Том 1 Глава 1 - Безумец - часть 1
— Я одеваю и кормлю рабов, подобных тебе, потому что забочусь, но ты даже не осознаешь своего низкого положения.
Сегодня Листер опять позвал меня и начал нести какую-то чепуху. Все те минуты, что он кричал, я стоял со скрещенными руками и опущенными глазами. Несмотря на то, что я внимательно его слушал, Листер повторял одни и те же слова вновь и вновь и от этого раздражался ещё больше.
— Ты слушаешь? Я тебя спрашиваю ты слушаешь или нет? — задыхаясь от крика просипел он. — Слан, подними голову.
Я сделал, что мне велели. Хоть приказ и был безропотно исполнен, лицо Листера исказила гримаса недовольства. Он затопал ногами и закричал, не в силах побороть гнев. Затем он начал нервно наворачивал круги по комнате, словно напрудивший пёс. Эта привычка досталась ему от отца. Я видел это проявление раздражения десятки, сотни и тысячи раз с самого моего детства.
Примечание: 마려운 개새끼 (переведено как «напрудивший пёс») — идиома, которая обозначает нервного человека: человек сравнивается с псом, который мечется в поисках туалета.
— Что это за взгляд? — спросил он, будто очнувшись.
Я не удержался и вздохнул, отчего Листера снова затрясло. Его поведение начинало раздражать.
— Можешь выколоть мне глаза, — сказал я посмотрев прямо на него (ведь он не приказал мне опустить голову).
— Что-что? — в недоумении переспросил Листер. — Ты... Ты... Я... Думаешь, я не смогу это сделать?
— Конечно, можешь, почему нет? Кто сказал, что ты не можешь лишить глаз обезумевшего раба? — колко ответил я.
Это был аргумент, который Листер слышал десятки раз за последние два года. Гнев Листера усилился, и он топнул ногой. Замахнувшись, он посмотрел на мою правую щеку, на которой всё ещё виднелся след от полученной три дня назад пощёчины, и ухмыльнулся.
— Хочешь, чтобы тебя снова ударили? — спросил он вместо того, чтобы ударить.
— Пощечина? Это лишь подтвердит слухи, что королевский рыцарь Каллака избивает своего раба.
Хоть хозяин и решает сам, что делать со своим рабом, но о слишком суровом обращении начнут судачить. Особенно, если раб является кровным родственником владыки Каллака и когда-то был великим правителем, который лишился своего положения.
Этот оклик стал моим спасением в сложившейся ситуации. Листер повернул голову, уголки его рта дрогнули от злости.
Дверь распахнулась. В комнату вошла женщина, одетая в длинное струящееся платье. Ей было около сорока лет, коротко стриженные черные волосы украшала корона из хрусталя и стекла. В зеленых глазах пылали искры злости.
Лисбет посмотрела на меня, потом на Листера, который стоял с ещё поднятой для удара рукой.
— Не важно, как я обращаюсь с рабами, сестра.
— Ты чёртов непослушный ублюдок!
Лисбет ударила Листера ногой по голени, от силы её удара Листер со злобным криком согнулся пополам.
— Я расскажу герцогине Каллака, и она немедленно лишит тебя рыцарского звания! Я подвешу тебя вниз головой на вершине замковой башни, пока вороны не выклюют тебе глаза!
— Почему вы так злы? И говорите такие жестокие вещи!
— Не жестокие! Что бы подумал твой отец, если бы узнал!
Лисбет, которая до родов была известна среди рыцарей как лучший фехтовальщик, в ярости била Листера кулаками в плечо и грудь. Листер злобно зарычал и попятился назад. Его рука рефлекторно дернулась, но он не осмелился ударить сестру, которая была старше его на десять лет. Ему осталось лишь покорно принять все удары.
Я наблюдал за этой сценой, пытаясь сдержать смех. При виде моей улыбки лицо Листера покраснело от гнева.
— Сестра! Сестра! Посмотрите! Взгляните на него! Этот рабский ублюдок смеется над нами!
— Посмотрите на эту несносную занозу в заднице! Надо было возразить, когда ты сказал, что тебя собираются посвятить в рыцари! До того, как по Каллаку поползли слухи, что единственный сын герцога Гленборга является ублюдком, который избивал и издевался над своими людьми!
— Кто-то осмелился сказать, что я дружу с рабом...
— Всего несколько лет назад вы оба паниковали во время игр верхом на лошадях!
— Это было больше двадцати лет назад! - воскликнул Листер, и Лисбет, вздохнув, опустила руки.
После рождения младшей дочери тело Лисбет уже не было таким же крепким, как прежде. Она потрясла сжатым кулаком в строгом предупреждении.
— Никакого дерьмового отношения. Ты понял?
— Что... О, я понял! Я понял! Ладно, берегите себя, сестра. Вы выдохнетесь раньше, чем я.
Листер, который из-за вынужденного подчинения был избит, беспокойно пытался поддержать сестру за плечи. Лисбет отмахнулась от его руки.
— Оставь меня. Слан, иди сюда. Пойдем со мной. Тебя ищет Кирстен. Кажется, ему было весело играть с тобой в войнушку... Я попросила сделать ему нового солдатикк, так что поиграй с ним. У меня уже нет сил на то, чтобы справиться с этими играми.
— Даже не думай, Слан, и не смей ступать в покои моей сестры, пока не сделаешь то, что я тебе велел!
Глаза Лисбет свирепо сверкнули, и Листер, стиснув зубы, склонил голову. После смерти их отца - правителя Гленборга, и ссылки их матери на её родину, Лисбет, как самая старшая в семье, унаследовала титул и теперь была главой семьи. Поэтому было вполне естественно, что Листер поджал хвост.
Я быстро стёр улыбку со своего лица. Лисбет потянула меня за руку, и я послушно последовал за ней. "Эй, Слан, - прошипел Листер у меня за спиной. - если ты не принесешь мне сегодня то, что я просил, отправишься обратно в конюшню убирать лошадиное дерьмо!»
Лисбет вывела меня из гостиной и щелкнула языком. Я посмотрел на её складку между бровями. Ее спина была прямой, темные брови густыми, выражение лица решительным, но руки, которые виднелись из-под длинных рукавов, были тоньше, чем раньше. Тыльная сторона рук была бледной, кости запястий сильно выделялись. Я уставился на нее, погрузившись в воспоминания об этих руках, мозолистых от того, что приходилось держать меч. Вспомнил сильные руки с выступающими мышцами, крепкие плечи и красивые пухлые губы без морщин.
— Слан. Тебе лучше? Твоя щека... Это дело рук Листера, не так ли?
— Всё в порядке, — я пожал плечами. — Нет нужды звать лекаря и распространять дурную молву. Я воспользовался лекарством, так что скоро синяк пройдёт.
— Тцк... — цокнула Лисбет. — У меня есть мазь, которая помогает при ранах. Я мазала ее Кирстен, когда он упала с лошади, и мазь подействовала просто чудесно.
— Не нужно тратить на меня такое дорогое лекарство.
Щека слегка опухла, и всё ещё был виден небольшой синяк, но боль почти прошла.
— Спасибо за помощь, ты спасла мне жизнь.
— Фух. Что, черт возьми, с этим парнем... Листер....
Я покачал головой и слегка накрыл её руку своей.
Мне, рабу, и в голову не пришло бы первым взять за руку человека, который был выше меня по статусу и положению, но она то ли игнорировала, то ли сознательно провоцировала это действие... Будто между нами и не существовало глубокой и нерушимой разницы в статусе. Как это было в прошлом.
Лисбет накрыла тыльную сторону моей руки своей рукой.
— Не волнуйся. Ты недолго будешь в таком положении.
— Я знаю, — ответил я, однако был настроен скептически.
В конце концов быть рабом в миллион раз лучше, чем провести остаток жизни в одиночестве в башне Хельги. Два года назад у меня оставалось только два варианта: умереть или до конца жизни быть заточенным в башне. По сравнению с этими двумя вариантами разве жизнь сейчас не легче и спокойнее?
Я старалась не ненавидеть Листера. Хоть иногда он и занимался рукоприкладством, говорил гадости или заставлял делать неприятные вещи, однако он не обращался со мной как с рабом.
— Скажи Кирстен, что я приду в следующий раз. Сегодня мне нужно закончить то, о чем просил Листер.
Лицо Лисбет ожесточилось после этих слов.
— Ты не обязан делать все, что он просит. Ты... ты не такой, как другие рабы. Мы бы никогда не стали обращаться с тобой как с рабом.
— Я знаю. Листер не относится ко мне как к рабу: он ведь игнорирует мои колкие ответы. Будь я обычным рабом, мне бы уже отрубили руки или язык.
Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно дружелюбно.
Лисбет вздохнула, словно прочла мои мысли.
— О чем он тебя попросил? Надеюсь, он не попросил тебя снова сделать что-то нелепое?
— Нет, это просто небольшое поручение: у него испортились поводья, и он хочет, чтобы я сходил на Северный рынок и купил новую.
— Поводья? Разве их здесь не полно?
— Наверное, он хотел повредничать, но ничего, я пойду прогуляюсь. Подышу свежим воздухом.
— С тобой всё будет в порядке?
Вопрос был в том, не будут ли меня беспокоить взгляды других людей.
— Я знаю нелюдные тропинки. Ты ведь не забыла, что я всю жизнь прожил в каллакской крепости? До того, как мне исполнилось восемь, никто не мог найти меня, если я прятался. Даже моя няня и родители. Листер никогда не обыгрывал меня в игре в прятки, и....
Она хихикнула, услышав мои слова, а затем громко и весело рассмеялась. В ее глазах появился ласковый огонёк.
Она переплела свои пальцы с моими и нежно погладила тыльную сторону моей ладони. Затем отстранилась от меня.
— Тебе пора идти. Но не забудь про Кирстен. Она считает, что играть с тобой в солдатиков — это самое большое удовольствие в ее жизни.
— Конечно, но скажи ей, что я не буду ей подыгрывать.
Я поспешно ушёл, оставив Лисбет позади.
Пройдя через узкий коридор, который украшала замысловатая витражная стена, я быстро дошел до выхода. Здесь никого не было. На двери, которая была сделана из клееного стекла и нанесённого поверх него расплавленного прозрачного воска, были выгравированы два герба: эмблема Каллака с двумя скрещенными луками и эмблема Гленборга со стрелой, которая пронзала щит.
Я провел кончиками пальцев по гербу Каллака, затем толкнул дверь и вышел наружу.
Палящее солнце клонилось к западной стене. Я проскользнул между рядами колонн из песчаника, который напоминала тыкву-горлянку.
Примечание: тыква-горлянка — вытянутая, продолговатая тыква, середина которой тоньше её остальных частей.
Облака висели низко над землёй, сухой воздух сообщал об окончании лета и о приближении сезона песчаных бурь. В воздухе пахло песком.
Огненное солнце зашло за высокие стены из красного песчаника и окрасило золотым светом всю внешнюю стену крепости Каллак. Ослепительное золотое сияние окутало крепость словно туман. Высокое строение, которое состояло из нескольких широких квадратных зданий, поставленных друг на друга, пронзило красные облака.
Несколько мгновений я любовался закатом, а затем продолжил прогулку.
Крепость Каллак словно была моим внутренним двором.
У меня остались смутные воспоминания о том, как я весело бегал по этому древнему замысловатому сооружению, которое восстанавливали и расширяли на протяжении тысячи лет. В детстве я тайно пробирался по узким проходам между внешней и внутренней стенами. Проходы, которые напоминали переплетённых змей, отпугивали незваных гостей. Я проносился, как песчаная буря, по хитроумно проложенным коридорам и залам. И терялся в подсчете количеств одинаково украшенных садов и фонтанов.
Забавно и иронично, что даже сейчас, когда мой мозг разъедает безумие, я помнил, что всего в крепости Каллак было двести пятьдесят пять фонтанов и семьдесят девять садов. Включая те, которые не использовались. Дорожки, которые соединяли их, были настолько же сложны, насколько велико было количество садов и фонтанов.
Живущие в замке рыцари, дворяне и слуги использовали только свои тропинки для перемещения по двору, так что я знал куда идти, чтобы ни с кем не столкнуться.
В месте, где возвышалась сторожевая башня и сходились внешняя и внутренняя стены, я прошёл среди камелий величиной с мой рост и вышел к безлюдному коридору, длина которого была около 10 метров. В коридоре находился небольшой старый фонтан. Судя по всему, его не убирали как следует: на дне фонтана лежал песок, поток воды был слабым из-за сломанной части для подачи воды.
Солнце уже садилось, поэтому в коридоре было темно.
Конец длинного коридора с колоннами был погружен во тьму. Красная тень заходящего солнца лишь слабо освещала верхушки колонн. Услышав звук текущей воды я замедлил шаг. Песчинки хрустели на кафельном полу. У меня не было ощущения, что здесь со мной может что-то случиться. В коридоре царила тишина.
Неожиданно кто-то выпрыгнул из темноты и схватил меня за талию.
Он был быстр как молния. Горячие, сильные руки обхватили меня внизу живота. Мой рот открылся сам по себе. Сердце упало, а затем подпрыгнуло. Я попытался закричать, но теплая ладонь закрыла мой рот быстрее, чем я успел это сделать. Ладонь была грубой, как жесткая кожа. Я впился ногтями в руку, которая обхватила меня за талию.
В голове образовался туман, и стало больно от быстрого ритма стучащего сердца.
Что-то мягкое и шершавое коснулось моей щеки. Легкое прикосновение сменилось на медленное и долгое нажатие. Намного позже я понял, что это были чьи-то губы.
Сила медленно покидала мои руки, которыми я пытался отбиться. Мой мозг вращался внутри черепа, будто я мог сойти с ума в любой момент.
— Я думал, вас здесь не будет, — прошептал мне на ухо низкий голос.
Вместе с голосом в ухо хлынуло горячее дыхание. По коже побежали мурашки. Рука, прикрывавшая мой рот, опустилась. Я попытался закричать, но мое тело развернули прежде, чем я успел это сделать. Моя щека прижалась к твердой груди. Широкие пальцы схватили меня за подбородок. Лицо поднялось, и я встретился с глазами, которые были похожи на вспышку света. Цвет глаз за продолговатыми веками был бесцветно-серым. Они светились, словно глаза хищника.
Примечание: у Джиёда глаза ахроматиечские (무채색). Это все оттенки бело-серо-чёрного. Этот цвет перевожу как серый, но на деле у него много оттенков.
Мое тело застыло. В ушах звенело от моего неровного дыхания и стучащего сердца.
— Как вы? Леди Лисбет писала мне три или четыре раза, чтобы я не беспокоился о вас... Я должен доверять ей.
Неизвестный продолжал о чём-то говорить. Я попытался успокоить свое колотящееся сердце, но у меня ничего не получалось. Челюсть болела от того, как сильно её держали. Я хотел тряхнуть головой, но она не двинулась с места. Рука, обхватившая мою талию, была твердой, как сталь.
Глаза, которые были выше моих, приблизились. Незнакомец наклонился и снова коснулся губами моей щеки. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Наверное, я бы так и сделал, если бы не крепкая хватка на моей талии.
— Вы бы рассмеялись, если бы услышал, чем я занимался последние два года. Я думал о вас как сумасшедший. Не было ни дня, чтобы я не видел вас во сне... Это я стоял на поле боя, поэтому не знаю, почему больше беспокоился о вас, который был в безопасности в Калаке. Почему у вас такое выражение лица? Вам не кажется смешным, что я веду себя как сумасшедший?
Его голос был полон воодушевления, но мне нечего было ему ответить. Я не знал, о чем говорит этот сумасшедший и кто он такой.
Я не успел договорить. В тот момент, когда я задал вопрос, рука, что держала мою талию, чуть не раздавила меня в объятиях. Второй рукой незнакомец поднял мой подбородок и прижался своими губами к моим. Из моего горла вырвался крик возмущения, но он растворился в лучах заходящего солнца.
Я попытался оттолкнуть его, но твёрдое, как стальная статуя, тело не дрогнуло. Мои пятки приподнялись. Его язык скользнул меж приоткрытых губ. Я был настолько ошеломлен, что даже не подумал его укусить.
Язык лизнул внутреннюю сторону моей щеки.
Наши языки переплелись, и чужие губы впился до боли в мои. Под напором поцелуя моё тело отклонилось назад. Лицо незнакомца последовало за моим, не прерывая поцелуй.
Возможно, прошло около десяти лет…. Или десяти секунд, или десяти минут….
Когда он отстранился от меня, мои колени подкосились. Если бы меня не держали, я бы упал.
Лицо пылало, губы болели. Мой язык ныл от того, как сильно он сосал его. Мне хотелось закричать, но я не издал ни звука. Пальцы дрожали.
Сильная рука незнакомца гладила мою спину. Она медленно двигалась вверх от талии, словно пересчитывая количество позвонков, погладила место между лопаток и вернулась вниз, остановившись чуть выше копчика. Я вздрогнул и подпрыгнул.
— Почему вы ведёте себя как ребенок, который встретил извращенца? — зашептал мне в ухо смеющийся голос.
Голос был еще ниже, чем раньше, и более страстным.
— Вы в самом деле злитесь? Мы не виделись два года, так что я не хочу сейчас видеть ваш гнев, умерьте свой пыл. Что мне сделать? Ваш гнев утихнет, если я поцелую вас еще раз?
С этими словами он снова наклонился ко мне.
Когда я уже собрался закричать, он замер и нахмурился. Рука, державшая мой подбородок, поднялась и погладила край скулы. Я прикусил губу от нестерпимой боли. Уголки смотрящих на меня глаз слегка приподнялись и снова опустились.
Примечание: не уверена в альтернативной анатомии, судя по всему, здесь удивление.
— Что это? — спросил он, коснувшись моей щеки, на которой все еще был виден след от синяка.
Я не ответил, только закатил глаза.
— Кто, черт возьми, этот сумасшедший? Кто посмел это сделать?
Я смотрел на державшего меня человека снизу вверх, а он, казалось, ждал моего ответа.
Я мог увидеть, как его волосы мерцали золотым цветом в сумраке. Лучи заходящего солнца, освещая его со спины, окрасили нижнюю часть коротких волос в рыжий цвет. Его правильные черты лица были надлежащего размера и формы, без лишних деталей. Внешность была настолько прекрасна, что, казалось, он был не из этого мира. Увидев его однажды, трудно было забыть.
Я задумался, в отчаянии копаясь в каждом отделе головного мозга, проржавевшего от безумия и лекарств. К счастью, вскоре короткий фрагмент воспоминаний, как выпущенная стрела, появился и застрял в височной доле и гиппокампе.
Я встречал этого человека раньше. Когда-то, где-то... Возможно, в Калаке. Этот молодой рыцарь провёл первую половину своей жизни на поле боя и редко возвращался в Калак. Но не было ничего странного в том, что хотя бы раз он мог встретил меня, прожившего всю свою жизнь в Калаке. В голове промелькнуло несколько отрывочных образов. Образы были неестественно яркими, а воспоминания настолько смущающими, что в них невозможно было поверить: выступающие сухожилия на тыльной стороне крепких рук, сильная шея и черный зрачок в бесцветно-серой радужке.
Но то, что я знал этого человека, не означало, что мы были достаточно близки, чтобы так страстно обниматься и разделить поцелуй.
Его взгляд смягчился, когда я произнес его имя.
— Мне кажется ты меня с кем-то спутал… — с трудом произнес я.
Он издал короткий, хриплый звук.
Его рука, лежавшая на моей скуле, мягко скользнула вниз. Вес и ощущения от руки, которая обнимала меня за талию, начинали меня беспокоить.
В моем голосе совсем не было силы. Не было ее и в его поцелуе, который был таким сильным всего несколько секунд назад.
Казалось, что все хрящи в моих коленях расплавились.
С этими словами он снова прижался губами к моей щеке. Я почувствовал небольшую боль, когда его губы коснулись синяка.
Вместо ответа я попытался оттолкнуть его, но плечо, в которое уперлась моя рука, было твердым, как стена замка.
— Повторяю еще раз, я не принимаю тебя за кого-то другого.
— Я знаю, что вы принимаете лекарства. Не знаю, как леди Лисбет использует лекарство, но... Я думал, вы пришли сюда, чтобы увидеться со мной. Видимо, это не так, но в любом случае это счастливое совпадение.
Большая рука скользнула по позвоночнику. Те места, которых она касалась, пробирала дрожь, такая же, как от страха или холода. Низ живота сжался. Я попытался отстраниться от него, но не смог сдвинуться с места, словно застрял в скалистой расщелине.
Его взгляд стал пронзительнее, радужная оболочка светилась бесцветно. Последние лучи заходящего солнца, ранее цеплявшиеся за кончики его густых золотистых ресниц, скрылись, погрузив крепость в вечерние сумерки.
— Если у вас есть хоть капля милосердия....
Вместе с этими словами он накрыл мою верхнюю губу своей. Я откинул голову назад, словно обжёгся, но как только я отстранился, он последовал за мной.
— Не кажется ли вам, что вы должны позволить этому бедному рыцарю, который все эти два года гнался за вами, как собака, хотя бы один поцелуй?
И снова наши губы соприкоснулись.
На этот раз он был нежнее, чем до этого. Когда он взял меня за подбородок, рот приоткрылся в желании, и он просунул свой язык в щель между губами и положил язык поверх моего. Слюна скапливалась у меня во рту. В конце концов я закрыл глаза. Он попробовал внутреннюю часть моего рта и отстранился. Моё дыхание стало прерывистым. Лицо пылало, стало тяжело дышать.
Улыбающиеся лицо смотрело на меня сверху вниз. Большой палец его руки, шершавый на ощупь, прижался к моей нижней губе.
Я разозлился, но, кажется, краснеть больше уже было некуда. Я закричал, но тут же закрыл рот. Мои щеки краснели всё больше и больше. Казалось, кожу жгло огнём.
Я покачал головой. Когда я опустил лицо, чтобы избежать его взгляда, он взял меня за подбородок, заставив снова посмотреть на него.
— Я так рад вновь вас увидеть, — проговорил он очень медленно нежным голосом.
Непроизвольно я залюбовался его глазами, которые так ласково на меня смотрели. Уголки его рта слегка приподнялись, показав милую улыбку.
— Не знаю, как долго я пробуду в Калаке. Хотелось бы остаться подольше на этот раз.... — он ненадолго замолчал, затем заговорил снова: — В любом случае я останусь здесь на некоторое время. Хотя все и ненавидят меня, живущего внутри крепостных стен. Вы ведь знаете, что они уже давно ненавидят мою ибсеновскую кровь. Разве их не мучает бессонница из-за страха, что я подниму восстание и отрублю всем головы?
Скандальную историю своего происхождения он рассказывал мне с большим удовольствием.
Мой мозг беспорядочно вращался, собирая воедино крупицы знаний. Герцог Джиёд, король Ибсена. Отец этого человека был правителем Северного Стробина и Седерграна и был наследником королевского рода Калака. Им принадлежала самая большая территория в Калаке, и, пока триста лет назад их не победил и не поставил на колени Король-Завоеватель Калака, обширные земли от Ромберга до юга гор Таврос принадлежали им. Но все это богатство и слава не имели никакого отношения к этому человеку.
Его мать была рабыней Ибсена. Бастард. Пятно позора для короля.
В ответ на моё мрачное выражение лица он пожал плечами и с теплотой во взгляде посмотрел на меня. Его пальцы играли с несколькими прядями волос, которые упали на мое лицо.
— Я бы хотел, чтобы мы могли быть вместе, как раньше… — вздохнул он. — Я бы с удовольствием отнес вас в спальню, но, думаю, вы потеряете сознание, если я это сделаю.
Он хихикнул и затем рассмеялся, когда я бросил на него раздраженный взгляд. Рука, которая перебирала мои волосы, снова оказалась на моей скуле.
— Вы не станете мне рассказывать? Кто это сделал? Это была не леди Лисбет, верно?
Я поджал губы и покачал головой.
— Хм. Да. Если бы она ударила тебя, все бы так не закончилось.
— О, неужели вы наконец-то решили со мной заговорить? Я думал, что вы сильно разозлились и устроили мне молчаливый протест.
Он замолчал. Я поспешно продолжил.
— Не то, чтобы я не знал, кто ты. Я знаю, кто ты... все знают. Я думаю, ты меня с кем-то перепутал....
Услышав своё имя, я застыл на месте, словно соляной столб. В его продолговатых глазах мелькнула сладкая улыбка. Очертания его лица уже частично растворились в темноте.
— Разве я не говорил вам, что не ошибся? Я не мог ошибиться. Ваша память… Да. Наверное, это из-за лекарства. Это немного обидно, но ничего страшного. Потому что я помню всё, что вы не можете вспомнить. Кстати, как ваша болезнь?
Внутри моего черепа бушевала сильная песчаная буря, только вместо песка подпрыгивал и дрожал мозг. Он знает о моих лекарствах и безумии....
С того судьбоносного дня, когда два года назад началось моё безумие, я постоянно принимаю лекарство. Очень опасное лекарство, которое разъедает ствол головного мозга и разрушает воспоминания, проникая в височную долю с гиппокампом.
Примечание: за долговременную память ответственна кора головного мозга. За краткосрочную — гиппокамп и височные доли (кратковременная превращается с течением времени в долговременную). Ствол головного мозга ответственен за базовые физические функции: дыхание, сердцебиение, пищеварение и т.д.Так что есть шанс, что автор заставит Слана страдать не только от провалов в памяти, но и могут быть проблемы с запоминанием новой информации, проблемы с речью (не сможет связно говорить) и проблемы с базовыми функциями (тяжело ходить, видеть, есть одышка и т.д.).
Неужели я действительно забыл этого человека? Этого мужчину, с которым был так близок, что он мог вот так меня обнимать и печально целовать?
Пока я пребывал в замешательстве, он наклонился и поцеловал меня в макушку, его губы в поиске лица опустились ниже, и поцелуй вновь продолжился.
С моих губ сорвался стон. Затем его руки еще сильнее сжали мое тело. Скопление слюны на языке вызывало неудобство. Я пытался сопротивляться, но его язык проник в мой рот против моей воли. Касающаяся моей спины большая рука гладила меня. Хоть я и прикасался к нему через одежду, тепло от его тела ощущалось, как от прямого контакта, ведь тела были плотно прижаты друг к другу. Я даже услышал, как бьется его сердце в широкой грудной клетке. Нет, это было мое… Из-за слишком тесной близости наших тел я почувствовал, что он возбужден.
Волосы на моем теле встали дыбом от страха. Как такое произошло.
Я изо всех сил толкнул его в грудь. Наши губы разомкнулись.
Мне показалось, что я закричал весьма громко, но голос получился до смешного слабым. Я оцарапал кончиками пальцев сковывающую меня руку, и он отпустил меня.
Твердая громадина, державшая мое тело, поддалась и отступила, в то же время мои колени подкосились. Я едва смог удержать свое тело прямо перед тем, как упал назад.
Поднявшись, я тут же развернулся и убежал, словно увидел привидение. Во время побега я подвернул ногу, но не обратил на это внимания. Я мчался по темному коридору, убегая от него.
Только добравшись до величественной стены с выгравированным на ней гербом Гленборга, я остановился. Мои руки и ноги дрожали, колени тряслись. Спина была мокрой до самого затылка от холодного пота.
Пошатываясь, я едва добрался к дверному проему, цепляясь руками за стену. Я поднялся по трем шатким ступеням, которые были выложены из чередующихся голубых и белых широких мраморных плиток, и толкнул дверь.
Дверь на стеклянных петлях бесшумно открылась. Когда я вошел в коридор, слуга, наливающий масло в стеклянную лампу, что висела на одной из стен, удивленно посмотрел на меня. Я слабо кивнул ему в знак приветствия и вышел из коридора.
Стоило мне ступить на лестницу, ведущую в северное крыло с моими покоями, по темной лестнице стремительно спустилась черная тень.
Свет стеклянной лампы в моей руке дрогнул.
Я приложил правую руку к левой груди, которая все еще вздрагивала от испуга.
Чёрной тенью оказался Листер, одетый в длинный закрытый халат и тонкие шелковые туфли. Его брови приподнялись при виде меня.
— Чем ты был так занят, что пришёл только сейчас? – проворчал он. - Где поводья?
Я совсем забыл взять с собой поводья из-за того негодяя в коридоре!
Глаза Листера загорелись. Уголок его рта приподнялся, намекая, что он нашёл способ хорошо помучить меня.
— Ты решил уйти в другое место поспать? Или ты просто ленивый? Я не могу в это поверить, ты даже не можешь выполнить приказ принести поводья? - с ноткой веселья в голосе выспрашивал он.
Мое лицо все еще пылало. Язык и губы ныли от безостановочного сосания. Возможно, они опухли... Слава богу, на лестничной клетке было темно, и Листер не мог как следует рассмотреть мое лицо.
— Да, да. Ничтожество вроде тебя может только склонить голову, — с сарказмом сказал он.
— По дороге в конюшню... Я наткнулся на странного человека.... - оправдывался я заискивающим голосом, глядя только на свои пальцы ног.
Голос Листера изменился, услышав моё объяснение.
Я поднял глаза, удивившись тону его голоса. Листер нахмурил брови.
— Я пошел коротким путем, и на дороге... Появился странный человек....
Я знал имя этого человека, но, если бы я сказал имя Листеру сейчас, мне пришлось бы рассказать почему король Ибсена заговорил со мной, что мы вдвоем делали и о чем мы говорили. Даже если я расскажу не всё, вдруг Листер разыщет его и допросит?
Мое лицо снова покраснело, когда я вспомнил губы мужчины, который крепко обнимал меня в темном коридоре.
— Эй, Слан. Ответь мне, кто был этот странный человек и почему он к тебе пристал?
Это почему ты ко мне пристал сейчас.... Но я проглотил эти слова.
— Я не знаю его.... Я просто... Убежал.
При этих словах Листер начал бормотать себе под нос, будто забеспокоился из-за чего-то. "Проклятье” негромко выругался он.
Он шагнул ко мне, и его вторая рука - та, что не держала лампу - схватила меня за плечо. Я вздрогнул, но не стал уклоняться. Листер пару раз похлопал меня по плечу, а затем убрал руку.
— Тот ублюдок не сделал ничего странного? - настойчиво спросил он.
— Я вернусь завтра и возьму поводья. Сегодня уже темно....
— Хорошо, — ответил Листер грубоватым голосом. — Иди переоденься. Мы собираемся ужинать, ты будешь прислуживать во время трапезы. Как переоденешься, приходи в мою столовую.
— Хорошо, — кивнул я послушно.
Он быстро отошел, видимо, довольный моим покорным ответом. Я поспешно прошёл мимо него и поднялся по лестнице.