побуждает полагать «Фарфоровую куклу» не просто хорошим ромкомом, но чем-то совершенно особенным является последняя арка манги, где Годзё создаёт для марин костюм каббалистического ангела Ханиила из гностической манги-аллюзии на «Берсерка» «Мандат Небес», где падший ангел Ханиил, поражённая и влюблённая в образ демона, который ей не суждено никогда больше увидеть, становится с ним единым целым и изгоняется из рая, спускается на землю с небес чтобы, по повелению злого бога-демиурга уничтожить человечество. Она шепчет слова любви своими красными губами, прежде чем избавить людей от их страданий, убивая их. Превращая их в отвратительные куски плоти и крови, она сидит на их трупах с жуткой улыбкой на лице, которая была зловеще красивой.
Реальный ангел Ханиил (в ангелологии и часто включается в списки как один из семи архангелов), согласно преданиям, был частым гостем в Вавилоне, общался со жрецами и делился с ними астрологическими, астрономическими и эзотерическими знаниями, обучил использовать энергию Луны, научил жрецов предсказывать будущее. Имя Ханиил или Анаэль происходит от еврейского Ḥēn (חֵן), что означает «милость, благосклонность, очарование» (качества, связанные с Венерой) + суффикс -ʾĒl, «Бог». К Ханиилу обращаются тогда, когда хотят избавиться от лени, приобрести любовь. В Средневековье Анаэля считали падшим ангелом. Он, якобы, имел две ипостаси — демона и змея. Анаэля, даже, называли тем змеем, который искусил Адама и Еву.
По мере создания костюма Годзёвпадает в торческое безумие, становится одержим ангелом, представляя её и марин как единый образ, мучается в поисках нужный матриалов, преодолевает усталость и впадает в отчаяние, отдававя всего себя творению. Сюжет, похожий на последнюю часть фильма «Андрей Рублёва/Страсти по Андрею» Тарковского Колокол, где литейщик Бориска по указанию великого князя Василий Дмитриевич руководит отливкой нового колокола для звонницы суздальского храма. Сперва мы предполагаем, что у Бориски есть некий секрет колокольной меди,
но как затем оказывается, никакого технического знания у Бориски не было и весь процесс отлития, сложнейших инженерных работ и руководства стройкой был им осуществлён в полубезумном состоянии резонанса с самой плотью материала, с природными потоками витальности техники, коинсидентально. Творение превзошло творца и сам гений одарённого человека стал тем, что как укротило природу, так и поставило его и её на один пьедестал возвышенного, ангелического, что нарушило обет молчания Андрея Рублёва.
Годзё видит Марин, полностью преобразившуюся в ангела, позирующую перед толпой фотографов на коспелей-ивенте. И тут происходит что-то столь же возвышенное и божественное. Сам сторителлинг в манге будто бы застывает вместе с Марин, её смертоносной улыбкой, её фанаты сходят с ума словно сошедшие со страниц вымышленной манги, повторяя лишь слова «принцесса, принцесса». Темпоральность замирает в такт легким движениям тела Марин, в динамике незримой власти красоты, кооторую она эманирует совершенно без каких-либо усилий.
«Я никогда не понимал людей, которые окружали Ханиила в манге, только для того, чтобы быть тут же убитыми. Почему они не убегали, почему улыбались? Я думал они были в шоке от страха, но я ошибался. Они не могли убежать. Всё-таки, перед ними явился ангел… Я так рад быть живым...», — говорит один из фотографов.
И я замер так же, мои глаза оцепенели на страницах меланхоличной улыбки Марин. Настоящее искусство — остановить время как внутри, так и снаружи произведения, шокировать не экшеном, а тягучей ошеломительной паузой, обоженствлённым молчанием, длящимся эоны. «Как на небесах, так и на земле».