Том 1 Глава 1 - Безумец - часть 7
Ночью я почти не сомкнул глаз. В конце концов, когда до рассвета было ещё далеко, я поднял тело с кровати.
Непроглядная тьма тяжело застилала пол. Я поискал у изголовья и наклонил стеклянную лампу. Масло, которое немного осело на дне, качнулось. Стоило зажечь огонь, как тусклое пространство вокруг прояснилось.
Голова, которая в течение нескольких часов то просыпалась, то впадала в дрёму, была тяжёлой. Мысли, что не стихали даже внутри вялого сна, опять нахлынули одна за другой. Медная монета, лежащая в пересохшем фонтане, снова всплыла в голове.
Я был в замешательстве. Прошлым вечером я подслушал болтовню слуг, мывших витраж на потолке в столовой. Две женщины спешно водили руками на высокой лестнице и не заметили, что я стоял снаружи коридора, который вёл в столовую.
Их разговор звонко звучал в ушах, словно он всё ещё продолжался: "До каких пор правитель Ибсена будет в Каллаке?"; "Наверное, уже не уедет после наступления зимы?"; "Говорят, герцогине Каллака не нравится, что на территории внутренних стен есть чужаки", "Слышала, что дворец каждый день ходит по тонкому льду, ведь канцлер в открытую задала ему вопрос до каких пор он будет в Каллаке"; "Что поделать, неужели до возвращения главнокомандующего кто-то осмелится изгнать это внебрачное дитя, говорят, что королевские рыцари скрипят зубами от злости и досады, когда его рыцари прогуливаются по территории внутри крепостных стен…”. “Как бы то ни было, герцог Ибсена, несмотря на его происхождение, является героем войны”. “Скорее всего он останется до прихода весны?”. “Ещё слышала, что его планируют отправить на севере Йорка, чтобы сдерживать их войска”.
Примечание: если кто-то запутался в стенах, то в конце главы на рисунке 1 схематично изобразила размещение людей внутри стен крепости.
Долго сплетничающие служанки стали говорить ещё тише: “Что за причина, по которой он остаётся в Каллаке, хоть и упорно получает такое обращение?”, “Ведь очевидно…”.
Мои мысли на этом прервались. Я поднялся с кровати.
Примечание: выше уже поднимался, но автор написала об этом два раза.
Я вышел за дверь с лампой в руках. Время было ближе к ночи, чем к рассвету. В ещё не проснувшемся поместье было тихо. Тусклый свет лампы слабо освещал коридор.
Мой шаг, словно шаг пьяного человека, то несколько раз ходил из стороны в сторону, то останавливался. Я застыл в центре коридора и опять сделал шаг, затем опять остановился и долго смотрел на тёмную стену.
Наконец, мои ноги достигли конца коридора. Гербы Гленборгов и Каллака, которые были расположены в один ряд на поверхности входной двери, сверкали в свете лампы. Я долго смотрел на герб Каллака, который представлял из себя две скрещенные рукояти лука. В прошлом этот герб украшал и мою одежду. Вместе с гербом Гунтрама, на котором изображена стрела, пронзающая сердце.
Предыдущий герцог Каллака не имел детей. Взамен он ценил меня, его племянника. Я вспомнил радость и восторг того момента, когда он сказал, что передаст мне титул Гунтрама, который обычно передавался по наследству. Эти прекрасные дни прошлого, в которых я искренне верил, что весь Каллак станет моим...
Я угрюмо склонил голову. Кончики моих пальцев, которые ощупывали выгравированный герб Каллака на стеклянной двери, бессильно опустились.
Толкнув дверь, я вышел на улицу. Холодный влажный воздух быстро накрыл меня и проник за воротник. Кажется, опять шёл снег. Я поёжился и выдвинулся небольшим и быстрым шагом.
В восточной части неба поднималась тусклая заря. Тёмные тучи окрасились в блеклый молочный цвет, и бледно-золотой кусочек рассвета осветил красную смотровую башню восточных Красных Ворот.
Мои шаги ускорились, затем тут же замедлились и после опять ускорились.
Моя походка была безумной, как и моя безумная голова.
Я вышел из прохода между камелиями, которые сверкали зелёными листьями. Ноги тяжелели по мере приближения к наружному коридору.
Примечание: пожалуй, надо было пояснить раньше — в новелле есть два типа коридоров: коридор, который находится внутри здания, и коридор, который находится снаружи здания. Последний буду теперь называть наружным коридором.Как выглядят коридоры показано на рисунке 2 в конце главы
В попытке хоть как-то вернуть свои воспоминания, я в отчаянии крутил головой. Стараясь игнорировать головную боль от насекомого, которое постепенно пожирало мой мозг, я исследовал воспоминания словно слепой, касающийся ноги слона. Но в моей несвязной памяти не было того, что я искал.
Примечание: 맹인이 코끼리 다리를 만지는 (словно слепой, касающийся ноги слона) — идиома (на удивление не корейская, а родом из Индии), которая означает, что невозможно судить по одной части о целом предмете.Пример: один слепой, коснувшись ноги слона, сказал, что это колонна, а второй слепой, коснувшись хобота слона, сказал, что это змея. На русском языке можно прочитать притчу, введя в гугле «притча Слепые и слон».
Внезапно страх тяжестью лёг на плечи.
Мои воспоминания неполноценны. Никто не знает, когда приступ безумия снова меня настигнет. Даже главный маг лишь молчал.
Хотелось у кого-нибудь спросить. О том, что я забыл. Но после того дня два года назад все люди, которые были моими близкими друзьями, или покинули Каллак, или умерли.
Престарелый повар, лицо которого приобретает странное выражение каждый раз, когда он смотрит на меня, кажется, он чём-то знает, но не могу себе представить, что я поймаю его и буду выспрашивать о том, что, возможно, было между мной и правителем Ибсена. Не говоря уже о Листере, лицо которого искажается, стоит ему только услышать хоть одно слово об Ибсне, да и отсутствующей сейчас Лисбет я тоже подобный вопрос задать не могу.
Казалось, будто кто-то грубо сдавил моё сердце пятью пальцами. Задыхаясь, я долго стоял на одном месте. Страх, что сейчас может проявиться моё безумие, накрыл меня, словно приливная волна.
Спустя длительное время я схватился за края одежды на груди и глубоко вдохнул и выдохнул. Смешно, но мне вспомнилось лицо того негодяя. Лицо человека, который внезапно сел передо мной на колени и возился голыми руками с моими ногами словно это было в порядке вещей… Вновь вспомнились ощущения о том, как он невозмутимо потянул в рот пальцы моих ног.
В конце концов я дошёл до фонтана. Опустив голову, я посмотрел на его подножие: на дне высохшего фонтана меж зёрнышков песка тихо лежала одна блестящая медная монета.
Я опустился на колени и, усаживаясь на пол, вытянул руку. На кончиках пальцев ощущался холод металла. Долго сомневаясь, перевернул монету. На её обратной стороне отчётливо виднелось изображение наконечника стрелы. Посмотрев на него, я прикусил губы и опять перевернул монету. На этот раз показалась лицевая сторона, на которой был выгравирован лук с направленной стрелой.
Мой разум блуждал в смутных воспоминаниях. В памяти всплыли кварцевые рудники шесть лет назад, о которых говорил Джиёд, и сияющий золотом рассвет, который я видел во сне. Однако каждый раз, когда я пытаюсь в отчаянии рыться в воспоминаниях, блуждая и воскресая прошлые дни, итогом воспоминаний всегда является та ужасная ночь два года назад. Той ночью приступ моего безумия проявился в первый и, к счастью, пока что в последний раз.
Края глаз начало жечь. Я поднял руку и с ненавистью уставился на свою ладонь. Та рука, что толкнула отца в спину. Раздробленное тело отца, лежащее словно клочок бумаги внизу длинной лестницы.
Я опять опустил руку. Кончики пальцев коснулись слегка шероховатой поверхности мраморной плитки и холодной медной монеты.
Я презренный раб, безумец, ужасный грешник, который собственными руками убил своего отца. Даже если между мной и ним действительно была большая любовь, теперь я больше не могу на это надеяться. Как бы мне не было хорошо в его объятиях, насколько бы не были тёплыми его руки, какими бы сладкими не были его губы — всё это мне не дозволено.
К тому же что насчёт него? Бастард, полукровка Ибсена, рождённый рабом. Кроме того, этот человек по окончанию зимы покинет Каллак.
Медленно отвернувшись от фонтана, я покинул наружный коридор. Однако перед проходом, который вёл из коридора, мои шаги резко остановились.
Я глубоко вздохнул. И, опять развернувшись, быстро побежал к фонтану, даже не обратив внимания на ноющую боль в левой ноге. Наклонившись, я поднял монету. Крепко сжав холодный металл, я долго ждал, пока ему не передалось тепло моего тела. И лишь после этого положил монету. Так, чтобы был виден наконечник стрелы на обратной стороне.
В этот момент внезапно нахлынула грусть. Все окружающие меня вещи были печальны, и одновременно с этим моё безумие было мне настолько ненавистно, что хотелось его уничтожить. Но как мне быть если это безумие в итоге является частью меня?
Я принял решение, что просто буду счастлив хотя бы до конца этой зимы.
Над Восточными Красными Воротами понимался рассвет. Золотые солнечные лучи окрасили всю восточную крепостную стену в светло-красный цвет. Фиолетовые облака медленно посветлели, и в небе поднялась бледная заря. Наблюдая за этим, я не спеша вернулся в поместье Гленборгов.
Поместье пробудилось ото сна и готовилось к новому дню: во внешних и внутренних коридорах торопливо ходили слуги, со двора доносился звук доспехов прогуливающихся рыцарей.
Я направился к кухне. От повара я получил суп из кукурузы и овсянки да мягкий хлеб с изюмом. Пожилой повар отрезал мне один кусочек сливочного масла.
В моей душе, которая до этого неистовствовала, словно море с ветром и волнами, теперь было до странности спокойно.
Я думал только о медной монетке, которая в итоге была перевёрнута. Через пару мгновений я нарочно затолкнул в дальний угол головы эту мысль и направился к месту проживания Листера.
Листер был необычайно сдержан. Наверное, он сожалел, что прошлым вечером, осматривая мои ушибы, он насильно разорвал мою одежду. Думая так, я молча омыл его руки и ноги и причесал его волосы.
Проглатывая круглые пилюли, я думал о моём безумии, о головной боли и о насекомом в моей голове. Однако лекарство сразу же подействовало, и всё это было забыто.
