Том 1 Глава 1 - Безумец - часть 5
В любом случае это была битва гордости.
Никто ни о чём не просил, и я два дня не выходил из комнаты. Листер тоже меня не звал. Голод был малой платой за тот душевный комфорт, который я испытывал не видя его лицо.
Я ничего не ел, лишь на рассвете ходил к колодцу выпить воды. Повара, с которыми я случайно пересекался взглядом, когда проходил мимо кухни, смотрели на меня с жалостью. Я уже привык, что вызываю сострадание у работников.
Весь день я просто лежал в кровати и смотрел в потолок. Но на закате мне внезапно вспомнился вид на Восточный Каллак, который я увидел с самой высокой точки смотровой башни ворот Хонмун. Тысячелетняя древняя столица нашего Каллака, возвышающаяся, словно мираж, меж красных песчаных облаков.
Быстро вскочив с кровати, я надел плащ и, шаркая обувью, вышел на улицу. По пути я случайно столкнулся с несколькими слугами, но никто из них меня не остановил.
Снаружи уже было темно. Лишь на западе в конце крепостной стены заходящее солнце оставило блекло-красную тень. Тонкий слой снега покрывал каждый уголок зданий, находившихся в кромешной тьме.
Повернув в сторону ворот Хонмун я ненадолго остановился. Управляющая в самом деле позволит мне пройти к смотровой башне? В тот раз я смог туда подняться, потому что Джиёд был со мной...
Мои ноги привели меня к безлюдному двору.
"Я ничего не жду"... Наставлял я сам себя. "Чего тебе ждать, Слан?". Даже если всё то, о чём говорил Джиёд, правда — это дела давно минувших дней. Всё, что я имел в прошлом, больше не принадлежит мне. Я не могу ничем владеть. У меня ничего нет...
Но и эти мысли не смогли остановить мой шаг. Я будто заколдованный пришёл к пустому двору.
Снег тонким слоем накрывал фонтан, пересохший из-за заблокированной воды. Тусклый лунный свет струился между колоннами коридора.
Я подошёл к фонтану и, прислонившись к выступу, сел. Холодный воздух проник сквозь свободный ворот, и по затылку побежали мурашки. Я запахнул ворот двумя руками. При каждом выдохе в воздухе появлялся белый пар.
Примечание: у автора дословно "при каждом выдохе в воздухе падал белый иней", но такое утверждение немного сомнительно. Выдыхаемая жидкость конденсируется из газообразного состояния в жидкое, что мы и видим в виде пара. Чтобы полученная жидкость почти моментально замёрзла нужна температура от -30 вроде как или ниже. Такая температура вполне могла бы быть, но в плаще при -30 далеко не уйдёшь.
В течение нескольких минут я смотрел на небо: луна то показывалась, то скрывалась за облаками, которые гнал лёгкий ветер. Лунный свет освещал колонны коридора и затем исчезал. Я намеренно дышал ртом, выдыхая пар. Затем, единожды вздохнув и выдохнув, я поднялся.
Примечание: у автора "тень от луны" освещала колонны, но это тоже немного странно.
В это же время на другом конце коридора сильно заколыхалась тёмная тень.
Я не был удивлён. Это была очень знакомая тень. Стоя перед фонтаном, я ждал, когда тень приблизиться ко мне. Огромная словно чудище она, двигаясь в мою сторону, быстро выросла и остановилась перед носками моей обуви. Я не двигаясь посмотрел на неё, лишь был слышен звук тихого дыхания. Спустя мгновение Джиёд неожиданно протянул руку и взял меня за подбородок.
— А! — я коротко простонал, когда меня потянули за подбородок немного вперёд.
Он слегка повернул мою голову. Взгляд, направленный на моё лицо, пылал словно огонь. Он прижал большой палец к моей нижней губе.
— Кто это сделал? — спросил он тихо.
Мои губы задрожали, и я отвёл взгляд.
— Кто это сделал, Слан? — повторив вопрос он коротко вздохнул. — Нет, здесь не о чем спрашивать, не так ли.
— Всё в порядке. Мне не больно…
— Дама Лисбет два года назад дала мне слово... Судя по всему она не сдержала его, — мрачно прервал он меня.
Внезапно наклонившись, он протянул руку под мои колени и с лёгкость меня поднял. От удивления у меня перехватило дыхание.
— Отпусти меня! Отпусти, сэр Джиёд… Если кто-то увидит…
После моих слов он снял плащ и накрыл меня. В одно мгновенье мои глаза оказались во тьме. Тяжело дыша, я схватился за края его одежды в области груди. Тело затрясло, скорее всего, из-за быстрого шага. Моё тело было прижато к твёрдой груди, мой лоб соприкасался с его ключицей. Я тихо вздохнул.
В ушах переплетались звуки тяжёлых шагов со звуком трения металлического украшения кинжала о кожаный пояс и звуком скольжения накидки по моим волосам.
Я чувствовал, как под моей ладонью медленно поднимается и опускается его грудная клетка. Его тело было горячим, и чувствовался тонкий запах кожи, скорее всего смешанный с запахом мускуса. Этот же аромат исходил и от плаща, которым накрыли моё тело, и от его груди, к которой прислонился мой лоб. От всего этого моё тело плавилось. Я проглотил стон и опустил веки.
Примерно 15 минут... Казалось, что мы шли дольше.
Сквозь плотный плащ, которым я был укрыт, виднелся слабый свет. Стук шагов по твёрдой плитке сменился на звук хождения по гладкому мраморному полу, затем вновь изменился на шорох от шагов по плотному ковру.
Джиёд опустил моё тело на что-то мягкое и снял с меня плащ. Тусклый алый свет слабо освещал комнату. Откуда-то шёл аромат зажжённых плодов шиповника.
Помещение, в котором я оказался, было похоже на внутреннюю комнату. Я сидел на длинной, обтянутой мягким бархатом, скамье. С одной стороны находился камин с пылающим огнём, он и был источником душистого аромата. В комнате было тепло.
Кажется, его пальцы прикоснулись к моей макушке и нежно пощекотали волосы на голове. Затем его рука медленно опустилась вниз и погладила мою щёку. Вспомнив в этот момент о своём лице, которое явно выглядело ужасно, я тут же опустил голову вниз. Мне не хотелось показываться ему в таком виде. Однако, определённо уже было слишком поздно.
Стоявший передо мной Джиёд смотрел на меня с плотно сжатыми губами. В какой-то момент он внезапно повернулся ко мне спиной.
— Исмион! — громко позвал он кого-то. — Привести Исмиона!
Вскоре за дверью в коридоре послышался звук быстрых шагов. Бам, бам, заколотила латунная дверная ручка по двери.
— Входи, — молвил Джиёд спокойным голосом, дверь открылась.
— Почему людей заставляют ходить туда-сюда в такое позднее время… — заворчал молодой голос и резко замолк.
Я посмотрел в дверной проём. В нём стоял маг, которому на вид было около тридцати пяти лет. Из всех магов, которых я встречал до сих пор, он был самым молодым. Маг, державший в одной из рук стеклянную лампу, был одет в чёрную длинную мантию с ужасно мятыми рукавами. Его лицо слегка покраснело, наверное, от того, что он быстро шёл. Чёрные волосы и чёрные глаза... Вместе с чёрной мантией он был подобен тени.
— …Господин Слан? — позвал он меня по имени, кажется, с ноткой сомнения в голосе.
Я в смущении опустил голову: он знал моё имя, а я его совсем не мог узнать...
В комнате раздался звук быстрых шагов. Бам — закрылась дверь.
— Что такого странного, что он здесь? Он находится там, где и должен быть, — задал Джиёд встречный вопрос вместо ответа.
— Место, в котором он должен быть? Как это понимать? Вам нельзя говорить подобные слова. Разве он не должен быть с Гленборгами? Знает ли об этом дама Лисбет?
— Не задавай бесполезных вопросов.
Маг замолчал. Расстояние между его чёрными бровями уменьшилось. Он с равнодушным лицом посмотрел на Джиёда, затем перевёл взгляд в мою сторону. Джиёд проигнорировал его взгляд и опять погладил меня по щеке. Ноющая боль не отпускала щёку и скулы, на которых остался след от удара.
— Это… Попробуй с этим что-нибудь сделать, — прошептал Джиёд тихим, подавленным голосом.
Маг, которого назвали Исмионом, подошёл ко мне.
Маг тихо цокнул. Его равнодушное лицо нахмурилось, в чёрных глазах появился непонятный блеск. Он сел на колени передо мной.
— Так вот по какой причине сэр Джиёд привёл вас сюда.
Выплюнул он саркастично и быстро посмотрел в сторону Джиёда. Кусая губы от стыда, я опустил голову. Однако рука мага без колебаний коснулась меня, и он рассмотрел моё лицо со всех сторон.
— Это ушиб, — маг поднялся, убрав руку. — Я принесу лекарство. Губы... Надо обработать. Хотя сейчас зима, не хотелось бы занести инфекцию.
Маг вышел из комнаты. В течение короткого времени, пока он отсутствовал, Джиёд ничего не говорил и лишь смотрел на меня. В моей голове был абсолютный беспорядок. Появление мага, который, вероятно, хорошо меня знал, непонятно всколыхнуло внутреннюю часть моего черепа.
Исмион вернулся с большой сумкой в руке. Снова опустившись на колени у моих ног, он открыл сумку, внутри которой лежали различные стеклянные бутыльки и металлический инструменты.
Используя чистые серебряные щипцы, маг пропитал в спирте маленький кусочек ткани и приложил её к моим разбитым губам. Жгучая боль пробежала по нервам. Затем он тонким слоем нанёс вязкую мазь на моё лицо.
— Синяк скоро пройдёт, — маг протянул мне маленький приплюснутый бутылёк. — Я дам вам это, мажьте перед сном.
— … Спасибо, — ответил я, смутившись. Уголки губ мага приподнялись в улыбке.
— Пожалуйста. Как бы то ни было, я рад вновь вас вновь увидеть. Как вы поживаете? Как вы принимаете лекарство? Кажется, по сравнению с тем, что было раньше, симптомы ослабли... Это ведь был не сэр Джиёд?
Я поспешно мотнул головой, но стоявший позади Джиёд пнул его по заду. Глаза мага округлились, и он яростно затоптал ногами на Джиёда.
— Что за дикий человек! Невоспитанный варвар!
— Если закончил, то иди отсюда, — неумолимо прервал возмущения Джиёд.
Маг посмотрел полным злости взглядом и быстро повернул голову. Джиёд был невозмутим. Исмион огрубевшей рукой начал собирать в сумку бутыльки с лекарствами и металлические инструменты. Сложив всё он сказал ледяным тоном:
— Если кто-то ещё раз так поступит, пожалуйста, скажите мне. Я превращу этого человечишка в жабу.
Я уставился на его палец, на котором было кольцо с гербом магов Каллака. Не могу поверить, что маг Каллака говорит о колдовстве, которое может кого-либо превратить в жабу... Если другие маги узнают, то он будет осуждён и казнён. Однако, если честно, это было заманчивое предложение. Насколько было бы прекрасно, если бы Листера превратили в жабу?
Словно прочтя мои мысли маг приподнял один уголок губ, и, будто это секрет, в его прищуренных глазах промелькнула улыбка. Взяв сумку, он поднялся. Прежде, чем я успел опомниться, улыбка исчезла, и лицо вновь стало колючим и холодным.
— Не заходите слишком далеко. Ещё слишком рано.
Сказав эти слова Джиёду, он покинул комнату.
Джиёд сел передо мной на одной колено и теребил тыльную сторону моей руки. Он долгое время ничего не говорил и смотрел на мозоли на кончиках пальцев.
На его жёсткое, словно каменная статуя, лицо опустилась мрачная тень. Я не хотел видеть подобное выражение на его лице, и, вытянув руку, которую он не держал, погладил его по напряжённой переносице. Джиёд поднял глаза, и наши взгляды встретились. Тусклый свет цвета киновари окрасил его бесцветно-серые глаза в светло-красный цвет. Двигая пальцами, я провёл ими по длинным уголкам его глаз. Уголки его губ неожиданно приподнялись, и появилась улыбка.
— Потрогайте ещё. — сказал он. — Нет других мест, к которым вы хотели бы прикоснуться?
В его голосе появились нотки непристойности. Я покраснел и попытался одёрнуть руку, но он поймала её, и прижался своими губами к кончикам пальцев. Дрожь прошла от места соприкосновения с его губами.
— Что мне сделать? Вам нужно что-нибудь еще? Почему вы ждали меня в том коридоре? Что я могу сделать для вас?
Он, без сомнений, думал, что я был в том месте, чтобы встретиться с ним.
Я не ответил и ласково шепчущий голос стал тише:
— Если у вас нет мыслей, позвольте мне предложить: сначала наполнить горячей водой ванну доверху и искупаться. Добавить в ванну лепестки роз и благовония, и лежать так долго, пока даже кончики пальцев ног не будут пахнуть мёдом. Дальше переодеться в новую одежду, вернуться в спальню, вместе лечь на диван и что-нибудь съесть. Теперь, когда я об этом думаю, вы поели? Если вы поели, то лёгкий... Как уже говорил, давайте вместе поедим ваши любимые креветки и маринованные устрицы. Посмотрю, пьян ли ублюдок-повар, но если ещё нет, то замечательно. Не волнуйтесь. Если этот щенок пьян, то после пары сильных ударов он очнётся… — продолжал он говорить сладким голосом. — Пока вы паритесь, я прогрею спальню. Вам ведь нравится мускус? Разожжём вместе мускат с сандалом.
После его слов я вспомнил слабый мускатный запах, который почувствовал от его груди, и покраснел. Джиёд громко рассмеялся.
— Судя по всему вам не так уж это и не не нравится…
Он слегка потерся большим пальцем между моими пальцами. Мои плечи дрогнули,, пальцы на ногах сжались. Здравому смыслу, который удерживал контроль, еле-еле удалось сдержать меня от кивка в ответ на его предложение. Сомнение, потерявшее силу, возникло вновь: насколько я могу доверять словам этого мужчины? Ведь я не могу верить даже своим памяти и разуму.
Среди предложений, что он высказал, я не смог устоять перед искушением принять ванну. Когда же я в последний раз нежился в ванне?
— Хочу принять ванну… — прошептал я тихим голосом. И поспешно добавил: — Один.
На лице Джиёда промелькнула улыбка и он тихо прошептал:
Я обиженно выпятил губы. Он быстро, словно молния, коснулся губами моей нижней губы и отстранился.
— Хорошо. Как пожелаете. Тогда пока вы принимаете ванну я пойду поколочу этого ублюдка-повара. Что бы вы хотели съесть?
Он хихикнул. И с уверенностью на лице на этот раз целовал меня чуть дольше. Поцелуй был слегка горьковат из-за мази, которую ранее нанёс маг.
Вода для ванны была тут же подготовлена. Небольшая купальня была заполнена паром, свет от стеклянной лампы тускло мерцал.
Я снял всю одежду и залез в ванну.
В глубокой и просторной ванне плескалась мутноватая вода. По моей просьбе благовоний в воде не было. Ведь... Ведь будет весьма забавно, если я вернусь в резиденцию Гленборгов и от моего тела будет исходить запах роз, да и ещё кто-нибудь почувствует этот запах.
Я на миг вспомнил о Листере. Он же не будет меня искать?.. От неприятного ощущения тело вздрогнуло. Однако я изо всех сил старался отбросить это беспокойство в дальний угол. В течение этих двух дней я был предоставлен сам себе. Думаю, он не простит меня до тех пор, пока я не начну его умолять со слезами на глазах. Я опять прикусил губы. Даже если буду умирать от голода, не склоню голову перед ним.
И одновременно с беспокойством меня переполняло чувство восторга, что я обманываю его, наслаждаясь такой роскошной ванной. Я бросил взгляд на стоящую сбоку от ванны небольшую подставку, которая была сделана из хиноки. На подставке лежали подготовленные бутыльки, розовая соль для ванны, мёд, мягкая ткань для обтирания тела, большое полотенце, масло камелии…
Насыпав соль для ванны в руку, я потёр тыльную сторону ладони. Обветренную кожу защипало. Закрыв нос, я по макушку погрузился в ванну и начал считать. Когда я досчитал до шестидесяти, моё сознание затуманилось. И, надеюсь, вместе с ним меркло и моё безумие...
Наверное, я уже долго находился в ванне. Весь песок в песочных часах, стоявших на подставке, уже был на дне. Вода была чуть тёплой. Я поднялся и укутался в полотенце.
Была подготовлена новая одежда, но я снова надел свою прежнюю. И тут же вспомнил прекрасное лицо Джиёда с ухоженными волосами. Сомневаясь, я всё же потянулся к подставке и взял бутылёк с оливковым маслом. Открыл крышку и вылил немного масла, которым смазал кончики волос. Я расчёсывал волосы до тех пор, пока они не стали мягкими и гладкими.
Стоило мне выйти, как нос защекотал тёплый воздух с густым запахом мускуса. Циркулирующий воздух даже был теплее, чем тот, что был в купальне.
Джиёд лежал на скамье перед камином, вытянув длинные ноги и подбрасывая поленья из хиноки в камин. Стоило мне направиться в его сторону, как он тут же повернул ко мне голову. Быстро встав со своего места, он подошёл ко мне широким шагом, и, схватив меня двумя руками за талию, притянул к себе. Не успел я удивиться, как он внезапно поднял меня. Я коротко вскрикнул и вцепился в его плечо.
Обняв меня, он направился в сторону камина и усадил меня на скамью, на которой недавно сидел. Затем он без колебаний опустился коленями на пол и взял мою левую лодыжку. Его рука сняла обувь с моей ноги.
— Как это произошло? — спросил он.
Раздражённый взгляд был направлен на ноготь моего большого пальца. Мне стало неловко, и я отвернулся.
— Где и как вы ударились, что ноготь так сильно сломался?
Я не ответил и его рука заскользила по пальцам моей ноги. Из-за щекочущих касаний пальцы на ногах подогнулись. Он поднялся и подошёл к высокому столу у камина. Открыв ящик стола, извлёк небольшую серебряную коробочку и вернулся ко мне. Достав из коробочки маленькие ножницы-перекусы, Джиёд, будто это была его обыденность, плюхнулся на колени и опять взял мою ногу.
— Вы знаете, как самому постричь ногти на ногах?
Я надулся от небольшого чувства досады. Однако Джиёд рассмеялся коротким "ха-ха". В звуке его весёлого смеха этот диалог показался глупыми, и недоверие, которое несколько мгновений назад не покидало тёмный угол в моей голове, исчезло, как растаявший снег.
Он умелой рукой приводил в порядок мои пальцы на ноге: ножницы-перекусы с щёлкающим звуком "клац-клац" остригли ногти. Подстриженные ногти были округлыми и аккуратными. Он за щиколотку подтянул к себе мою вторую ногу и обрезал ногти и на ней.
— … Похоже, ты имеешь опыт в этом деле.
— Потому что я не в первый раз стригу вам ногти.
При этих словах я взглянул на него. Я смотрел на его голову пока он, склонив её, стриг мой ноготь на мизинце. На золотистой голове было две макушки. Я неосознанно вытянул руку и коснулся их. Джиёд слегка поднял голову и посмотрел мне в глаза. Внезапно он поднял мою ногу за щиколотку и положил мизинец в свой рот. Я тут же вскрикнул.
— Не-не-не делай так! — заикаясь, выкрикнул я, но он укусил меня за палец и засмеялся. Затем медленно провёл языком между пальцами. — А…!
Я вздрогнул и хотел отдёрнуть ногу, но он крепко держал меня за щиколотку. Моё лицо покраснело, щёки пылали.
— Пе-перестань… — в моём голосе не было силы.
Лишь после этих слов Джиёд отпустил мою ногу. Я быстро поставил её на диван и обхватил обеими руками пальцы на ноге, защищая их. Смеясь Джиёд бросил остриженные ногти внутрь камина.
— Но ведь это ваша нога, — ответил он непринуждённо. — И разве облизывать собственные ноги не абсурднее?
Мне нечего было ответить. Я прищурил глаза и пристально посмотрел на него. Будто не чувствуя мой взгляд, он невозмутимо потянул меня за запястье.
— Дайте сюда. Ногти на руках тоже надо подстричь.
Он цокнул языком увидев мои ногти, которые были грубо и неровно обрезаны. Я неподвижно смотрел на него, приводящего мои ногти в порядок, и непроизвольно вымолвил:
— Аристократы Йорка отращивают длинные ногти, окрашивают их золотом и оклеивают драгоценными камнями.
Джиёд остановил руку и посмотрел на меня. В его серых глазах промелькнула улыбка. Складки в изогнутых уголках глаз были весьма милы.
— Об этом вы тоже уже рассказывали мне раньше…
Вместо ответа он поцеловал кончики моих пальцев. Поднявшись, он положив ножницы обратно в серебряный коробок. Затем протянул мне ладонь. Я колебался, но всё же взял его за руку. Тело с легкостью поднялось. Он провёл меня в противоположную сторону от балкона.
Здесь стояла большая скамья, на которой свободно могли сидеть, вытянув ноги, два человека. Спинка была обтянута мягким бархатом. На длинном столе стояло несколько серебряных блюд, каждое из которых было накрыто крышкой. Также виднелись бутылка с алкоголем и чаши.
— Я приказал подготовить кое-что, поскольку мне показалось, что вы ещё не ели. Если что-то захотите, скажите. Я велел этому поваришке продолжать готовить на кухне, если он не хочет умереть.
Болтая, он открыл крышку. Вместе с аппетитным запахом возникли и жалобы голодного желудка. Хоть мне и этого не хотелось, взгляд сам по себе обратился к блюдам.
Первое, что я увидел, была прозрачная суповая тарелка. Несколько очищенных моллюсков плавало в виде пятен. В случайном порядке лежали креветки, сбрызнутые вином и лимоном, сушёные засоленные устрицы, запечённый с луком хлеб, жареные вместе с картофелем головы трески, копченая икра кефали, пирог со сливочным маслом и сливками и ещё много всего.
— Хм. Смотрю, повар всё же захотел помереть, — произнося это Джиёд усадил меня на стул. — Я неоднократно говорил, что высокопоставленные люди Каллака едят приготовленную пищу в определённом порядке, однако чернь, кажется, это не интересует.
Я неохотно положил свою ладонь на его предплечье. Он молча улыбнулся и сел рядом со мной. Протянув руку, он взял бутылку, из которой уже была вытащена пробка. Пахло виноградом. Внутри бутылки поднимались пузырьки. Он налили спиртное в стакан и передал его мне.
Его рука обняла меня за талию, ладонь осторожно скользнула по моему боку. Меня это не так уж и расстроило, поэтому я просто оставил его действие без внимания.
— Ваше лицо сложнее увидеть, чем лицо герцогини Каллака. Может, юнец Гленборгов держит вас взаперти?
При этих словах я краем глаза посмотрел на Джиёда.
— Просто… — я замолчал. — Я не могу выходить просто так, ведь я раб.
— Кто осмелился обращаться с вами, как с рабом?
У меня не нашлось слов для ответа, поэтому я промолчал. Посмотрев на мои синяки, можно догадаться о том, как со мной обращаются, не так ли?
Джиёд на некоторое время замолк. Под красивыми глазами легла тень, из-за чего выражение его лица не легко было прочесть. Мне захотелось вскрыть ему голову. Что за мысли были в ней? О чём он думал, смотря на меня? Сочувствовал? Или... Думал об угасающей любви, когда смотрел на достойный жалости вид мужчины, который в прошлом был его возлюбленным? Или с подозрением относился к сумасшедшему, который ничего себе не помнит? Удушающее чувство тревоги сдавило мои лёгкие. Из-за перепадов настроения казалось, что я действительно схожу с ума.
В это же время Джиёда протянул руку и придвинула тарелку с хлебом. Он непринуждённо разломил хлеб на куски и положил их в суповую тарелку. Затем притянул чашу, полную устриц, и подвинул её ко мне.
— Поешьте ещё. Кажется, вы становитесь худее при каждой нашей встрече.
Затем он внезапно встал с места и широким шагом подошёл к окну. Его рука с силой распахнула шторы. Показалось стеклянное окно и пространство за ним. Падали едва заметные хлопья снега. В погруженном во тьму саду царило безмолвие. Несколько лавровых деревьев покачивали сухими ветвями.
Джиёд вернулся ко мне. С улыбкой на лице он коснулся губами моего уха.
— Когда зима пройдёт я выкопаю и выброшу все лавровые деревья и посажу любимый вами виноград. Тогда вы будете приходить чаще, чем сейчас?
При этих словах я посмотрел на него. Сердце забилось в очень неровном ритме.
— Что такое? — спросил он, поднеся к губам чашу для алкоголя.
— Я... Я не помнил, что мне нравятся виноградные лозы, пока ты не сказал об этом. Креветки тоже, сушёные устрицы, что мне нравится мускус, всё это...
Джиёд коснулся губами чаши и рассмеялся.
— Ничего страшного. Потому что я помню всё, что вам нравится.
На мой вопрос он нежно улыбнулся и коснулся пальцами моего виска.
— Всему, что мне нравится, я научился у вас.
Тихо прошептал он. Тёплые губы, приблизившись ко мне, слегка коснулись щеки. В его дыхании чувствовался мягкий аромат винограда.
— От запаха мускуса, брусники, оливкового масла, специй, названия которых мне неизвестны, до дров по настолько абсурдной цене, что один обрубок можно купить 30 кусков ветчины.
Он на некоторое время прекратил говорить, затем, словно не мог сдержаться, крепко поцеловал меня в губы и отстранился. Затем, отодвинувшись от меня, опять придвинул ко мне тарелку.
Взяв пальцами одну жирную креветку, он положил её мне в рот. От неожиданности я её съел. Креветка была вкусной. Он улыбнулся и продолжил говорить:
— Бастард презренной рабыни, скитающийся на полях битв, о чём я мог знать?
При моих словах в его глазах промелькнуло сладкое выражение, и он опять меня поцеловал. Поскольку внутри рта все ещё оставался вкус от креветки, я оттолкнул его щёку.
— Что такое? — проворчал он недовольно.
— Позволишь после того, как поешьте? Как далеко я могу зайти?
Он спрашивает, как далеко он может зайти? Лицо бросало то в жар, то в холод от очевидной цели вопроса.
— Вы ведь останетесь на ночь? Не вернётесь обратно, бессердечно бросив меня? Если не захотите, я даже к кончикам ваших пальцев не притронусь... — он нахмурился. — Кончики пальцев… — его губы дрогнули. — Нет, возможно нормально будет до губ... Как вы думаете? Всё же, наверное, нам надо заранее договориться об этой части...
Я взял кусок пирога, поднёс ко рту и коротко ответил:
— Нет, что? — повысил голос Джиёд. Его рука опёрлась на моё бедро. — Только пришли сюда и уже возвращаться обратно? Случайно не потому, что я сказал что-то нелепое? Если это действительно так, я даже пальцем к вам не притронусь. Просто поспим лишь обнявшись. Однако вы ведь позволите поцеловать вас в щёку?
— Дело не в этом. Потому что я кому-то могу понадобиться...
— Какой сумасшедший вас посреди ночи...
Внезапно его глаза сузились. Его рука внезапно схватила меня за подбородок. Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Кому вы понадобились посреди ночи? — сладкий голос прощупывал почву. — Зачем вас вызывать поздней ночью? Юнец Гленборгов ведь не просит вас согреть его постель и не заставляет делать абсурдные вещи?
Его голос был мягок, а взгляд резким. Я крепко сжал губы.
Стоило имени Листера слететь с моих губ, как Джиёд нахмурился. Его подбородок стал жёстче. Я продолжил, наблюдая за выражением его лица:
— ...Всё действительно не так. Рабу не пристало выходить ночью на улицу без разрешения хозяина.
С тихим вздохом выражение его лица смягчилось. Крепкая рука отпустила мой подбородок. Вместо руки к щеке приблизились губы.
— Не волнуйтесь. — коснувшись моего уха, нежно прошептал он. — Такая жизнь не продлится долго.
Лисбет говорила то же самое. Каждый раз, слушая слова Лисбет, я тонул в самоуничижительные сомнениях, однако по неведомой мне причине его слова внушали доверие. Я изо всех сил пытался взять себя в руки, чтобы не чувствовать себя слишком радостно. Не зря ведь говорят, что надежда — самый безжалостный дьявол?
— Вам нравится мучить меня? Я сходил по вам с ума в своих мыслях в течение двух лет, что я провёл на поле боя. На самом деле ваше отношение даже холоднее, чем ледник в Порт-Тауне…
Он издал короткий сдавленный стон и, обняв меня за талию, усадил к себе на ноги. Когда от его неожиданных объятий я вскрикнул, его пальцы погладили мои губы и проникли в рот. Шершавый указательный палец провёл по языку, на котором были остатки еды.
— Попробуйте поговорить, Слан. Неужели только я безумно дрожу каждую ночь во сне и скучаю до сумасшествия по вашим губам? С вами ни разу такого не было? — он прижался к моим губам своими. — А, точно. Ваши лекарства... Помешательство... Верно. Но даже если вы не можете вспомнить меня...
Его рука начала исследовать мою спину. Спускаясь вниз по позвоночнику, рука подняла подол рубашки скользнула внутрь. От удивления я вскрикнул. Не упуская подвернувшийся шанс Джиёд проник языком меж моих губ.
— Ваше тело, кажется, другое… — пробормотал он, поглаживая нижнюю часть моей лопатки.
Мышцы с внутренней стороны моих бёдер напряглись, когда я растянулся на его коленях. Я не знал, как поступить и талия задрожала. Однако стоило его руке погладить мой бок, нега, разливающаяся покалывающим жаром на поверхности кожи, угасла, словно водой полили горящий соломенный стог. Жёсткие пальцы соприкоснулись с ушибом на коже, вызывая боль. Разум, погруженный в сладостный трепет, закричал от внезапной боли.
Тело задрожало, и диафрагма быстро сокращалась и расслаблялась. Джиёд, исследующий мои губы, проницательно заметил эту реакцию. Его рука остановилась. Между бровями собрались складки. Внезапно он задрал мою рубашку.
На этот раз я застонал не от боли, а от шока. Джиёд взирал на мой ушибленный бок: место, по которому два дня назад Листер пнул меня, было тёмно-синего цвета, то тут, то там отчётливо выделялись кровавые скопления под кожей. И всё же рёбра не были сломаны, можно сказать мне повезло, не так ли...
Джиёд отпустил меня и поднялся.
На его лице не было ни единой эмоции, словно это было лицо каменной статуи. Трудно было подумать, что сжатый плотно рот до этого страстно исследовал мои губы. Я невольно протянул ладнонь и схватил его за руку. Джиёд обернулся ко мне.
— Совсем не хорошо, — покачал он головой.
— Я намажу мазь, которую дал маг. Просто… — моё лицо покраснело, стало трудно дышать. — Сейчас я хочу ещё побыть вместе с тобой.
Слова прозвучали естественно. Однако я не смог скрыть начинающийся жар на своём лице. Я опустил взгляд вниз.
Немного погодя Джиёд нежно переместил руку, которую я держал, в свою ладонь. Ладонь проскользнула между моими пальцами. Его пальцы были жёсткими и шероховатыми. Это прикосновение подавило боль и в моём теле, и меня снова бросило в жар. Довольно крупное тело опять село весьма близко ко мне. Его губы приблизились, и он прошептал, прижавшись губами:
— Что, чёрт возьми, с вами делают Гленборги?
Внезапно вспомнились слова, которые он сказал недавно в тёмном коридоре “Дама Лисбет два года назад обещала мне …”. Что это было за обещание? Однако я отодвинул это любопытство в дальний угол.
— Я в порядке. Только вот… Лисбет сейчас нет…
После отъезда Лисбет в Мовик Синён на лечение, постепенно увеличивался предел того, насколько далеко мог зайти Листер. "Тогда тебе надо было умереть в башне Хельги" — вертелся в голове его выкрик.
В итоге пришлось смазать мазью ушибленный бок, оставив еду. Я держал подол рубашки, обнажив кожу, и тело вздрагивало каждый раз, когда пальцы Джиёда прикасались к участку с синяком. Я не мог понять дрожал ли я из-за его горячих пальцев, которые прикасались к обнажённой коже, или из-за боли.
В конце концов я покинул жилище Джиёда только за полночь. Джиёд упорно предлагал проводить меня, но я отказался, ибо брать с собой огромного будто гора мужчину — только притягивать людские взгляды.
Сквозь пустые коридор и двор я вернулся в возвышающееся во тьме поместье Гленборгов.
Двор между главным зданием и северной пристройкой накрыли тьма и безмолвие. Стоило толкнуть небольшую боковую дверь, которая вела в пристройку, как она открылась, и вспыхнул алый свет. Я недоуменно поднял голову.
— И куда ты ходишь поздней ночью как крысёныш?
При звуке этого голоса моё тело окаменело. Лёгкие сильно сдавило, из гортани вышел резкий выдох. Плечи поникли и шейные мышцы затвердели.
Передо мной стоял Листер. Он находился посреди коридора с широко расставленными ногами и скрещенными руками. За его спиной виднелись безэмоциональные лица нескольких слуг и рыцарей.
— Хотя мы и обыскали каждый угол резиденции, тебя нигде не было, кажется, ты пришёл с улицы, не так ли?
Голос задавшего вопрос Листера был пугающе тихим. Из-за того, что источник света находился за Листером, я не мог прочесть скрытое во тьме выражение его лица. От лампы, которую держал в руке слуга, исходил алый свет, окрашивая в ярко-алый цвет контур его чёрных волос. Я сглотнул.
Он приблизился ко мне широким шагом. Расстояние между нами быстро сократилось. Я непроизвольно отступил, но тут же коснулся спиной стеклянной двери. Дверь задрожала под моим весом и тело отклонилось назад. Листер крепко схватил рукой меня за плечо.
Его лицо приблизилось, и я смог увидеть его лицо: глаза были красными от прилитой крови. Во рту пересохло.
— Потому что ты злишься на меня. Я тоже раздражён. Поэтому я ушёл в место, где никого нет, и находился там в одиночестве.
Чтобы не провоцировать его я максимально медленно от него отвернулся.
— … Говоришь плакал в одиночестве?
Голос Листера стал тише. Его пальцы, грубо державшие моё плечо, неожиданно ослабили хватку.
От этой нелепой лжи моё лицо покраснело, но, наверное, благодаря этому Листер поверил в мой ответ. Он отпустил меня, и я отступил на полшага назад. Однако он опять приблизился и протянул ко мне руку. Казалось, его рука коснулась моего лица, но тут же отстранилась.
— Один? Плакал говоришь? — спросил он в замешательстве. — Может быть, если бы сказал раньше... Нет, что сделано, то сделано. Не говоря о твоём характере... Ха!
Листер, грубо говоривший себе под нос передо мной, мгновением позже взял меня за руку. Это было осторожное движение, словно он не знал, как быть.
— Что тебя так расстроило? Почему не сказал. Дерьмо, я тебе... Неужели... Было так обидно, что ты заплакал?
Я ничего не сказал и уставился в пол.
— Ладно. Потом расскажешь. Сначала… — не зная как быть он другой рукой взял меня за подбородок. — Слан. Посмотри-ка на меня. Ты ведь сейчас не плачешь?
Однако рука Листера упорно не отпускала мой подбородок, и в итоге я вынужден был поднять голову. Наши взгляды встретились: в его глазах мерцал неизвестный мне свет. Я не хотел смотреть на него, поэтому отвёл взгляд в сторону. Вместо с коротким то ли вздохом, то ли стоном Листер отпустил мой подбородок.
— Подойди сюда, — он потянул меня за руку. — Не голоден? Поешь чего-нибудь. Я ведь говорил... Как идиот. Дерьмо! Давно бы перестал бы упрямиться... Нет. Чёрт. И чего я от тебя ожидал.
Я колебался, и напряг ноги, чтобы твёрдо на них стоять.
— Хоть и не голоден. Пожалуйста, не упрямься. Я правда...
Он скрипнул зубами и выдохнул. Я не хотел его ещё больше беспричинно раздражать, поэтому просто кивнул головой. Поскольку я плотно поел разной еды вместе с Джиёдом, то не был голоден, но сейчас не стоило говорить об этом.
Листер отвёл меня в свою столовую. В помещении было весьма прохладно, Листер кричал на слуг и велел разжечь дрова в камине. Камин полностью заполнили горящими дровами и углём, вскоре стало жарко.
Я плотно сжал губы и сел за стол, как велел мне Листер. Он сел рядом со мной. Я не хотел чувствовать тепло от его тела, поэтому постоянно отодвигался в сторону, но Листер каждый раз вновь пододвигался ко мне. Уставившись на меня, он долго лишь взирал, но затем на мгновение заскрежетал зубами. Я вздрогнул. Заметив это, Листер тихо выбранился.
Неожиданно он вытянул руку и пальцами коснулся синяка на моей щеке. От места, которого коснулась рука, по коже поползли неприятные мурашки. Волоски на затылке встали дыбом. Наверное, подумав об увиденном, переносица Листера ожесточилась.
— Обычно ты боек на ответы и всегда препираешься...
При этих словах я лишь прикусил губы и опустил голову. К счастью, скоро принесли еду. В основном были лёгие блюда. Бульон с несколькими видами морепродуктов... Были ветчина с сыром, и что-то вроде тонко порезанного хлеба...
Я ничего не говорил, только ел суп.
Листер взял ещё одну тарелку и придвинул её ко мне. Я через силу отрезал кусочек ветчины и положил её в рот. Когда я попробовал все виды блюд, которые он предлагал, на лице Листера расцвела улыбка.
— Было бы хорошо, будь ты таким покорным всегда, — наклонив голову, пробурчал он взирая на меня. — Ты ведь не намеренно пытаешься меня разозлить, зачем, чёрт возьми… — пробормотал он ещё нескольких бессмысленных слов.
Я не слушал его и сосредоточился на еде. Желудок был переполнен, в него бы уже ничего больше не поместилось. Я нахмурился и положил ложку.
— Ты ведь так мало съел? — Листер покосился на тарелку, стоявшую передо мной. — Поешь ещё.
Услышав это он слегка нахмурил брови. Один угол его рта искривился, но он заставил себя улыбнуться.
— Хорошо, если тебе не нравится… — он взял бутылку с алкоголем и наполнил стакан. Затем протянул стакан мне. — Выпей. Почувствуешь себя лучше.
Это было горячее виноградное вино с яблоками и лимоном. Я пристально посмотрел на стакан, затем медленно его взял, ибо мне не хотелось портить настроение Листера. Он наблюдал за мной, пока я глоток за глотком не выпил весь алкоголь.
Опустошив стакан до дна, я поставил его.
Я захмелел, поскольку быстро выпил вино. Внутри тела разлилось тепло, лицо покраснело. В этот миг ладонь Листера внезапно приблизилась и провела по моей нижней губе. От испуга я ударил его по руке. Листер посмотрел на меня так, будто ничего особенного не произошло.
Сказав это, он вытер свой палец скатертью. На белой скатерти осталось фиолетовое пятно.
Мой голос дрожал. Поведение Листера было странным. Может, он догадался, что я выходил наружу встретиться с Джиёдом? Я поспешно встал с места, но Листер неожиданно поднялся раньше и схватил меня за запястье.
Его голос был чересчур хриплым. От запястья, которое держал Листер, поднялись мурашки, затылок похолодел.
— Сейчас я иду приводить в порядок меч, ты пойдёшь со мной и будешь прислуживать, — сказал Листер.
Не хочу оставаться с ним наедине ночью в его спальне. Непонятные мне дискомфорт и страх заскользили вдоль позвонков.
Мой голос слегка дрожал. Отчаянно скрывая эту дрожь, я хотел освободить запястье, которое он держал, и непроизвольно потянул к себе руку.
Однако руку, которая обвивала моё запястье будто ловчая сеть из паутины, не легко было сбросить. Когда я тяжело задышал, он медленно отпустил меня. Я тут же спрятал руку за спину, словно укрывал её от летевших искр.
Листер пристально посмотрел на меня. Его зелёные глаза потемнели. Я видел эти глаза более 20 лет, но этот взгляд полностью отличался от того, что был мне знаком. Странный свет мерцал на поверхности его радужки, а зрачки утопали в чёрной глубине.
— … Ладно, — прошептал Листер надтреснутым голосом. — Должно быть сегодня ты тоже устал. Поэтому... М, верно. Приходи завтра утром, будешь мне прислуживать за завтраком. Заодно тоже поешь вместе со мной. Ты меня понял? — он поторопил меня с ответом: — Ты не можешь поесть в другом месте, понял?
Я рассеянно кивнул головой, лишь после этого жесткое лицо Листера вернулось в привычное состояние.
Я едва смог покинуть столовую. Выходя из её, я ощущал как при каждом шаге что-то липнет к ступням, будто шёл по полу, который был покрыт дёгтем. Настойчивый взгляд пронзал затылок до тех пор, пока я быстро не свернул в угол коридора и не побежал.
Я запыхался, когда наконец вернулся в комнату. Тяжело дыша, я захлопнул дверь. Холодный пот катился по затылку. Пальцы слегка дрожали. Я сцепил руки вместе. Лишь после этого дрожь прошла.
Протяжно выдохнув, я медленно подошёл к кровати и забрался в неё, сняв обувь и верхнюю одежду. Хотелось прополоскать рот, но желание не выходить из комнаты было сильнее.
Натянув одеяло до макушки, я почувствовал слабый запах мускуса. Я потянул носом, и аромат медленно проник глубоко в лёгкие. Не знаю почему, но я почувствовал себя комфортно, а мои напряжённые конечности расслабились. Одновременно с этим щёки покраснели. Как по волшебству мой разум вместо тошноты и страха, которые я чувствовал за миг до этого, заполнили горячие губы Джиёда. Его твёрдая грудь, массивные руки и аромат мускуса, который едва ощущался на его коже. Казалось, я опять был в его объятиях.
"Это бессмысленно…" — осуждал я сам себя.
"Я даже не могу толком вспомнить его. Я всего лишь никчёмный раб. Не могу поверить, что жалкий сумасшедший, который не знает, когда вновь в нём прорастёт безумие и совершит ужасное злодеяние, требует физического спокойствия и одновременно с этим сексуального удовлетворения".
Несмотря на столь яростную критику мой мозг словно инстинктивно перебирал бурные, жаркие, сладкие и трепетные воспоминания одно за другим. Дыхание щекотало край уха. Скользкий язык ощупывал мой рот изнутри. Пальцы, которые касались рёбер и участков между ними. Нежное прикосновение возле моего копчика...
— А… — непроизвольно вырвался тихий стон.
Тело пылало изнутри. Я свернулся в комок. Жар, который я ни разу не чувствовал за прошедшие два года, охватил моё тело. Не зная, что делать, я скрестил ноги под одеялом. Рука несколько раз опустилась к месту ниже пояса и снова поднялась. Казалось, будто кто-то щекотал кожу пером или легонько колол очень тонкой иглой. Я прикусил край одежды, который слабо пах мускусом, и утешил сам себя. Хотелось сдержаться, но неизвестных масштабов жажда, возникшая вновь спустя два года, потихоньку вторгалась в мой разъеденный мозг и затуманила разум. Тяжело задышал, словно животное, я несколько раз дёрнул талией. Одеяло стало влажным от пота и дыхания.
Среди воспоминаний, которые были беспорядочно искажены в голове, я еле выхватил один кусочек. Грубая рука, которая гладила меня между лопаток. Глубокий низкий голос, который звал меня по имени…
Колени вздрогнули и дёрнулись. Максимально широко расставив ноги я извивался в постели. Губы приоткрылись и слюна, которую я не мог проглотить, смочила нижнюю губу.
Края влажных от пота штанов прилипли к ногам, доставляя дискомфорт. Однако я не мог пошевелиться. Кончики пальцев ног всё ещё непрерывно дрожали. "Хм", "мм" — было дыханием, исходящим от меня.
Спустя долгое время волна наслаждения стихла. Обе руки были полностью мокрыми. Потерявший силу орган был влажным. Я даже не вспомнил о том, что было бы лучше вытереть всё, так и провалился в глубокий сон, словно теряя сознание.
Примечание: ой, оговорюсь-ка, что у автора вместо орган написано "половые органы" без конкретики, так что не ругайте за отсутствие "члена" в тексте как слова.
Внутри тяжёлого сна я увидел грёзы, которые казались реальностью.
Чёрную цитадель омывало огромное озеро. За крепостной стеной возвышались тёмно-красные скалистые горы. Бесплодный горный хребет простирался до бесконечности, а поверхность озера была прозрачной словно кварц.
Я находился на утёсе верхом на лошади. Вокруг было всё ещё темно, но на востоке уже поднимался багряный рассвет.
Я повернулся: сбоку от меня тоже верхом на лошади находился Джиёд. Он был одет в доспехи. Плащ за его спиной развевался на холодном ветру. Его лицо выглядело моложе, чем сейчас. Глаза сверкали словно молнии.
Примечание: мне кажется, что в тексте на русском языке может быть непонятно кому какие слова принадлежат, поэтому ниже я подписала где чья реплика. В корейском языке принадлежность слов понятна из грамматики: Джиёд разговаривает со Сланом в официально-уважительном стиле речи, Слан обращается к Джиёду на панмале (самый неформальный стиль речи).
В своём сне я протянул руку и указал на ответвление горного хребта, которое извилисто вело к подножию утеса.
Я смотрел на источник бесконечного богатства и славы, что находился в этих горах.
Слан: — Если сможем построить здесь кварцевые рудники, Восточный Каллак станет ещё богаче. Конечно, для этого нужно успешно завершить этот завоевательный поход против демонических зверей.
Джиёд: — По этой причине эта война тянется до сих пор?
Слан: — Не пойми меня неправильно. Я планировал ее завершить. Даже если бы не настаивали в Триаде...
Примечание: в оригинале указано слово 삼두회. Скорее всего под ним имеется в виду 'триумвират', так как автор упоминала, что в случае Каллака опиралась на политическую систему Рима. Но мне не очень нравится, как триумвират слышится в тексте, поэтому заменила на 'триаду'.Триумират в Древнему Риме — коллегия трёх магистратов (от лат. vir — муж), уполномоченных высшим законодательным органом государства.
Джиёд рассмеялся в ответ на моё ворчание.
Джиёд: — Не беспокойтесь. Один год... Нет, не пройдёт и полгода.
Я оглянулся на него. Уверенная улыбка расцвела на лице Джиёда. Он ударил по боку лошади, чтобы она встала вплотную к моей. Затем он наклонился ко мне и тихо прошептал:
Джиёд: — Вы лично прибыли сюда с военными припасами... Зачем дальше тянуть?
Слан: — Ты тянул до моего прихода?
Джиёд: — Ха-ха-ха! Наследник Каллака. Вы тоже не заметили? Вещь под названием "военные расходы" подобна лопнувшему мешку с мукой. Когда вы сюда прибыли, больше не осталось того, что может высыпаться.
Слан: — Вот поэтому я и прибыл лично.
В этот момент между острых скалистых гор внезапно появилось солнце Пылающие лучи золотистого света расходились во все стороны. Я долгое время завороженно смотрел на солнце, восходящее меж горными хребтами. В небе на западе цвета ультромарина всё ещё виднелись утренние звёзды, но на востоке уже стремительно рассветало, и небо понемногу начинало светлеть.
— Сэр Джиёд, посмотри вон туда… — прошептал я и повернул голову к Джиёду.
Он смотрел не на восходящее солнце, а на меня. Ни разу не моргнул и не прищурился. Серые глаза были настолько ясными, что в них можно было увидеть душу...
Из-за одежды с одеялом, которые обмотались вокруг моих конечностей, было тяжело. Я барахтался между ними и надолго погрузился в остатки сна.
Всё тело было мокрым от пота. Между пальцами всё ещё было липко. Спину покалывало. Взгляд Джиёда был настолько чётким, будто он всё ещё пристально смотрел на меня. Однако тут же пришла головная боль, и чёткое изображение расплылось.
Я встал с кровати, держась за голову. В коленях не было сил. Когда я шагнул вперёд к кровати, верхняя одежда, которая вчера ночью была небрежно брошена, зацепилась за кончики пальцев ног. И одновременно с этим что-то твёрдое со стуком ударилось о кончики пальцев.
Я наклонился и провёл по полу рукой. Круглая вещь, которая была в подоле моей одежды, коснулась пальцев. Вывернув одежду, я вынул эту вещь.
Это был пузырёк с мазью, которую вчера дал мне маг. Я осторожно обхватил его двумя руками и спрятал под подушку. Одевшись, я вышел наружу.
Холодный воздух витал в пустом коридоре. Я максимально втянул шею и направился к колодцу. Тёмный свет утренней звезды слабо освещал колодец. Слышался звук текущей воды. Вода, стекающая из колодца, струилась меж плиток, а сверху тонким слоем лежал иней. Вода была холодной словно лёд. Я погрузил в неё пальцы и в изумлении вытащил их.
Наполнив ведро водой, я вернулся в комнату. Огонь в жаровне у кровати потух. Я взял кочергу и разворошил угли. Тлеющие угольки разгорелись. Я поставил воду возле жаровни и долго ждал, когда она станет хоть немного тёплой.
Я вымыл лицо, руки и ноги, и нанёс мазь на рану. Когда я обильно наложил мазь на потрескавшиеся губы, боль ушла.
Выходя из комнаты, я снова и снова прокручивал сон в своей голове: тёмно-красные скалистые горы с золотым рассветом, великолепный поток бесконечных кварцевых рудников, лицо Джиёда, смотрящего на меня, и развивающийся плащ за его спиной...
Что отняло у меня моё безумие?
Этот сон лишь плод моего воображения, созданный моим безумием? Или же нет, это было на самом деле...