Том 2 Глава 2 - Короткая зима - часть 5
Время протекало мирно. В каллакской крепости ничего не происходило.
Основной этап ремонта, который долгое время был головной болью герцогини Каллака, благополучно завершился. В связи с чем лицо Листера сияло.
Ремонтировать и неустанно следить за внешней стеной, которая была ровесницей тысячелетней истории Каллака — это одна из самых главных обязанностей. Листер был удостоен похвалы от герцогини Каллака за свой вклад, который позволил благополучно завершить ремонт, и вдобавок к похвале ещё получил от герцогини несколько драгоценностей. Вызвав меня к себе, Листер распахивал каждую шкатулку с драгоценностями, хвастаясь тем, насколько изыскана корона из нефрита, как ярок и прекрасен синий цвет аквамаринового ожерелья, насколько огромен алмаз в кольце.
Я долго смотрел на его драгоценности. Не то, чтобы я сильно желал ими обладать, просто вспомнилось, что в прошлом у меня было так много драгоценностей, что они встречались везде, куда ни посмотри. Не знаю, может быть, хотелось бы получить хотя бы одно...
Листер, словно прочтя мои мысли, хихикая закрыл крышку шкатулки с драгоценностями прямо перед моими глазами. “Какой-то раб жаждет дорогих сокровищ?” — не забыл он придраться ко мне. И вдогонку пригрозил: "если хотя бы одна драгоценность исчезнет, естественно, спрошу с тебя".
Словно алчность моей души была выставлена напоказ… Я уставился в пол от стыда.
Зима быстро подходила к концу.
Изредка, когда синее небо мелькало меж чёрных туч, сердце сжималось от предчувствия приближающейся весны. Но поток чёрных туч, скрывающий солнце, вместе с хлынувшей снежной крупой тут же успокаивали моё сердце.
Когда впервые за долгое время показалась синева неба, лениво-безмятежная, словно глубокая и широкая река, атмосфера каллакской крепости за секунду перевернулось с ног на голову. В этот день работники крепости устроили стирку накопившихся вещей и под показавшимися солнечными лучами развесили постельное бельё и одежду. Белая ткань на одной из сторон крепостной стены развевалась, словно флаг.
Когда люди оставались наедине, то они перешёптывались о чём-то, близко склонив головы друг к другу.
Мне было любопытно, о чём шептались, и я заглянул в самое подходящее для меня место поиска сплетен — на кухню. Я не мог расспросить напрямую, и несколько раз то подходил к порогу кухни, то уходил, в итоге у молодой кухарки лопнуло терпение, и она подозвала меня, махнув несколько раз рукой.
Когда я подошёл к ней, словно только этого и ждал, она быстро огляделась по сторонам. На кухне в это время была только юная служанка, которая мыла посуду. Спровадив это дитя за водой, кухарка осторожно наклонила голову ко мне и быстро зашептала:
— Говорят, что герцог Ибсена возвращается.
При этих словах мои глаза увеличились.
— Эм, как бы сказать. Что могут знать такие слуги, как мы? Вот только...
Она замолчала на середине фразы. Я весь извёлся и в итоге надавил на неё:
— В Сёдергране случилось несчастье. Карета соскользнула с заснеженной дороги...
Стало трудно дышать, моё учащённое дыхание вырвалось сквозь губы. Кухарка покачала головой.
— Госпожа Селси. Вместе со своим сыном... Произошло несчастье. Наверное, лошади Кирдары не привыкли к снежным дорогам. Если бы на их месте были бы лошади Каллака, этого бы ведь не произошло? Кроме того, семирогие драконы настолько бесполезны в покрытом снеге каньоне, что, как я слышала, даже обломков кареты не смогли найти?
Мой мозг быстро зашевелился, и закружилась голова.
— Селси? И её сын? Карета соскользнула, тогда…
— Да, очень жаль, — её голос стал тише. — Но, правде говоря, это ведь к счастью. Я слышала, что катастрофа произошла до того, как Селси пересекла горный хребет Таналан и попала к нам. То есть до того, как наша сторона, герцог Ибсена, успел встретиться с ней. Очень жаль погибшую герцогиню, но... Ах, какой кошмар! Ведь ещё чуть-чуть, и, возможно, могла начаться война с Кирдарой? — она сильно сжала челюсть и осторожно на меня посмотрела. — Вы же не станете говорить нашему милорду, что я рассказала вам об этом?
— Безусловно, — кивнул я. — Спасибо.
— Нет, просто… — она ненадолго замолчала и покачала головой. — Какое облегчение, что герцог Ибсена возвращается живым и здоровым. Множество людей избегают его и называют бастардом и сыном рабыни, но не я.
Губы кухарки зашевелились, будто она хотела добавить что-то ещё, но в итоге она лишь несколько раз покачала головой и затем в её глазах промелькнула улыбка.
Я не стал расспрашивать. Даже поделившись пересудами, она уже слишком много для меня сделала.
Я покинул кухню до возвращения остальных людей.
Слова, сказанные той пасмурной ночью, когда мы виделись в последний раз, эхом звучали в моей голове.
«К тому же, поскольку лошади Кирдары вместе с их кучерами не привыкли к заснеженным дорогам Великого каньона, то если карета соскользнёт, ох, увы. Как же жаль... Наверняка с ними будет и её маленький сын».
Мои ноги остановились прямо в центре коридора.
Чувство реальности покинуло меня, словно перед моими глазами ударила молния, было ощущение, будто пол уходит из-под ног. И в противовес ощущениям, разум внезапно прояснился. Мой мозг, разъедаемый помешательством, завращался с нехарактерно быстрой для него скоростью.
Муж Селси — сын престарелого герцога Кирдары. В отличие от его братьев и сестёр, её муж родился с физически здоровым телом, а также был превосходным рыцарем. К тому же он станет следующим Великим правителем Кирдары. Союз между Восточным Каллаком и Кирдарой тоже стал бы прочнее. Возможно, именно эту цель и преследовали герцог Стробина, отец Селси, и предыдущий герцог Каллака, когда намеренно выбрали этого мужчину в мужья Селси. Однако, если погибли Селси и её сын, наследник Кирдары...
Холодный пот заскользил по шее.
Обстановка в Кирдаре уже не та, что раньше. Говорят, юные драконы, воспользовавшись болезнью престарелого правителя Кирдары, ищут повод, чтобы перегрызть друг другу глотки. И по слухам карета, в которой были Селси и её ребёнок, соскользнула с заснеженной дороги прямо перед тем, как пересечь границу.
В этом случае какая сторона ответственна за их смерть?
Нет... Какая из сторон спланировала их смерть?
Внезапно на южной стороне коридора воцарился хаос. Несколько слуг побежали по коридору к южным воротам. Я тут же пришёл в себя и поспешно последовал за ними.
Кажется, в резиденцию вернулся её хозяин.
Однако Листер вернулся раньше положенного. Солнце всё ещё было высоко в небе.
Посреди бурной суматохи раздались звуки лязганья стальных доспехов, звуки удара меча о наручни, громкие крики и гул раздражённых голосов. Листер вёл рыцарей и только что пересёк ворота. Его лицо было мрачным. Он о чём-то тихо и быстро говорил с другими рыцарями, которые поспешно следовали за ним. Я опустился на колени между слуг.
Листер, отдававший какие-то приказы своему помощнику, остановился на миг передо мной.
— Возьми вино, горячее полотенце и иди в мою комнату.
Отдав приказ, он прошёл мимо меня. Вздыхая, я поднялся.
Как Листер и приказал, я пришёл в его покои, неся поднос с горячим полотенцем и вином, однако Листер был не в спальне, а в гостевой комнате вместе с несколькими рыцарями. При виде меня лице одного из рыцарей отразилось недоумение. В юных глазах промелькнуло замешательство: должен ли он поприветствовать меня, преклонив колени, как это было в прошлом, или же он должен отнестись ко мне как к рабу.
В итоге он не выбрал ни один из этих вариантов. Просто отвернулся, игнорируя меня. Он сделал то же самое, что делали и все остальные рыцари.
— Сказали, что это мы виновны в произошедшем с Селси?
— Хах! Они издеваются! В конце концов этого ведь те ослы не смогли её защитить! В конечном счёте разве всё произошло не до того, как они пересекли границу?
— Было сказано, что необходимо продолжать поиски, возможно, кто-то выжил.
— Ненормальные! В это время года! В каньоне Таналан! Что знают столичные идиоты о Великом каньоне!
Громко кричал Листер. Увидев меня в дверях, он коснулся правой рукой виска, нахмурился и жестом отпустил рыцарей.
— Позже поговорим. В первую очередь... Ха, Подготовьтесь к отъезду. Ничего не поделать, это приказ герцогини Каллака. Сказано обыскать в разгар зимы Великий каньон и найти хотя бы все обледеневшие трупы, — съязвил он.
Рыцари ушли, и Листер поманил меня рукой. Подойдя к нему, я налил в стакан алкоголь и поставил на небольшой столик полотенца, от которых до сих пор поднимался горячий пар. Листер привычным движением протянул мне свои ноги. Опустившись на колени, я снял с него обувь и вытер его ноги полотенцем.
Листер пил алкоголь, не проронив ни слова. Когда я обернул его пятки полотенцем и мягко потёр, он неожиданно заговорил:
— Селси мертва. Её сын тоже, — я уже слышал об этом и молча кивнул. — Сказали, что необходимо продолжать поиски, возможно, кто-то выжил на стороне Кирдары... Хах! Это бессмысленно! Быть не может, чтобы люди, пропавшие в это время года в Великом каньоне, выжили! Ненормальные!
Он негромко выбранился и поднёс стакан с алкоголем ко рту. Его кадык дёрнулся. Спустя краткое время Листер вновь заговорил:
Моя рука на мгновение остановились. Всего на несколько секунд, однако проницательный Листер это заметил и негромко, яростно выбранился.
— Почему я должен переживать за того человека.
Я сделал, как мне велели: покорно поднял голову и посмотрел на него. Листер медленно изучал моё лицо. Словно пытаясь заглянуть в мою душу... Я смотрел с максимально равнодушным видом. Сердце колотилось, но я не хотел, чтобы он это заметил, даже если придётся умереть.
Спустя пару мгновений Листер вздохнул так, словно силы покинули его.
— Верно. У тебя нет причин, чтобы переживать за того ублюдка.
— Почему ты думаешь, что герцог Ибсена убил Селси?
Листер настолько сильно ударил медным стаканом по столу, что раздался звук "стук". Пролилось несколько капель вина.
— Селси — жена наследника Кирдары. Её сын — единственный внук престарелого герцога! Он — преемник Кирдары! Будет ли этот ублюдок просто смотреть на то, как укрепляется союз между Кирдарой и его отцом? Этот выродок... Если бы ты знал о его агрессивном поведении в тронном зале в последние дни... Хотя зачем тебе об этом знать, чёрт.
Обтирая полотенцем его ноги, я сосредоточился на том, чтобы запомнить как можно больше его слов.
— Это ибсеновское отребье... Неблагодарный, бастард, так поступить с сестрой, которая связана с ним кровью...
— Но пока что это ведь не подтверждено? Кроме того, карета ведь разбилась на территории Кирдары.
— Не подтверждено, — ответил Листер с ноткой сарказма в голосе. — Но этот выродок недавно переместил свою армию на восток Ибсена. На восток Ибсена! Со стороны Стробина. И кто же находится в Стробине? Конечно же там проживает только отец этого отребья... Правитель Северного Стробина и Сёдерграна, который предан Каллаку.
— Верно! Армию! Этот поступок сродни измене. Проклятье, этот ублюдок утверждает, что выслеживает то, что осталось от варваров Ибсена, но... Что за чушь? Он ведь сам родом из отребьев Ибсена! Всё очевидно! Он там для того, чтобы контролировать своего родного отца! Разве такой человек оставит в покое Селси и её сына?
Но ведь тем, кто первым собирался его убить, был ты… Слова поднялись до гортани, но я сдержал их.
— К тому же ходят разговоры, что этот выродок находится в тайном сговоре с Кирдарой.
Лишь после того, как Листер наполнил стакан вином, я заговорил:
— Тайный сговор? Кирдара ведь наш союзник ...
— Союзник союзнику рознь. Внутри Кирдара разобщена, и этот ублюдок наверняка собирается воспользоваться предоставленной возможностью.
На его лице отразилась ненависть. Необычайно сильная ненависть. Мне не было понятно откуда она могла взяться, ведь Листер редко сталкивался с Джиёдом лично. Джиёд ещё с детства почти всё время проводил на поле боя и имел мало точек соприкосновения с Листером, который родился в Гленборге и вырос в каллакской крепости. Я недолго поразмышлял об этом спорном моменте и пришёл к выводу, что ненависть Листера связана с его личной неприязнью к ибсеновскому роду.
Листер сделал подряд несколько глотков и опустил стакан.
Судя по всему, он собирался встать, поэтому я убрал полотенце с его ног и опять надел на них обувь. Он без колебаний поднялся с кресла, я быстро принёс его мантию.
— В течение некоторого времени меня не будет. Я участвую в поиске Селси и её сына в Сёдергране, — с неохотой выдал он.
Услышав это, я непроизвольно поднял голову. Лицо Листера помрачнело.
— Что? Счастлив? Ведь не увидишь моё лицо?
Я не мог ответить “да”, но и не мог соврать, сказав “нет”. Вновь опустив голову, я нащупав застёжку от плаща и защёлкнул её на плече. Вытянув руку, Листер схватил меня за подбородок. Когда он провёл большим пальцем по углублению между подбородком и нижней губой, по моей коже пробежали мурашки, но я сдержался.
— Веди себя хорошо. Если начнёшь вести себя так же суетливо, как раньше, пока меня не будет... Ты ведь помнишь?
От его безжалостных слов моё тело задрожало. Я поспешно кивнул. Но перед его уходом я не вытерпел и в итоге спросил:
— В таком случае герцог Ибсена возвращается в Каллак?
Кажется, этот вопрос вывел Листера из себя. Его губы скривились.
— Что? Почему ты этим интересуешься?
— Нет, просто…Просто слышал о нём в разговорах.
Я подумал, что совершил ошибку, и мой голос стал тише. Стоявший в дверном проёме Листер развернулся и подошёл ко мне. Положив руку мне на плечо, он опустил голову и приблизил своё лицо. На его губах заиграла странная улыбка.
— Зачем тебе об этом знать, Сланн?
— Просто интересно, люди только и говорят о том мужлане, поэтому...
— Что ж, я не могу ничего поделать с любопытством черни, — Листер улыбнулся. — Похоже, ты чувствуешь с ним родство, раз этот выродок тоже выходец из рабов? — сказав это, Листер надолго хихикал. — Но тебе не стоит обращать внимание на такие бесполезные вещи. Только один шанс тысячи...
Он ненадолго сомкнул губы и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был полон ненависти. Я поспешно опустил голову. Страшно. Я ненавидел себя за то, что с того дня всякий раз робел перед Листером, но моё тело меня совершенно не слушалось. Чтобы скрыть дрожащие руки, я крепко вцепился в край одежды. Тук-тук — Листер слегка постучал пальцем по моей щеке.
— Если я хотя бы раз увижу тебя с тем выродком, или нет, если я хотя бы услышу о чём-то подобном... Если так интересно, что произойдёт потом, то что ж, можешь попробовать, — Листер, громко засмеялся, словно он был в прекрасном настроении, и опять отвернулся от меня. — А, и отвечая на твой вопрос — нет. Тот выродок не вернётся сюда. Герцогиня Каллака никогда не разрешит этому выродку пересечь ворота крепости. Передай это любопытной черни.
Я долго в ошеломлении стоял в пустой комнате, которую он покинул. Затем, услышав, как кто-то вошёл в коридор, я словно от удара молнии пришёл в себя и выбежал из комнаты.
С тех пор, как Листер отправился на поиски Селси и её сына, моё время протекало скучно и без каких-либо происшествий, независимо от того, что происходило за стенами каллакской крепости.
Из каньона Таналан не было хороших вестей.
Делегация Кирдары несколько раз посещала каллакскую крепость с мрачными лицами. Каждую ночь я оставлял дверь слегка приоткрытой, чтобы сквозь щель подслушивать разговоры людей.
Доносились разные слухи: рыцари, прибывшие из Кирдары, вели себя отвратительно в тронном зале; Герцогиня Каллака была в ярости; в Каньоне Таналан поиски проходят безрезультатно; без вести пропал поисковый отряд, попавший в снегопад; ну, хотели найти хотя бы трупы, но, кажется, вместо этого становится только больше погибших...
Если люди оставались наедине, то говорили о поисках в каньоне Таналан. Однако отвратительное любопытство, беспокойство и страх в людском шёпоте с течением времени поугасли.
Похоже, что в итоге поиск завершился ничем.
Как бы то ни было, я не мог знать всех подробностей.
Когда Листер вернулся, в крепости царила мрачная атмосфера. Но с течением времени люди вернулись к повседневной жизни, словно ничего и не произошло.
Однажды ночью, после того как позаботился о ложе Листера, я возвращался в свою комнату по северному внешнему коридору. Поёжившись от ледяного ночного воздуха, я невзначай поднял голову. Молочного цвета млечный путь растекался по ночному небу. Между облаков, окрашенных в тусклый сине-зелёный цвет, мерцали оранжевые созвездия, образованные из соединённых разрозненных точек. Я непроизвольно остановился.
Стрела — созвездие, которое предвещало о наступлении весны. Когда яркий, оранжевый наконечник стрелы чётко указывает на юго-запад, то зима отступает, и в восточный Каллак приходит весна.
Я долго смотрел в небо застыв на месте.
Грудь сдавило, словно кто-то просунул руку сквозь мои лёгкие и схватил моё сердце. Голова обессилено опустилась. Между плитками из белого шпинеля виднелся едва заметный иней. Этот тусклый иней словно сообщал о конце зимы.
Вот так и наступил конец зимы. Прошептав про себя эти слова я вновь продолжил свой путь. Каждый шаг на обратном пути в комнату давался с трудом.
На следующее утро я набрался смелости и первым заговорил с Листером.
Как только я обратился к нему, лицо Листера тут же приобрело странное выражение. В последнее время я был сдержан с ним при разговоре, так что прошло действительно много времени с тех пор, как я начинал диалог первым.
— Что за дела заставили вас первым раскрыть свои драгоценные уста? — сыронизировал Листер.
Его реакция была ожидаемой, но на деле, когда я увидел его искривлённое ухмылкой лицо, моя смелость угасла, словно угли посреди залитого водой пепла. Опустив голову, я уставился в пол. Колебания не были долгими. Всего пару секунд. Тем не менее Листер не смог вытерпеть даже эти несколько секунд и поторопил меня:
— Что такое? Говори. Ты же сейчас окликнул своего хозяина не для того, чтобы сообщить, что тебе скучно? — спросил он грубым голосом.
Я с трудом опять поднял голову. На удивление лицо Листера, в отличие от его голоса, не было раздражённым. Один из уголков его губ слегка приподнялся, и показалась приятная улыбка, которую я мог увидеть в те далёкие времена, когда мы называли друг друга друзьями. Эта улыбка придала мне смелости.
— В последнее время мне немного тоскливо на душе... Могу ли я в полдень ненадолго выйти наружу прогуляться?
— Прогуляться? — брови Листера нервно дёрнулись.
— Я не буду уходить далеко. Просто буду в безлюдном месте неподалёку…
Листер оглядел меня с ног до головы. Его взгляд, казалось, пытался разглядеть были ли у меня иные намерения. Спустя минуту молчания он хихикнул.
Я слегка выпятил губы. Но тут же напомнил себе, что сейчас стою перед Листером, и взял себя в руки.
— Ты ведь до этого говорил. Если я буду бродить на улице без твоего ведома...
На этом месте я больше не мог вымолвить ни слова. Листер хихикнул, когда, не закончив фразу, я опустил взгляд.
Он приблизился ко мне и коснулся пальцами моего плеча. Начав с кончиков пальцев и затем медленно всей ладонь сжал моё плечо. Не разжимая ладони, он несколько раз провёл по моему плечу вверх-вниз. От этого странного ласкового движения по шее побежали мурашки. Сразу же захотелось стряхнуть его руку, но я сдержался, опасаясь, что от подобного действия и настроение Листера опять испортится, и я не смогу получить разрешение даже на коротенькую прогулку.
— Верно. Говорил, — он посмотрел на меня и в его зелёных глаза промелькнула еле заметная улыбка. — Поэтому хочешь получить моё разрешение? По какой причине ты сегодня столь любезен?
Тон его голоса был таким, будто бы он насмехался надо мной. Я прикусил губу и опустил голову.
— Если не хочешь давать разрешение, то и ладно.
Сказав это, я оттолкнул его руку, которая касалась моего плеча. Однако он не только не отпустил, но и наоборот, другой рукой схватил меня за подбородок.
— Ого, — он цокнул, словно имел дело с маленьким ребёнком. — Какой же ты нетерпеливый. Да подожди ты.
Затем он наклонил голову и долго смотрел на меня. Поскольку он держал меня за подбородок, у меня не оставалось иного выбора, кроме как сохранять с ним зрительный контакт. От тревоги мышцы спины и шеи сковало.
— Что… — его палец нежно скользнул по моему подбородку. От этого действия я вздрогнул. — Перестань.
Я приготовился к его негодованию и оттолкнул, но Листер, только захихикал, словно мои действия его забавляли.
— Дай-ка подумать. Ладно, говоришь, прогулка? И куда ты собрался?
Слова об отказе сразу вылетели из моего рта без участия мозга. Глаза Листера сузились.
— Такой чувствительный. Просто будь паинькой.
Поскольку он не отпускал меня, то я всё больше и больше приходил в замешательство. Мой голос немилосердно дрожал:
— Я хочу поразмышлять в одиночестве. Подышать свежим воздухом и...
Лишь после этих слов Листер отпустил меня. Я поспешно отступил назад на несколько шагов. На лице Листера отразилось недовольство.
Я ничего не ответил и опять опустил голову.
Через несколько секунд Листер заговорил:
Услышав еле-еле выданное разрешение, я внезапно поднял голову. Листер пожал плечами.
— Не пойду. Просто немного погуляю по тем местам, где нет людей, и вернусь.
Когда я покорно кивнул, уголки губ Листера приподнялись, и он улыбнулся. Весь его вид говорил о том, что он весьма доволен тем, как я веду себя — словно послушный пёс.
— Хорошо. Будь всегда таким хорошим мальчиком. Ведь сам всё понимаешь? Если хочешь что-то сделать, то тебе следует получить моё разрешение... Если будешь вести себя, как сейчас, то между нами не будет ситуаций, из-за которых нам придётся повышать друг на друга голос, не так ли?
Он как обычно начал нести какую-то чепуху, но, поскольку мне дали разрешение на прогулку, я на это лишь кивал головой со словами "ага-ага".
Когда Листер ушёл, я поскорее покинул резиденцию.
Я замедлился только когда достиг прохода из камелий у внутренней крепостной стены. Здесь никого не было, лишь тихий холодный ветер покачивал блестящие листья камелии. Медленно шагая, я достиг пустынного коридора. В безлюдном коридоре и в прилегающим к нему дворе перекатывалось несколько сухих листьев, а в тени под фонтаном скопился не до конца растаявший снег.
В отличие от предыдущего раза, снег внутри фонтана растаял, обнажив высохшее дно. Я обвёл взглядом покрытое пылью дно фонтана. Мой взгляд привлёк отблеск, мерцающий под тусклыми солнечными лучами. Я опустился на колени и протянул руку. Кончики пальцев коснулись холодной медной монетки.
Я негромко вздохнул. Пар от дыхания тут же растворился в холодном воздухе.
Я повертел монетку в ладони. До тех пор, пока холодная, замёрзшая медь не впитала тепло моего тела и не стала чуть тёплой. Монетка перекатывалась на ладони, и то появлялась сторона с наконечником стрелы, то опять показывалась сторона с направленной стрелой.
И лишь много минут спустя я положил монету. Кончики пальцев, касающиеся монетки, долго колебались, и затем нехотя оторвались от поверхности металла. От острого наконечника стрелы, который был выгравирован на медной поверхности, отразился солнечный свет.
Я больше не смогу прийти сюда снова после захода солнца как раньше, но...
В любом случае Джиёда нет в Каллаке…
Десятки оправдательных предложений то распадались на десятки отдельных слов, то вновь сливались воедино, появляясь и исчезая в моей в голове.
Мне надоело моё малодушие. Я раздражённо опять перевернул монетку. Когда показалась её лицевая сторона, я быстро поднялся.
Из-за солнца, совсем немного сместившегося к западу из середины неба, у моих ног возникла небольшая тень, и в это же время я ощутил какую-то вибрацию под подошвой правой ноги. Я с подозрением приподнял правую ногу.
Что-то чёрное и скользкое быстро ползло по моей стопе. Изначально я решил, что это было членистоногие, типа многоножки, но это было не оно. Существо было похожее на змею, толщиной в два моих пальца. Однако это была и не змея. У существа была тёмная-синяя грива и длинное туловище, покрытое блестящей, чёрной чешуёй. Я был в изумлении от дальнейшего. Верхняя часть тела существа обвила мою стопу, а нижняя часть была погружена в тень от моих ног. Будто существо могло подняться только из тени.
Я учащённо задышал. Колени задрожали. И только когда боль пронзила левую лодыжку от того, что я непроизвольно напряг ногу, я вскрикнул. Однако этот крик был настолько тихим, что даже я его едва расслышал. Это было скорее к счастью. Изо всех сил собравшись с мыслями, я попытался отдёрнуть ногу.
Но в этот момент чёрная змея ещё сильнее вытянула своё тело из тени, обвила мою лодыжку и поползла по ней. Затем...
Это существо было иллюзией, которую создало моё безумие?
Тяжело дыша, я поднял взгляд наверх и затем опять опустил вниз. Я надеялся, что эта ужасная иллюзия исчезла, и лобная доля головного мозга опять вернулась в своё временное стабильное состояние.
Примечание: Лобная доля головного мозга отвечает за принятие решений, произвольные действия, организацию действий и планирование, контроль сложных интеллектуальных процессов (речь, решение задач, планирование будущего).
Однако змея по-прежнему была здесь. Сквозь штаны отчётливо чувствовалось, как она сжимает мою щиколотку. Я прикусил губу и поднял взгляд наверх. Это всего лишь иллюзия, которую создало насекомое, елозившее внутри моей черепной коробки. Наверняка это совместная работа головной боли, таблеток и моего изъеденного головного мозга. Так рационально рассуждая, я передвинул ногу, полностью игнорируя вес и ощущения отсущества.
[Господин Сланн. Да что же такое, вы сейчас меня игнорируете?]
Этот голос, так похожий на голос Исмиона, тоже создало моё безумие...
[Господин Сланн! Это я! Исмион! Это моя химера для связи! Вы можете посмотреть сюда?]
Игнорируя этот зов, я без колебаний зашагал и покинул коридор. Однако, когда я собирался войти в проход из камелий, вход в который был в виде арки из двух колонн, змея открыла пасть и неожиданно укусила меня за лодыжку. Из-за толстой ткани зимней одежды её клыки вызвали лишь небольшое раздражение, так что я был в замешательстве — соприкоснулись ли они с моей кожей или нет. Тем не менее ощущение было настолько ярким, что это пугало.
Я остановился и опять прерывисто задышал. Ощущение было чересчур правдоподобным для иллюзии.
Моё помешательство… Очередной приступ…
[Вы не сошли с ума! Это всё реально. Это магия Вандо! Пожалуйста, посмотрите сюда. Меня прислал сэр Джиёд. Хоть я и добрался до этого места...]
Сердце замерло от имени, вышедшем из пасти змеи.
Не стоит иметь каких-либо дел с иллюзией. Естественно, ей известно имя Джиёда, поскольку она является побочным продуктом моего мозга.
[Перестаньте так делать. Вы ведь не такой, как маги Каллака. Эти твердолобые болваны считают всю магию, кроме своей, колдовством. Чтобы получить кольцо с гравировкой мага Каллака, мне пришлось пройти несколько несправедливых судов... Нет, нет, я не об этом хотел поговорить. Господин Сланн?]
Я опустил голову и осторожно посмотрел на чёрную змею, которая обвила мою лодыжку. Это в самом деле Исмион?
[Это действительно я. Исмион, — ответило существо, словно прочтя мысли в моей голове, отчего вновь закрались сомнения. — Ах, прошу, давайте не будем терять времени даром. Я не знаю, когда меня обнаружит защитный барьер магов Каллака...]
[А! Неужели вы наконец-то мне ответили?]
[Да, это я. Разве я не сказал это уже несколько раз? Это Исмион. Я сейчас использую рот этой химеры, чтобы разговаривать с вами. Это мой призванный зверь для связи.]
Глубоко вздохнув, я огляделся.
В проходе из камелий царила тишина. Во внешнем коридоре лишь ветер перекатывал опавшую листву. Я прикусил губу, быстро наклонился и схватил змею за шею. Её чёрное туловище извивалось в моих руках. Тёмно-синяя грива, соприкоснувшись с моей ладонью, неожиданно заколыхалась.
Боясь, что кто-то увидит, я быстро засунул существо под лацкан плаща. По шее побежали мурашки, когда холодная чешуя соприкоснулась с тонкой рубашкой.
[Н-не делайте так! Если сэр Джиёд узнает об этом, он свернёт мне шею...]
Змея заметалась у меня под одеждой, проползла по груди и высунула голову из воротника. Я засунул её голову обратно.
Стоило мне приглушённом голосом задать вопрос, как змея тут же перестала извиваться. Из-под одежды послышался тихий вздох.
[Перемещаясь через тени. Примерно так передвигается этот вид химер. Конечно, отрезки времени есть отрезки времени, было не легко, но...]
Я мельком глянул на небо. Солнце из центра неба едва заметно склонилось к западу, что и создало тень под моей ногой. Не выпрыгнула ли змея в этот момент?
[Так как вы весь день и шага не делали из поместья Гленбергов, у меня действительно не было ни шанса. Возможно, вы не знали, но но деле в крепости Каллак находится довольно сильный магический барьер, и он очень старый... Эти каллакские болваны, которых я и магами называть не хочу, ведут себя словно безумцы из-за бесправных судов и колдовства, это факт, но такой магический барьер стоит поучиться делать. Он немного отличается от защитного барьер Вандо, но и некоторая схожесть тоже есть. В любом случае этот барьер и в поместье Гленбергов... Я не слышал, чтобы к Гленбергам были вхожи маги, разве сейчас там находится не малец Гленборгов, мозг которого полностью заполнен лишь мышцами? Не думаю, что у этого придурка достаточно интеллекта, чтобы вызвать магов создать магический барьер, наверное, это была дама Лисбет. Откровенно говоря, мы вместе с герцогом Ибсена относимся к ней с подозрением. Эта женщина вам...]
— Исмион, я понял. Переходи к сути.
Стоило мне прервать поток его слов, и змея тут же закрыла пасть.
[Прошу прощения. Я так рад видеть вас спустя долгое время.]
От этих слов я надолго замолчал и затем тихо вымолвил краткое "я тоже".
Ах, теперь я в самом деле окончательно сошёл с ума и веду диалог с галлюцинацией.
Однако эта змея, которая находилась под моей тонкой рубашкой и утверждала, что она и есть Исмион, была слишком правдоподобна: начиная с мурашек от её чешуек, и заканчивая шевелящимся языком в её маленькой широко раскрытой пасти. Она казалась реальной до такой степени, что я не мог не поверить...
[Я пришёл, чтобы передать послание.]
[Сообщение от идиота, который помирает от тоски к вам, конечно. И как он вытерпел два года в боях в Альто, ну и ну, что за жалкий человек...]
— Что за сообщение? — быстро переспросил я до того, как Исмион опять перескочил на другую тему.
[“Не волнуйтесь, я вернусь в Каллак до того, как закончится зима”.] — коротко ответил Исмион.
Из-за этих слов я перестал дышать. Возможность выдохнуть заблокировалась, словно кто-то зажал пальцами мой нос. Какое-то время спустя я наконец-то заставил шевелиться лёгкие и выдохнул.
— Но как? Герцогиня Каллака сказала, что никогда не даст разрешение на то, чтобы он пересёк ворота крепости.
[Разрешит, — насмешливо ответил Исмион. — Безусловно. У неё не останется выбора, и она разрешит.]
— Как? — я смог задать только этот вопрос.
Когда задал вопрос, вспомнив слова Листера, змея слегка высунула голову из воротника и посмотрела на меня.
[Нет, не там. Кстати, а как вы об этом... Нет, не важно, это бессмысленный вопрос. Естественно, до Каллака дошли слухи. Хм, да, там находится некоторая часть от армии. Не особо большая по численности, мы просто намереваемся немного обуздать Стробин.]
Правитель Стробина был отцом Джиёда. Конечно, Джиёд, который родился и вырос как внебрачный ребёнок, никогда бы не стал звать отцом этого холодного правителя, но. Как бы то ни было, слова Листера о том, что Джиёд держит своего отца под контролем, были верны. Я непроизвольно нахмурился.
[Да. Ну, это не так уж и важно. В любом случае герцог Ибсена взял с собой рыцарей, которые находятся в его прямом подчинении, и сейчас направляется к юго-востоку крепости Каллак. В сторону заставы Орзен... Привратник там ооочень близок с нашим правителем. Он откроет врата заставы и предоставит тёплую постель и еду нашим рыцарям, перенёсшим трудности и невзгоды во время зимних скитаний в каньоне Таналан.]
Застава Орзен — ближайшая застава к крепости Каллак, через которую можно войти в крепость, она расположена на юго-востоке всего лишь в трёх часах езды. Привратниками там из поколения в поколение были королевские рыцари, и из всех рыцарей занимали эту должность только самые лучшие рыцари, прославившиеся своей преданностью. Не знаю, кто сейчас был привратником, но верилось с трудом, что тот человек пойдёт против герцогини Каллака и откроет Джиёду ворота Орзена.
[С тех пор, как примерно три года назад этот умалишённый вышел из себя и заявил, что отрежет этому психопату... Хм, хм. Ну, о подробностях спросите у сэра Джиёда в следующий раз.]
Не знаю, к кому именно относились слова Исмиона "умалишённый" и "психопат", однако....
[В любом случае, коли герцог Ибсена со своими лучшими рыцарями осядет в заставе Орзен, смогут ли змеи из Триады, не говоря уже о герцогине Каллака, уснуть ночью со спокойной душой? Скорее уж откроют ворота крепости и разместят нас в пределах их досягаемости.]
Змея, издавая звуки «хи-хи-хи», долго смеялась. Однако я совсем не мог последовал её примеру и улыбнуться, лишь неестественно скривил мышцы лица. К счастью, с того места, где находилась змея, не было видно моего лица.
[Кстати, как ваше здоровье? Всё ли в порядке?]
Она снова подняла голову и пристально посмотрела на меня своими жёлтыми глазами. Почему-то в этой блестящей жёлтой радужке мне привиделись чёрные глаза Исмиона. Отчего-то сдавило горло. Вместо ответа я едва кивнул головой.
[О многом хочется рассказать, но мы скоро вернёмся, тогда и встретимся вновь, и поговорим не через подрбную химеру, а вживую. Конечно, если этот умалишённый даст мне достаточно времени, чтобы я смог побеседовать с вами. Но разве этот тип, стоит ему только вас увидеть, не норовит заключить вас в свои объятия и никуда не отпускать? Ха! Ну и что же тогда ое сразу не засунет вас в карман, чтобы с собой нос… — проворчал он и быстро продолжил: — Мне действительно пора уходить. Если каллакские змеи поймают хотя бы мой хвост, возникнут большие неприятности. Если не повезёт, то на этот раз не избежать приговора во время бесчестного суда, и по итогу меня сварят в котелке с маслом.]
Змея под моей одеждой проскользнула вниз. Её холодное и быстрое туловище, обвив мою ногу, проползло к моей стопе, и сразу же — "фьють" — нырнуло в узкую, покрытую инеем, щель между плитками. Со взмахом голубоватой гривы на кончике хвоста она окончательно исчезла. Существо исчезло в мгновение ока, и я не успел рассказать, что больше не смогу как прежде приходить в этот коридор после захода солнца и переворачивать монетку.
Я долго смотрел на чёрную щель между плитками, в которой исчезла змея. В голове было пусто, словно меня околдовали.
Моё помешательство действительно...
Это тоже что-то вроде приступа?
Подняв правую руку, я прикоснулся к своей щеке. От волнения обе щеки были красными и горячими.
Два дня спустя до крепости Каллак дошла новость, которую рассказала змея в моей галлюцинации.
Из-за максимального ужасного настроения Листера все слуги в резиденции постоянно ходили на цыпочках. Каждый был осторожен, словно от малейшей ошибки кто-то мог умереть.
Однако, несмотря на это, люди не могли перестать сплетничать. Скрываясь в углу коридора или за открытой дверью на кухню, я подслушивал бесконечные обсуждения, что велись приглушёнными голосами.
Говорят, герцог Ибсена вошёл в заставу Орзен...
Почему привратник Орзена проигнорировал приказ герцогини Каллака и открыл ворота этому бастарду?
Эти беспокойные пересуды бродили* не только в резиденции Гленбергов, но и по всей крепости Каллак. Затем к этим слухам добавилась новость о том, что в итоге герцогиня Каллака вызвала в крепость привратника Орзена и герцога Ибсена.
Примечание к *: если сделать перевод ближе к оригиналу, то получится что-то вроде "такие беспокойные разговоры, ставшие словами без ног, ходили не только в резиденции Гленбергов, но и по всей крепости Каллак.В оригинале употребляется выражение "발 없는 말이" ("слова без ног") — это первая часть пословицы "발 없는 말이 천리 간다", которая переводится как "слова без ног способны пройти 1000 миль". Значение пословицы в том, что сплетни способны распространяться с молниеносной скоростью.
Когда я впервые услышал эти разговоры, то не смог скрыть кислое выражение на лице. Всё это было действительно странно и подозрительно, ведь ситуация разворачивалась так, как и сказала иллюзия, порождённая моим помешательством.
Неужели змея в самом деле не была моей галлюцинацией?
Однако, поскольку настроение Листера упало до самого скверного, у меня вскоре не осталось возможности подумать об этом всерьёз.
Листер стал до странности резким, и день за днём говорил со мной так, будто проверял меня. Например, разбрасываясь угрозами в духе: "разве ты не счастлив, что я сделал из себя идиота, коли тот бастард вернётся в Каллак", "если я увижу или услышу про то, что ты якшаешься с тем ибсеновским ублюдком – попробуй представить, что произойдёт". Когда я не смог стерпеть его беспрерывных язвительных насмешек и высказал несколько слов в ответ, конечно же, в награду получил ужаснейшие удары кулаком.
Листер колотил меня по щекам до тех пор, пока лицо не распухло и из разбитых губ не потекла кровь, а затем потащил меня за волосы к конюшне. Плакать не хотелось, но, когда он сам вывел жеребца, я не смог сдержать слёз. В итоге мне пришлось упасть на колени к его ногам перед конюхом и другими работниками конюшни и плача молить его. После произошедшего я боялся, что, разозлившись, он и в самом деле совокупит меня с жеребцом, поэтому молча и покорно служил ему.
Спустя несколько дней мысли о Джиёде опять посетили мою голову.
Тёмные тучи плотно заволокли небо и тонкие снежинки потихоньку падали на землю. Быстрый ветер яростно дул между стен и смотровых вышек.
Джиёд вернулся в крепость Каллак. Как и раньше, он оставил снаружи всех своих рыцарей с армией, и, взяв с собой только нескольких своих приближённых, вошёл в крепость и предстал перед герцогиней Каллака. Герцогиня оставила его стоять перед тронным залом и провела очень долгое совещание, когда совещание закончилась, она, сославшись на усталость из-за головной боли, отбыла в свои покои на дневной сон. Джиёд прождал перед тронным залом до поздней ночи и затем ушёл.
Конечно, это была случайно услышанная история, поэтому я не мог знать насколько она правдива.
Тонкие, словно пшеничная мука, снежинки медленно падали с пасмурного неба. Держа их на ладони, я подумал о том, что он действительно сдержал своё обещание "вернуться до того, как закончится зима". Однако, даже если он вернулся, после захода солнца я не мог больше с ним встретиться, поэтому был бесконечно рад тому, что положил монетку лицевой стороной вверх.
В унынии опустив голову, я возобновил шаг после короткой остановки. Снег, который мало-помалу падал, перестал идти, и между туч показалось голубое небо.