Том 1 Глава 1 - Безумец - часть 3.1
Песчаная буря началась чуть раньше, чем в пошлом году
Холодный ветер Северного моря пронизывал Восточный Калак. В воздухе летали крупные песчинки: большая буря принесла песок из пустыни, что находилась севернее гор Таврос.
Ещё до начала песчаной бури Лисбет отправилась в Мовик Синён, чтобы поправить здоровье. Каждую зиму она проводила на горячих источниках Мовик Синёна, поскольку после третьих родов её организм сильно ослаб. В прошлом году Лисбет не смогла покинуть Калак из-за тревожной обстановки, однако в этом году, по её словам, она будет неспешно восстанавливать силы до поздней весны. Из-за преждевременно начавшегося сезона песчаных бурь она и уехала раньше, чем планировала.
Когда песчаная буря закончится, выпадет первый снег. И в Восточном Калаке наступит зима.
Сев в карету вместе со своим третьим ребёнком, Лисбет покинула Калак на рассвете. Все люди в резиденции Гленборгов провожали её. Я с мрачным видом смотрел на удаляющуюся карету, которая вскоре окончательно скрылась за зданиями.
Притворяясь дружелюбным он положил руку мне за шею. Я выпятил верхнюю губу и насупился.
Приближалась длинная зима. И этой зимой хозяином резиденции Гленборгов будет Листер. Только от одной этой мысли сердцу стало невыносимо тяжело, словно его придавило камнем.
Несколько дней пролетели быстро, Листер почему-то был тих.
Лисбет и её дети уехали, теперь только слуги и оруженосцы сновали по затихшей резиденции Гленбергов.
Раздробленный на левой ноге ноготь большого пальца заживал медленно. Он рос неправильной формы и врастал в плоть, поэтому каждый вечер я подстригал кончик ногтя ножницами для обрезки нитей. Исключая это неудобство несколько дней прошли спокойно.
Примечание: ножницы-перекусы для обрезки нитей выглядят немного иначе, чем ножницы для разрезания, к которым привыкла большая часть из нас. Кому интересно — погуглите.
Однако не успело минуть и пяти дней, как Листер опять взбесился.
Как обычно всё началось с какой-то глупости. Однажды утром он задал мне странный вопрос.
— Ты. Теперь, когда я об этом думаю…
Я искоса взглянул на него, пока пил лекарство. Круглая пилюля вместе с водой прошла через пищевод. Я сделал ещё один глоток перед ответом.
Листер выглядел так, словно сомневался. Его зелёные глаза внимательно оглядели меня с головы до пят, затем на некоторое время остановились на тыльной стороне моей кисти. Из-за его подозрительного взгляда я быстро спрятал руку под рукавом. Листер поднял голову и пристально посмотрел на меня.
— Что не так? — повторил я свой вопрос.
Листер медлил с ответом, что было на него непохоже. Его взгляд переместился с моего рукава на воротник.
А. Я пожал плечами. Разве ты уже не придирался ко мне в прошлый раз из-за этой дурацкой одежды? И всё же не похоже, что он не в духе из-за этой простой одежды.
Голос Листера ожесточился. Посмотрев на кончики его поднятых в удивлении бровей, я ответил тихим голосом, чтобы максимально его не раздражать.
— Одежда, которую я носил раньше, пришла в негодность.
Он широко открыл рот и тут же закрыл. Губы несколько раз шевельнулись. В конце концов его лицо исказила злость.
— Что, я испортил твою одежду, и ты так выражаешь свой протест?
Я тяжело вздохнул из-за абсурдной придирки. В ответ на мою реакцию Листер нахмурился ещё больше. Он скрестил руки и широким шагом приблизился ко мне. Я отступил на полшага, однако коснулся задом стола и застыл, застигнутый врасплох. Подойдя ко мне вплотную Листер остановился.
— Я испортил твою одежду, но ты не стал надевать ту, что я дал. Однако решил раздражать меня тем, что напялил эти лохмотья и слоняешься передо мной без дела? Я не прав?
Очевидно, что сейчас любой мой ответ будет его раздражать. Да и не сказал бы, что его слова далеки от правды, поэтому я просто опустил голову вниз. Лишь пару секунд я смотрел на носки своей обуви, как над головой опять раздался свирепый голос Листера. Он нёс очередной бессмысленный вздор: «мои слова верны или нет?», «объяснись», «тебе так понравился этот кусок тряпья?», «почему эта скотина — главный повар — дал тебе одежду?».
Я ничего не ответил Листеру, лишь смотрел в пол. Листер учащённо задышал у меня над головой. Он гневно выдохнул, и поток горячего воздуха коснулся моей макушки.
В конечном счёте он окончательно вышел из себя и бесцеремонно схватил меня за подбородок.
Я вскрикнул из-за того, как резко и грубо меня схватили. Казалось, челюсть сейчас раздавят. Несмотря на мой вскрик, Листер продолжал крепко держать мой подбородок большим и указательным пальцами.
— Почему бы тебе не объясниться? Язык проглотил? Не хочешь мне хоть что-то сказать? Мне в самом деле сделать тебя немым?
Моё лицо скривилось, когда он стал угрожать, что отрежет мой язык. Сдерживая эмоции, я прикусил губы и пристально посмотрел на Листера. Вероятно, мой взгляд разозлил его ещё больше, поскольку на его лице промелькнула ярость. Кончики поднятых к небу бровей вздрогнули.
— Если хочешь отрезать мой язык — отрезай. В любом случае ты можешь делать всё, что захочешь.
Челюсть болела так, будто сейчас сломается. Я не смог пересилить боль и изо всех сил толкнул его руку. От неожиданного сопротивления рука, державшая подбородок, его отпустила. Из-за отсутствия поддержки тело качнулось назад. Я ударился спиной о стол так, что он пошатнулся. Чайник на столе задрожал и, упав вниз, с грохотом разбился. Осколки стекла разлетелись в разные стороны. Разлетевшиеся вместе с осколками брызги намочили ноги Листера.
Я растерялся и отошёл в сторону. Меня трясло.
Рядом с моей ногой лежал большой стеклянный осколок.
Листер выругался и в ту же секунду шагнул быстро к центру. Его рука схватила меня за предплечье.
— Не двигайся! Что будешь делать, если наступишь на стекло!
Я сглотнул слюну и кивнул. Крепко держа меня Листер повернул голову и громко позвал слугу, который тут же пришёл из коридора по его зову. Листер приказал убрать стеклянные осколки. Всё то время, пока слуга сгорбившись сидел на полу и убирал стеклянные осколки, Листер меня не отпускал.
Спустя долгие минуты, убрав с пола все стеклянные осколки и в заключение протерев мягкой тканью щели между плитками, слуга ушёл. Сверкающий пол был чист, будто на него ничего не падало. Я был растерян и, стараясь унять колотящееся сердце, повернулся к Листеру.
Мой голос был слаб, словно свет угасающей свечи.
Брови Листера сдвинулись над глазами.
Он взглянул на мою руку, которую схватил. Замешкавшись, он медленно отпустил меня. Я быстро отдёрнул руку, словно обжёг её. Он настолько сильно вцепился в неё, что теперь рука ныла от боли.
Листер тихо выругался себе под нос, и, грубо потирая лоб рукой, отвернулся от меня. Примерно пару секунд… Я отсчитывал время до момента, когда он обернётся и, возможно, не будет зол на меня. Но хоть и прошло довольно-таки много времени (наверное, больше 20 горьких секунд), он по-прежнему стоял ко мне спиной.
Это был хороший шанс. Я осторожно сделал один шаг назад, а затем со скоростью выпущенной стрелы вылетел из его комнаты.
После произошедшего Листер не искал меня целый день.
В ту же ночь началась песчаная буря.
Всю ночь жуткий ветер сотрясал здание. Комья из крупных песчинок колотили по стенам и окнам. Я накрылся одеялом и всю ночь не смог сомкнуть глаз. Мне всегда надо быть осторожным и не терять бдительности, поскольку насекомое, которое сводило меня с ума и понемногу пожирало мой мозг, может когда-нибудь снова вызвать приступ.
Я почти не спал, поэтому на рассвете едва смог открыть глаза. Задремав, я блуждал в видениях, когда же опять открыл глаза всё ещё было темно. Окно сильно трясло, но сила ветра была чуть слабее, нежели ночью.
Это был первый день песчаной бури, которая длилась около 10 дней.
Воздух был холодный. Я втянул шею, как испуганный трионикс, и накинул найденную верхнюю одежду. Когда песчаная буря закончится, управляющий выдаст всем оруженосцам и слугам зимние накидки из шерсти. До тех пор приходилось обходиться присоединённой к верхней одежде подкладкой. Прошлой зимой Лисбет подарила мне накидку из густого меха. Разумеется, к концу зимы Листер незаслуженно придрался к подарку и отнял накидку. Казалось, он ждал, что я буду умолять его вернуть мантию, но мне было не по душе сделать то, чего он ожидал, поэтому я до конца зимы того года ходил без плаща. И в этом году здесь не было даже Лисбет, чтобы позаботиться о моей одежде.
Примечание: Китайский трионикс (자라) — пресноводная черепаха, представитель семейства трёхкоготных черепах, широко распространённая в Азии.
Вне комнаты было ещё холоднее.
По спине пробежали мелкие мурашки.
Я шёл очень быстро, поэтому вмиг пересёк тёмный коридор
На кухне мерцал свет. Я почувствовал в воздухе жар огня и запах еды. Также доносился едва слышный шёпот.
— … Говорят он не вернулся в Ибсен?
— Он впервые проводит зиму в Калаке?
— Почему же, когда-то в прошлом...
— Но после того дня ни разу...
— У герцогини Калака удалось получить на это согласие.
— Уже началась песчаная буря, но в любом случае, если пойдёт снег, он навряд ли сможет покинуть Калак.
До кухни оставалось примерно три-четыре шага, но не дойдя до входа лишь несколько шагов, я остановился и, опершись рукой о стену, прислушался к болтовне поваров.
Они внезапно начали разговор о том негодяе, который меня держал и целовал.
Любопытство одержало верх. Чтобы лучше слышать их голоса, я плотно прижался к стене.
Из приоткрытой внутрь двери донеслось ещё несколько фраз: в итоге он решил не возвращаться в Ибсен, а провести эту зиму в Калаке; герцогиня абсолютно недовольна, не так ли; он даже не пожелал остановиться внутри крепостных стен, для размещения ему отдали самое отдалённое северное здание; помимо этого, отдав ему пустующую долгое время резиденцию, канцлер даже не выделила деньги на её ремонт, ссылаясь на нехватку бюджета; он герой войны, почему же он остался в Калаке и терпит подобные оскорбления; разве причина не очевидна?
Чересчур погрузившись в подслушанный разговор, я непроизвольно шагнул вперёд. Топ — необычайно громко прозвучал звук ноги, запнувшейся о щель в плите.
Болтовня внезапно прекратилась.
Я кашлянул несколько раз и, сделав вид, что ничего не слышал, вошёл на кухню. Взоры поваров и их слуг обратились ко мне. Женщина в фартуке, размешивающая суп в большом чугунном котле, сглотнула. Я опустил взгляд в пол, не выдержав возникших неловкости и смущения.
— Я не хотел подслушивать. Извините.
Находящиеся в столовой люди переглянулись. Был слышен только звук шкварчащего на большой чугунной сковороде куска мяса.
— ... Продолжайте разговор. Я... Я хотел немного перекусить, пока Листер не проснулся...
Мой голос понемногу становился тише и в итоге к концу фразы его было еле слышно. На моё счастье, один из людей, услышав меня, энергично закивал, и я поспешно прошёл. Другой человек начал резать на разделочной доске копчённую заднюю оленью ногу.
В тот же миг передо мной поставили сытную еду. Большая тарелка была наполнена жаренной стручковой фасолью с толстыми ломтиками ветчины, картофелем, свиным салом, с которого капал жир, и плоскими ячменными лепёшками. Последней была суповая тарелка с горячим супом, которую поставили рядом с предыдущей.
Примечание: 보리빵과 (в тексте «ячменные лепёшки») — корейский хлеб, который готовится из ячменной муки. По форме круглый и имеет текстуру, похожую на бисквит.
Я взял протянутую мне тарелку и хотел уйти, но не смог побороть любопытство и в итоге задал вопрос.
— По какой причине герцог Ибсена остался на зиму в Калаке и терпит все унижения?
Мой вопрос опять погрузил кухню в тишину. Слуги молча переглядывались друг с другом. Один пожилой повар весьма странно поморщился и кашлянул несколько раз.
Атмосфера была столь странной, что даже я это ощутил. На всех лицах застыло странное выражение: и не страх, и не злость на меня.
— Кхм! — женщина, помешивающая суп в котле, прервала речь, демонстрационно кашлянув.
У самого молодого слуги было забавное выражение лица: уголки губ на одной стороне были приподняты вверх, на второй опущены вниз. Он то мельком смотрел на меня, то опускала взгляд в пол.
— Нет, что вы, — ответил один из людей, хмыкнув во время прочистки горла.
— Герцог Ибсена... Говорил, что изначально собирался покинуть Калак и вернуться в Ибсен до наступления песчаной бури.
При моём встречном вопросе его губы опять скривились.
— Однако перед песчаной бурей, кхм, м, неожиданно слёг от болезни.
— Слёг от болезни? — мой голос от удивления стал громче.
Все опять сосредоточили взгляды в одном месте. Я совсем не мог понять смысл этих беспорядочно метающихся взглядов, и не мог скрыть своего удивления. Он заболел? Но мы ведь совсем недавно столкнулись в коридоре. В голове возникло его грузное и крепкое тело, словно вылепленное из расплавленной бронзы. Твёрдая грудь, которая ничем не отличается от стального нагрудника, и которая не сдвинулась с места сколько бы я её не отталкивал. Как быть тогда с казавшимися грубыми руками, которые двигали моё тело, словно я был пёрышком?
Было сложно поверить, что мужчина, который не прольёт ни одной капли крови, даже если его уколоть иглой, был прикован к постели болезнью.
Примечание: не прольёт ни одной капли крови, даже если его уколоть иглой — пословица, которую используют для описания сильного и крепкого человека (физически и духовно). Её также используют для обозначения ужасного скряги или чрезмерно холодного и неумолимого человека
От того, что в предзимний период нередки случаи, когда небольшая болезнь перетекает в тяжёлое заболевание, в глубине души незаметно расцвело беспокойство.
— ... Не беспокойтесь. Говорят, маги диагностировали у него лёгкую лихорадку. Он намеренно остался в Калаке, поскольку из-за долгого путешествия может возникнуть переутомление.
Забавно, что они просили не беспокоиться. Я просто кивнул.
Лихорадка в это время года — обычное явление. Сейчас не до напрасных подозрений...
Однако на моём лице всё же промелькнуло сомнение и, похоже, все это увидели.
Юноша, смотревшая на меня из-за спин слуг, в итоге громко сказал:
— Не волнуйтесь! Наверняка он притворяется!
Одновременно с ним один из молодых поваров так ударил мальчика по макушке, что раздался глухой стук. Мальчик громко вскрикнул. "Еда стынет" — раздался следом возглас женщины в фартуке.
Я состроил недовольную гримасу, ибо меня почти силой вытолкали из кухни.
Пока я ел в одиночестве, всё время думал о правителе Ибсена. Я хотел отмахнуться от этих мыслей, но стоило им один раз появиться в голове, и я уже не мог перестать о нём думать.
К счастью, в тот момент, когда мысли дошли до долгого поцелуя, вдалеке прозвенел колокол, оповещающий об открытии врат. Я вздрогнул и положил ложку. Затем накрыл остатки еды платком.
Было тяжело определить время, поскольку из-за песчаной бури везде было темно. Неожиданно вспомнились искусные механические часы, которые были у меня в далёком прошлом. Это был чей-то подарок... После того дня два года назад они куда-то исчезли, и я больше их не видел. Редкая вещь из южной столицы, наверняка она находится в чьих-то руках.
Листер уже проснулся. Он всё время молчал. Необычная тишина не радовала и казалась странной.
Он самостоятельно завязал пояс и окинул меня презрительным взглядом. В его зелёных глаза промелькнуло незнакомое мне выражение. Я был в недоумении. Через мгновение уголки его губ приподнялись с одной стороны. Однако они быстро опустились, и лицо приобрело прежний невозмутимый вид. Листер втиснул в туфлю свою ногу. Я опустился перед ним на колени и начал завязывать шнурки на его обуви.
Когда, закончив с левой ногой, я взял шнурок правой туфли в руку, над моей головой раздался его голос.
— Поскольку сегодня я не нуждаюсь в твоих услугах, будешь выполнять другую работу.
При его словах я невольно поднял голову вверх.
В итоге меня отправят в конюшню убирать лошадиный навоз или я буду переносить кирпичи там, где ремонтируют крепостные стены?
При моём взгляде Листер тихо захихикал.
— Кажется, в последнее время ты слишком много ешь. Да и я тоже был к тебе слишком снисходителен. Совсем не могу подать пример своим подчинённым, не так ли?
Уголки моих губ слегка дёрнулись. Я опять склонил голову и поспешил завязать шнурки от обуви. Закончив с узлом, я быстро поднялся. Что бы это ни была за работа, по сравнению со вздором, который он нёс, она не была таким уж тяжким бременем.
Я был готов ко всему. Тем временем Листер продолжил:
— Не беспокойся. Я не выгоню тебя работать в конюшне. Что, испугался, что придётся работать там?
— Не тяни — говори. Чтобы ты не заставил меня делать — это всё равно лучше, чем прислуживать тебе.
После резкого ответа Листер ненадолго замолчал. Он глубоко вдохнул, затем выдохнул и через силу невозмутимо улыбнулся.
— Северный двор. Хоть в северной части проживают только слуги и оруженосцы, думаю, что за этим местом слишком плохо смотрят.
Он сказал «северный двор»? Я недовольно поморщился. Крепость Калак проектировали с направлением на юг, все здания внутри крепости также смотрели на юг. Поэтому слуг и оруженосцев обычно размещали в северной части дома. В резиденции Гленбергов всё было аналогично.
Северным двором назывался участок между главным зданием резиденции Гленбергов и северной пристройкой, в которой проживали их подчинённые. Я видел, как там каждый раз собираются работники и пьют пиво или вино, или же молодые оруженосцы во время тренировки друг с другом, сцепившись, катаются по земле.
Листер никогда не ходил туда, так почему же он внезапно завёл разговор о северном дворе?
— Я недавно был там и увидел ужасный беспорядок... Всё покрыто грязью, коридор тоже в пыли.
— Всё же то место слуги... Или юные оруженосцы, всё потому что его используют такие люди.
У меня не нашлось слов для его оскорбляющего вопроса и я равнодушно кивнул.
— Ага, — на лице Листера появилось ехидное выражение. — Хорошо. Я думал вспахать там землю и посади в ней лавр. Или нет, посадить китайскую маслину. Хотя, может, отложить это до следующей весны. В любом случае, думаю, что буду доволен, если коридор будет убран заблаговременно.
Эта чушь не отличалась от его обычной околесицы. С каких пор он переживает за садовые деревья крепости и этот беспорядок. Он же не сможет отличить лавр от китайской маслины. Даже не знает, что соус, которым поливают его любимую тушеную свинину, готовят из смеси уксуса и масла плодов этого дерева.
Примечание: 감람수(橄欖樹) — китайская маслина (канариус белый), дерево рода канариус, которое к роду маслин (олив) отношения не имеет. Плоды этого дерева по виду похожи на оливки/маслины. Однако корейско-русски словарь переводит китайскую маслину как оливковое дерево.
Брови Листера сдвинулись, будто он смог увидеть на моём лице выражение полное жалости.
Он фальшиво рассмеялся. Однако, под конец он не смог сдержаться, и уголки его губ перекосило. Он положил свою руку на моё плечо. Его пять пальцев вцепились в плечо будто приклеились. Он наклонил своё лицо близко к моему уху.
— Ты используешь это место, и тебе же его убирать, так что претензий быть не должно, не так ли?
— Ты сказал убрать? Северный коридор?
Когда я посмотрел на Листера, он гадко улыбнулся.
Я непроизвольно посмотрел в сторону балкона. Со стороны стеклянного окна балкона, закрытого толстыми дополнительными ставнями, был слышен звук бьющихся о внешнюю стену песчинок.
Листер опять рассмеялся. В этот раз в отличие от предыдущего звук его смеха звучал естественно и взволнованно-ожидающе.
— Мне нужно повторить свои слова рабу дважды?
Это настолько абсурдно, что мне нечего было сказать. В любом случае любые мои дальнейшие слова были бы бессмысленны. Что мог я, раб, возразить человеку, который решил поиздеваться надо мной? Однако это даже не смешно: королевский рыцарь дразнил меня таким детским методом.
В конечном счёте я оказался один в пустом коридоре посреди наступившей песчаной бури. Думаю, не было более глупо выглядящих людей, чем я с метлой в руке. Время от времени слуги или рыцари, идущие быстрым шагом через коридор, в удивлении открывали рот при виде меня. Однако ветер был настолько сильным, что не позволял долго оставаться на месте.
Дул сильный ветер. Песчинки тёмно-красного цвета яростно кружились.
На полу из переплетений плитки из розового песчаника и белого шпинеля скопился песок, смешанный с мусором. Я подметал и подметал, но песка появлялось в сотню раз больше, чем я выметал.
Примечание: Песчаник — обломочная осадочная горная порода, используется в строительстве и дизайне (в природе мы их видим как обломки гор).Шпинель — минерал, представляющий собой смесь оксида магния с алюминием. Бывает окрашен минеральными примесями в различные цвета: бурый, чёрный, розовый, красный, синий. Окрашенные прозрачные разновидности шпинели используются как драгоценные камни.
Это было бессмысленное занятие. Однако, по правде говоря, и нет возможности избежать его. Конечно, я могу отменить это глупое и детское решение, если встану на колени перед Листером, прильнув в слезах и мольбах к его ногам…
Я изо всех сил прикусил нижнюю губу.
Этого никогда не произойдёт. Даже если я буду мыть и мести коридор до окончания песчаной бури, пока кончики пальцев на моих руках не сотрутся и не потускнеют, я ни за что не стану умолять Листера.
Я взял себя в руки и ещё сильнее натянул капюшон от длинной накидки.
Однако не прошло и одного часа, как внутрь моей обуви и под рукава набился песок. При каждом шаге задник полной песка обуви дребезжал.
После полудня ветер усилился. Крупные песчинки до боли били по голени. Ветер становился всё сильнее, и когда я задался вопросом как теперь быть, один из оруженосцев нерешительно позвал меня внутрь. "Верно, заходи быстрее внутрь", он некоторое время шевелил губам возле меня. Затем сказал идти к восточным красным воротам и взять у управляющей масло абрикосовых косточек
— Сейчас? Масло абрикосовых косточек? Ничего не осталось? Для чего оно нужно?
Задал я в изумлении встречные вопросы, но оруженосец ничего не знал и лишь покрылся холодным потом. Всё понятно. Это новая уловка, чтобы помучить меня. Этот несчастный оруженосец был ещё одним козлом отпущения для издевательств Листера. Ничего не изменится если я буду удерживать его и дальше. В итоге я сдался и кивнул. Юноша, которому предстояло стать рыцарем, в смущении украдкой смотрел на меня.
Я похлопал по отворотам своих штанов, чтобы стряхнуть песок. Затем запахнул ещё сильнее воротник и вновь вышел наружу.
Дующий между зданиями ветер был словно нож. Холодная песчаная пыль с севера, пересёкшая горный хребет Тавроса, больно хлестала по моим щекам. Я шёл быстрым шагом склонил голову. В коридоре и во дворе было пусто. Изредка слуги, которые оказались в ситуации, похожей на мою, надев капюшон куда-то спешили.
Я бежал по самому короткому пути.
Ветер стал настолько сильным, что я несколько раз чуть не упал на пол. Из-за урагана тяжело было контролировать своё тело. Добравшись до ворот, я был измотан и физически, и морально.
Пожилая управляющая весьма недовольно отреагировала на мой неожиданный визит.
Когда я кивнул, морщины на её лбу стали ещё глубже. Я опустилтголову, чтобы избежать её внимательного взгляда.
Управляющая принадлежала к древнему историческому роду Калака, из которого вышло несколько королевских канцлеров. Она приходилась мне далёким родственником. У нас не было дружеских отношений даже до потери моих положения и титула, и столкнувшись сейчас, когда стал рабом, я испытал ещё большую неловкость, чем раньше.
— Не знаю, может быть, осталось немного на складе, — кончики её бровей то опускались, то опять поднимались в замешательстве. — Схожу посмотрю. Но особо не надейтесь.
Морщинистой рукой управляющая порылась в ящике и достала блестящий бронзовый ключ. Взяв его, она подмигнула мне.
— Присядьте. Там… — пожилая женщина на мгновение запнулась. — ...Выглядите уставшим. Не хотите выпить чаю?
То, что она не обращалась со мной как с рабом, вызвало в моем сердце небольшое волнение. Я на секунду замешкался, а затем кивнул. Управляющая взяла со стола тяжёлый чайник из латуни. Из носика чайника всё ещё поднимался пар. Кончики её старческих пальцев слегка дрожали. Она поставила передо мной тяжёлую фарфоровую чашку. Чай был заварен с мёдом и корицей.
Подав мне чай, пожилая женщина надела висевший на стене плащ и вышла из комнаты. Я молча прислушался к звуку её удаляющихся медленных шагов. Только когда этот звук совсем стих, я протянул руку к чашке.
Чай был очень сладкий и горячий. Я не заметил, как залпом выпил половину. По телу разлилось тепло, и замерзший организм, который провёл четверть дня под песчаным ветром, чуть отогрелся. Кончики рук и ног слегка онемели. Я тихо вздохнул и огляделся: в комнате было темно, на одной из стен висел большой гобелен. На камине стояла одинокая ваза из стекла и хрусталя, на стене рядом с камином висело длинное зеркало.
Мой взгляд невольно обратился к зеркалу, внутри сидел мужчина с мрачным выражением лица.
На мгновение я не смог узнать этого человека.
Мрачное и унылое выражение на бледном лице, брови опущены вниз. Губы потрескались, жёсткие волосы спадают на плечи. На видневшихся из-под рукавов запястьях безобразно выпирали кости.
Из меня вырвался тихий стон. Я провёл рукой по лицу. На кончиках пальцев почувствовал скулы. Два года. Прошло немало времени. Я стал таким за два года из-за жизни в рабстве или из-за собственного помешательства?..
Из зеркала на меня пристально смотрел юноша. Внешний край глаз на бескровном лице был угрожающе приподнят. В его голубых глазах отражалось безумие.
Я отвёл взгляд от зеркала будто сбегая. Сердце громко стучало. Кончики пальцев, сжимающие ручку чаши, побелели. События прошлого были размыты, словно всё было во сне.
Я никак не мог прийти в себя, словно погрузился в бушующий поток реки Кёвисто, который неистовствует во время наводнения. Нервно надавив на виски средним и указательным пальцами, я пробормотал подряд несколько имён, дат и наименований различных мест.
Моё безумие было похоже на жеребёнка, что вырвался на свободу. Иногда всё было спокойно, иногда нет. Маг, который меня осматривал, сказал мне, что постоянное заучивание чего-либо, особенно воспоминаний о прошлом, поможет смягчить безумие.
Примечание: Идиома «жеребёнок, вырвавшийся на свободу» означает делать что-то, игнорируя все правила. Так ещё можно назвать человека, который ведёт себя грубо.
В это же время из-за двери донёсся звук шагов. Я опустил руку, которой давил на висок. На тыльной стороне руки виднелись неприглядные голубоватые вены, я спрятал бледную руку под рукавом.
Через несколько секунд в голове возникло подозрение. Трудно было поверить, что звук быстро приближающихся шагов принадлежит пожилой женщине. Шаги были быстрыми и лёгким, вместе с ними раздавался тихий скрежет металла и кожи. Это был звук трения стальной рукояти меча о кожаный пояс.
Я резко вскочил со своего места.
И в это же время открылась дверь.