Том 1 Глава 1 - Безумец - часть 6
Это было неожиданное известие.
Не прошло и трёх часов, как Листер, ушедший к месту ремонтных работ внешней стены, вернулся с рыцарями, которые вели его под руки. Я с кислым лицом взирал, как Листера сопроводили к кровати, пока он выплёвывал проклятья.
Маги и лекари суетливо исходили вдоль и поперёк покои Листера.
Как я услышал, кажется, он кубарем скатился с лестницы, которая вела с крепостной стены. Я узнал всё о произошедшем, но всё равно не мог понять, как так получилось. Хоть Листер и был настоящим сукиным сыном, но в любом случае у него были неплохие рыцарские навыки. Он стал королевским рыцарем не только потому, что находился под протекцией Лисбет. Но как же он упал с лестницы?
— Травма несерьёзная. Всего лишь ушиб колена, вам какое-то время надо быть осторожным. Не пейте алкоголь и...
Пожилой каллакский маг что-то безостановочно разъяснял Листеру. Лекарь нанёс мазь на колено Листера и перевязал колено бинтом. В спальне витал сильный запах лекарств.
Листер продолжал браниться себе под нос. Он подал мне жест рукой:
Я молча налили воду в стакан и протянул его. Листер сделал несколько глотков и вернул мне стакан.
Выпалил я вопрос, когда в конце концов не смог побороть своё любопытство. Листер повернул голову и посмотрел на меня. На его переносице собрались складки.
— Что? Неужели переживаешь за меня?
Это было не совсем так... Но мне правда любопытно. Я колебался с ответом, и лицо Листера нахмурилось ещё больше. Со словами «Какого чёрта» он опять заскрежетал зубами.
— Проклятье! Я уверен, меня преследовал какой призрак! Я говорю, что что-то схватило меня за лодыжку! Абсолютно точно!
— ... Кто будет хватать тебя за лодыжку на лестнице. Скорее всего ты обо что-то споткнулся.
— Это бессмысленно! Обо что я мог споткнуться на лестнице!
— Как обычно не смотрел по сторонам, побежал вниз и..
— Чепуха! Этого не может быть!
Он лаял "гав-гав-гав-гав" и неистовствовал. На лице лекаря, который бинтовал его колено, появилось угрюмое выражение.
В итоге Листер весь день продержал меня при себе и донимал приказами: "принеси это", "принеси то", "верни это на место", "верни то на место". То требовал укрыть его полностью одеялом, то десять минут спустя требовал опять убрать одеяло ‘из-за жары’, стоило мне разозлиться, как он тут же обругал меня: "как ты обращаешься с пациентом". В итоге я прилежно и молча ухаживал за больным так, как мне указывали. Даже кормил его с ложечки. Он вёл себя словно человек, у которого были раздроблены руки и ноги. Если бы это случилось в самом деле, наверное, я бы с радостью выполнял все его приказы.
Наступил вечер, и Листер успокоился, кажется, весьма довольный тем, что я вёл себя послушно.
Однако во время ужина он ныл за столом словно пятилетний ребёнок (будто он травмировал не колено, а часть лобной доли мозга): “принеси мне вон ту тарелку”, “нарежь это мясо”. Неожиданно он бросил на меня взгляд, полный сомнений:
Примечание: указание у автора на лобную долю весьма меткое, лобная доля как раз и ответственна за принятие решение или наше апатичное/бесконтрольное состояние, если повреждена.
—Эй, ты… Почему ты такой смирный?
Когда в ответ на вопрос я посмотрел на него в недоумении, Листер погладил свой подбородок и покосился на меня.
— Не сочувствуешь ли ты мне из-за моей травмы...
— Как раб может сочувствовать хозяину?
— Тоже верно, — Листер переложил одну гусиную ногу из своей тарелки ко мне. — Поешь. Если сестра по своему возвращению увидит, что ты похудел, изобьёт меня словно псину.
Примечание: «изобьёт как собаку» — идиома, которая означает беспорядочные, сильные удары, будто человек пытается поймать/загнать в угол бродячего пса.
Имеешь в виду, что беспокоишься, так как человек, который об этом знает, больше не позволит меня изводить? Во мне поднимались гнев и раздражение, но я сдержался и съел еду, которую он передал. Листер был прав, когда Лисбет вернётся, всё это закончится. И на следующую зиму я попрошу её и меня забрать с собой в Мовик Синён.
Я измучился, пока помогал ему дойти до спальни. На меня давило его тяжёлое тело, которое трудно было удержать. По пути я несколько раз чуть не упал. Он травмировал только одно колено и определённо может ходить, но Листер опять продемонстрировал свою злобность тем, что просто вытянул ноги с фразой "не могу даже пошевелиться". На моё предложение позвать другого слугу крепкого телосложения или оруженосца, он остался непоколебим: “зачем звать других недоносков, когда есть раб в виде тебя”.
Я отошёл от его кровати, вытирая холодный пот, стекающий по моим вискам.
— Хаа, уф. Теперь мы закончили?
— Подушка неудобная, перемести её.
Я раздражённо чуть приподнял его подушку.
— Укрой меня одеялом лишь по пояс.
Когда я накрыл его до пояса толстым перьевым одеялом, он неожиданно схватил меня на запястье. По коже побежали мурашки. Я попытался выдернуть руку, но Листер был противником, которого я не мог было победить силой. Меня лишь ещё сильнее притянули за запястье.
— Что, чего ещё? — мой голос дрожал.
— Ты... В порядке ли место, травмированное в прошлый раз? — спросил он, притянув меня вплотную к себе.
Я даже толком не расслышал вопрос. И при ответе отчаянно пытался вырвать руку, которую держали.
— В порядке! Поскольку в порядке, отпусти!
— Я говорю ушибленное место. Покажи его.
— Быстрее! Я делаю это, потому что беспокоюсь.
Другой рукой он схватил мой пояс и упорствовал, словно пытался задрать рубашку. Я в панике ударил его изо всех сил по тыльной стороне руки.
— Я сказал дай посмотреть, ничего с тобой не случится из-за этого!
Листер насильно задрал одновременно края и рубашки, и туники. Подол рубашки разошёлся, свободно завязанный пояс поднялся вверх — показалась кожа. В итоге я бросил свои попытки освободиться и стиснул зубы. Листер осматривал мою обнажённую кожу.
— Что... Всё прошло. Смотрю, всё было не так уж и серьёзно?
Он провёл рукой по моему боку, на котором виднелся легкий след от синяка. От места, к которому он прикоснулся, побежали неприятные мурашки. Волоски на затылке встали дыбом. Я стиснул коренные зубы и со скрипом выдохнул.
— Теперь доволен? Тогда отпусти…
Мои последние слова были произнесены настолько тихо, что скорее были похожи на невнятное бормотание. Листер на мгновение посмотрел на меня.
— Ведёшь себя так, будто встретил извращенца… — буркнул он и отпустил моё запястье.
Я быстро отшагнул назад и с силой одёрнул вниз рубашку. Схватив развязавшийся пояс, который готов был вот-вот упасть, я не оглядываясь вышел из комнаты.
Ноги двигались сами по себе. Шаги постепенно ускорялись, как при беге. Я ни о чём не думал. Нет, возможно, мне казалось, что в голове пусто, потому что множество мыслей кружилось в голове одновременно.
География Каллакской крепости засела глубоко в моей голове, словно впечаталась. Похоже, только это не отняло безумие в цепочках памяти моей лобной доли, поэтому ноги, словно по инстинкту, самостоятельно нашли дорогу.
Примечание: немного о лобных долях из гугла — как раз лобные доли ответственны за автоматическое выполнение работы, которая когда-то казалось сложной. Поэтому то, что ноги Слана априори вели его, куда надо — реальный медицинский факт.
Задыхаясь, я бежал по узкой тропинке рядом с безлюдной крепостной стеной, затем свернул к пустому двору. Над западными Синими Вратами простирался огненный закат. В небе сияли облака цвета жёлтого золота. Холодный воздух остудил пот на затылке.
Примечание: не думаю, что автор сделала акцент именно на цвете ворот, возможно, это нарицательное название, связанное с историей Кореи/Китая.
Я тяжело и прерывисто дышал. Во дворе было тихо, ледяной ветер проносился между колоннами коридора. И лишь сейчас я ощутил пронзительную боль в левой лодыжке.
Прихрамывая, я подошёл к фонтану и присел на выступ. Дыхание понемногу восстанавливалось. Сердце, которое колотилось как сумасшедшее, вскоре вернулось к своему обычному ритму.
Я посмотрел на закат, который виднелся меж больших возвышающихся зданий. Заходящее солнце неторопливо скрывалось за западной крепостной стеной. Облака, что пылали золотом, медленно меняли свой оттенок на пурпурный, фиолетовый и насыщенно-синий. Вместе с облаками менялся и цвет зданий. Крепость Каллак медленно накрывала тьма аметистовых тонов.
Мне совсем не было страшно. Потому что теперь я мог отличать эти шаги от звука других шагов. Звук шагов медленно приблизился и утих передо мной. Я поднял голову: рядом стоял Джиёд с улыбкой на лице. Он с легкостью опустился на колени и накрыл своей рукой тыльную сторону моей руки.
— Это что-то вроде нашего обещания? Видеться каждый день здесь на закате? Договор о тайном свидании?
Игриво болтая без умолку, он поднял мою руку и поцеловал сустав указательного пальца так, что послышался звук. Его рука незаметно проскользнула под мою талию и обхватила её. Приобняв, он с лёгкостью поднял меня и прижал к груди. От грудной клетки, с которой я соприкоснулся, передалось тепло. Он погладил меня по щеке жёсткой тыльной стороной руки.
Джиёд обхватил руками мои щёки. От горячих рук распространилось тепло, и лицо начало краснеть. Я был смущён, но также мне нравился жар, который исходил от его рук.
— Откуда ты узнал, что я здесь?
Казалось, что он ждал меня здесь весь день… Вместо ответа на мой вопрос Джиёд улыбнулся.
Он просунул свои пальцы сквозь мои и крепко сжал их. Другая рука извлекла из нагрудного кармана монетку. То была медная монета, выпущенная несколько десятилетий назад, такие уже не используются. Он положил монетку внутрь фонтана.
— Я положу её вот тут, когда вы захотите меня увидеть, положите монетку обратной стороной (реверсом). И тогда я буду ждать вас здесь после захода солнца.
Я смотрел на него будто околдованный.
— Но ты занят... Как быть, если ты не сможешь проверить, перевернул ли я монету?
— Не переживайте за это. Я каждый день буду проверять это место, поэтому каждый раз, когда вы захотите меня увидеть, переворачивайте монетку.
Затем он низко наклонил голову и поцеловал меня в лоб. Тело задрожало от прикосновения его губ. Он тихо вздохнул. Это был звук то ли удовлетворения, то ли ему чего-то не хватило.
— Раскройте обе руки и попробуйте меня обнять.
Он торопил меня, постучав пальцами по моему плечу.
— Я хочу, чтобы вы меня обняли. Потому что очень тороплюсь. Как вы знаете старейшины Триады весьма... — недоговорив, он ненадолго замолчал. — Что ж, скажу, как бы то ни было. Много работы, от которой болит голова. Я вернулся в Каллак спустя два года, однако по сравнению с тем, что было раньше, всё сильно изменилось... Также эта стерва канцлер. Мне весьма не нравится эта женщина. Вам тоже, безусловно. В любом случае не могли бы вы меня утешить, прошу.
Я колебался, затем раскрыл обе руки и обнял его широкую грудь. Наши туловища соприкоснулись, и его крепкий торс полностью заполнил пространство внутри моих рук. Подбородок Джиёда опёрся о мою макушку.
— Попробуйте обнять ещё сильнее. И после того, как прижмётесь щёкой к моей груди, попытайтесь вести себя мило. Словно вы встретились с возлюбленным, которого не видели тысячу лет... М? — шептал и укачивал он меня, словно нянчился с кошкой.
Моё лицо покраснело. Я выпятил губы и пробормотал:
На мой вопрос он захихикал и затем разразился смехом. Его тело затряслось в моих руках.
— Если я сделаю с вами то, что хочу, вы будете полностью раздавлены. Поэтому я сдерживаюсь.
Он всё не мог прекратить смеяться, и то звучало несколько раз "ха-ха", то он опять долго гладил меня по затылку. Похоже, он в конце концов не смог сдержаться, и, взяв меня за подбородок, прижался губами к моему лбу. Горячий язык лизнул мою переносицу. Затем он прильнул к верхней губе.
— Откройте рот и высуньте язык. Прошу, дайте обсосать весь ваш язык … — тихо прошептал он.
От его голоса по позвоночнику пробежала дрожь, тело охватил жар. Вспомнилось, как несколько ночей назад я извивался один под одеялом, думая о его прикосновениях. И рдновременно с этим в области пупка поднялось пламя. Лёгкие под рёбрами часто сокращались и расширялись.
— М? Что такое? Почему ты опять состроил такое милое лицо? — расспрашивая, Джиёд накрыл мои губы своими. — О чём вы подумали, что покраснели так сильно?
Его рука коснулась моей спины. Ладонь, медленно поглаживая, прошлась несколько раз вверх-вниз по спине, и надавила на место, где заканчивался копчик.
— Ах… — в итоге я тихо простонал.
Воспользовавшись тем, что я приоткрыл рот, Джиёд быстро накрыл его своими губами.
Это был долгий поцелуй. Я не мог прийти в себя и вцепился в него. У меня перехватило дыхание, словно вода заполнила мои лёгкие. Каждый раз, когда его язык глубоко проникал в мой рот, колени подгибались. Раздавался громкий звук трения слизистых. Я покраснел от ушей до шеи.
Пятки постепенно поднимались. Я максимально встал на носочки, но будто бы этого было недостаточно, Джиёд обнял меня одной рукой за талию. Поцелуй стал яростнее. Воспользовавшись тем, что я широко открыл рот из-за нехватки воздуха, он слегка укусил кончик моего языка. Спина покалывала и дрожала.
Казалось, минуло тысячелетие...
Губы отстранились, и моя голова опустилась без сил. Руки и ноги бессильно повисли. Если ли бы он не держал меня, я бы рухнул на пол.
Тем временем пламя, что разгорелось внутри тела, не угасало. Воспоминание о том, как я в одиночку удовлетворил сам себя, всё никак не исчезало и крутилось в голове.
— Как ваша травма? — вопрошал Джиёд, прижавшись губами к краю моей левой брови.
— Вы своевременно наносите мазь?
Я лишь рассеянно кивнул головой. Дыхание снова и снова прерывалось, и каждый раз, когда его губы касались моей кожи, плечи подрагивали.
Спустя долгое время я еле-еле смог прийти в себя. Дымовая завеса, что полностью заполнила мою черепную коробку, рассеялась, в голове немного прояснилось, и лишь теперь нахлынувшее чувство стыда запылало на моём лице. Джиёд слегка укусил мою щёку и сразу же отпустил, затем опять начал посасывать мою нижнюю губу.
— Как там юнец Гленборгов? Говорят, что он не травмировался сильно... Он всё ещё вас изводит?
В этот миг внезапно вспомнился Листер, и тут же в голове всплыли его крики: «Я говорю, что что-то схватило меня за лодыжку! Абсолютно точно!»
Я с подозрением покосился на Джиёда. Он приоткрыл рот и затем, прикоснувшись большим пальцем к области вокруг моих глаз, прошептал:
— Вы ведь посмотрели на меня как на очень плохого мужчину.
Поцеловал меня в уголок глаза, он начал настойчиво покрывать поцелуями всё моё лицо. "Есть ли где-то ещё мужчина, который ослеплён вами также, как я" — прошептал он, втянув губами мочку моего уха.
— Просто... Подозреваю не вы ли тот, кто схватил Листера за лодыжку.
При этих словах Джиёд уткнулся носом в мою макушку и долго посмеивался. Спустя время он нежно посмотрел, лаская рукой мой подбородок.
— Что за ерунда? Говорите, я, словно бездомный кот, спрятался под лестницей, и схватил этого щенка за лодыжку?
— Это не то, что я имел в виду…
Джиёд опять засмеялся. Раздался звонкий звук поцелуя, когда его губы столкнулись с моими. Он отстранился.
Словно сожалея, его рука погладила меня между плечами. Несколько раз меня поцеловав, он в конечном счёте опять надолго украл мои губы своими и после отстранился.
— Не забудьте перевернуть монету. Потому что я всегда буду её проверять.
Сказав это он отвернулся. Холодный ветер окутал место, которое покинула его крепкая и горячая грудная клетка. Сжав одну руку в кулак, я сильно прижал её к левой стороне груди, и смотрел на его спину с мантией, которая выглядела словно чёрная тень. Тень полностью закрыла коридор, и фигура Джиёда целиком исчезла внутри.
Я долго лишь пристально смотрел на единственную медную монетку, которая находилась внутри высохшего фонтана. Вспомнился сон, который я увидел, когда блуждал в видениях несколько ночей назад: прозрачное озеро с тёмно-красными скалистыми горными хребтами, кварцевые рудники, чёрная цитадель, золотой рассвет и его яркие глаза, которые смотрели на меня...
Я подумал, что поступил правильно, когда не спросил об этом видении Джиёда. Если оно действительно было лишь плодом моего безумия, кажется, я не смогу этого вынести.