Том 2 Глава 2 - Короткая зима - часть 6.2
Джиёд толкнул ногой тяжёлую, дубовую дверь спальни.
Как он и обещал, в спальне было тепло. В воздухе витал густой аромат сожжённого кипариса и нарда. Свет лампы едва охватывал кровать и окружающее её пространство.
Я глубоко вдохнул. Едва уловимый сладкий аромат щекотал мне ноздри.
Невероятно, что он так тщательно подготовил спальню для незваного гостя, не говоря уже о том, как он был со мной ласков! Я ненавидел себя за то, что снова и снова, словно дитя, полагался на него, но моё ленивое тело не хотело отказываться от комфорта.
Джиёд одной рукой небрежно раздвинул несколько слоёв кроватного балдахина и опустил меня на кровать. Моё тело тяжело придавило мягкий и упругий матрас. Затем он опустился на колени перед кроватью и начал развязывать пояс на моей одежде. Сняв с меня верхнюю одежду, он толкнул меня вглубь кровати.
Шёлковая простынь скользила под моими руками. Я не смог подавить желания спрятать лицо в подушку. Вытянув руку и притянув подушку, я услышал позади смех Джиёда. Я посмотрел на него.
— Пожалуйста. Я сильнее благодарен, — сказав это, он небрежно поднял на кровать одно колено.
— …? — на моём лице невольно отразилось недоумение.
Он грубо стянул с себя верхнюю одежду. Вынув руки из рукавов, он закинул вторую ногу на кровать. Обувь небрежно упала с его ног.
Я даже не успел спросить "будем ли мы вместе спать", как его рука легла мне на плечо и мягко толкнула. Моё тело упало назад. Опираясь на ладонь у моей головы, он навис надо мной своим массивным телом. Приблизившись ко мне, он нежно коснулся губами моей щеки. А затем опустился ниже и укусил за верхнюю губу.
Я непроизвольно приоткрыл рот, и туда тут же проник горячий язык. Его рука схватила меня за подбородок и надавила на место под ухом. Мой рот открылся ещё шире, а язык проник в него ещё глубже. Скользкий язык вылизал щёку изнутри и прижался к нёбу. Когда наши языки соприкоснулись и потёрлись друг о друга, область у копчика невольно дёрнулась, и из меня вырвался стон.
Не отрываясь от моих губ, Джиёд начал стягивать с меня одежду обеими руками. Когда я от удивления оттолкнул его руки, он поднял голову.
Уголки его губ слегка приподнялись. Затем он опять наклонился и — чмок — поцеловал уголок моих губ. Его рука вновь принялась развязывать узел на моей одежде.
— Не увиливайте, пожалуйста. Разве это не вы первыми набросились на меня? И после этого решили, что я в самом деле просто уложу вас спать?
Смеясь, он сильно втянул мою нижнюю губу. Вместе с ноющей болью по позвоночнику пробежала дрожь.
— Тогда… — пока я колебался, одежда неожиданно упала с меня. Я поёжился. — Но недавно ты же отказал мне.
— Я вам не отказывал. Всего лишь не хотел брать вас в таком месте. К тому же, мне казалось, что вы немного не в себе. Говорю заранее: даже если нечто подобное опять повторится – в таком месте я никогда с вами...
Свет от лампы за шторами слегка просачивался под полог кровати.
Джиёд вместе с тихим вздохом уткнулся лицом в мою шею. Затем его губы начали сосать мой кадык. И одновременно с этим он грубо сбросил остатки одежды. Снятые вещи упали вниз.
Его тело выглядело крепким и лишённым всего ненужного. Контур от широких плеч до локтя выглядел мощно. Его тело, словно сделанное из расплавленной стали, было покрыто шрамами — большими, маленькими, старыми и не очень.
Я протянул руку и поднёс ладонь к казалось бы самому недавнему длинному шраму на боку. Когда я ощупывал выступающий след от колотой раны кончиками пальцев, его рука схватила и согнула моё колено. Я закрыл глаза, и он опять меня поцеловал. Большая рука, словно желая изучить все линии и изгибы тела, медленно опускалась. Каждый раз, когда жёсткая ладонь ласкала кожу, во мне словно вспыхивало пламя.
Дыхание постепенно становилось учащённее. Хоть я и не видел себя, было очевидно, что моё тело стало пунцовым от стыда.
Непонятная дрожь – то ли от страха, то ли от стыда – кружила в области поясницы, но она не была отвратительной и неприятной как недавно. Колеблясь, я поднял руку и обнял его за шею. Когда наши грудные клетки соприкоснулись, я почувствовал, как под его крепким торсом медленно бьётся сердце. Джиёд тихо засмеялся. Тело внутри моих рук дрожало в такт его смеху, и отчего-то это принесло мне спокойствие.
Он слегка укусил меня за щёку. Когда я напряг плечи от испуга, он лизнул меня.
— Почему вы так дрожите? Неужели боитесь, что я причиню вам боль?
— Тогда? Страшно? Потому что давно не было?
Давно не было. Могу ли я считать опыт, о котором даже не помню, своим собственным опытом?
— Ха-ха, тогда продолжим. Просто не думайте ни о чём, — он поднял руку и слегка - тук, тук - похлопал по моему запястью, которое обвивало его шею. — Просто оставайтесь на месте.
Он опять опустил лицо к моему телу.
И после я уже не мог думать ни о чём, даже если бы он мне этого не сказал.
Переплетаясь с ним обнажёнными конечностями, я был притянут в его объятия, и всё моё тело было обкусано и облизано. Крепко схватив меня двумя руками за внешнюю сторону бёдер, он прижался лицом к моему животу. Язык проник в пупок. Тело дрожало, дыхание участилось. Он всего лишь провёл губами и пальцами по обнажённой коже, но тело разгорячилось. Ноги всё время напрягались, и пальцы подгибались.
Разум покинул меня, но внезапно посреди действия он остановился. Губы, что касались места ниже пупка, отстранились от меня. Джиёд, подняв корпус и, схватив двумя руками мои колени, широко развёл их.
— А! — вскрикнул я от удивления и изогнулся, но руки, державшие меня за колени, не сдвинулись. — От-отпусти!
Он внимательно смотрел между моих ног. На переносице появилась неглубокая морщинка. Кончик одной брови поднялся вверх. Это был откровенный взгляд. Моё лицо покраснело от стыда.
— Почему здесь так? — прервал он меня.
— Навряд ли вы это сами сделали... Кто тогда?
Вместе с этим вопросом он скользнул рукой от коленной впадины и погладил область у приподнявшегося пениса. Пальцы на ногах вздрогнули, а талия изогнулась.
В его голосе слышался смех. Сдерживая слёзы, я покачал головой. В тот же момент рука, которая всё ещё держала одно из моих колен, резко напряглась.
— Тогда кто это сделал? Что за больной ублюдок посмел так гладко обрить место между вашими ногами?
Его пальцы коснулись основания моего члена, словно щекоча. Когда кончики его пальцев слегка дотронулись до бледной кожи, лишённой лобковых волос, колени задрожали.
— С тех пор, как я стал рабом.
По правде говоря, я почти не помню, что тогда произошло. В то время моё безумие не утихало, и у меня чуть ли не каждый день случались припадки. Когда я отчасти пришёл в себя, всё уже закончилось.
— Потому что у рабов совсем не должно быть волос ниже бровей.
Я больше не мог ничего сказать и, тяжело дыша, замолчал. О той ситуации остались лишь смутные воспоминания, но говорить вслух об этом унизительном инциденте не хотелось.
— Это произошло два года назад?
— Тогда маги намазали какую-то мазь на моё тело, с тех пор так всегда...
Лицо так пылало, что казалось оно сейчас сгорит дотла. Сдерживая слёзы, я оттолкнул его руку, схватившую меня за колени.
— Тогда вас там никто постоянно не брил, не так ли?
Он выдал какую-то ерунду. Но я так испугался звука его голоса, что и мой почти сорвался до крика.
— Конечно нет! К-кто, кто бы такое делал...
Его рука внезапно схватила мой член. Я вскрикнул. Чуть шероховатый большой палец слегка потёр влажный кончик.
— Вы так волновались из-за гладкого без единого волоска паха?
С этими словами он без колебаний опустил голову, и его лицо скрылось между моих ног. Моя грудная клетка рещко вздымалась и опускалась.
Его губы решительно всосали головку моего пениса. Кончик языка ласкал основание головки. Это было настолько сильное удовольствие, что воспоминание о той ночи, когда я сам утихомирил свой жар, испарилось в тот же миг. Усиленно посасывая, он, коротко и тяжело вздохнув, поднял голову. Его рука поднялась над моей грудью и грубо сжала мою кожу. Из-за собранной против воли почти отсутствующей плоти, вспыхнула боль
Когда я вскрикнул, он прижал бёдра между моих ног и опять поднялся надо мной. Мозолистая рука насильно мяла мою грудь.
— Вы трогали себя сами, пока меня не было?
— Нет? Тогда за всё время здесь ещё ни разу не вставало?
В этот же миг он скрутил мой сосок кончиками пальцев. Глубоко вздохнув, я смотрел на происходящее. Резкая боль поднялась от соска.
Едва я задал встречный вопрос, как он, захихикав, рассмеялся, и коснулся губами моего уха.
— Что я имею в виду?.. — его голос был тихим и хриплым. — Я имею в виду, что к вашим сосков в течение двух лет никто не прикасался, поэтому вы сейчас потеряете голову только от того, что я их пососу.
От откровенных и непристойных разговоров я покраснел до кончиков ушей и сильно ударил его по плечу. Раздался резкий звук – "хлоп", но он не подал и вида, что ему больно. Его тело долго тряслось от смеха. Внезапно его голова опустилась, и он взял в рот кончик моей груди.
Большая рука всё ещё грубо сжимала мою грудь. Посасывая губами один сосок, он ущипнул другой. Позвоночник задрожал. Когда я стал изгибаться, он поднял голову — я увидел смеющиеся лицо. Он оставил на моих губах лёгкий поцелуй и прошептал:
— Оставайтесь на месте. Я буду сосать ваш сосок так, словно это ваши губы, поэтому...
От непристойного тона в его голосе тело непроизвольно застыло.
Он опять опустил голову. Когда губы коснулись кончика груди, я задержал дыхание.
На этот раз он сосал сосок гораздо сильнее. Я изогнулся, постанывая и теряя контроль над собой. Внутри тела поднимался неведомый мне жар. Закончив долго сосать попеременно оба соска, он опустил голову ниже. Соски так остро торчали, что стало неловко. Под ресницами навернулись слёзы, и взгляд затуманился.
Его губы исследовали мой живот. Углубление пупка коснулся язык. Моя талия изогнулась, когда пупок лизнули. Положив руку на одно моё колено, он раздвинул мои ноги так сильно, что заныл таз. Внутренняя сторона бёдер широко раскрылась и показалось место между ног.
Пробормотав это, я хотел свести ноги и напряг их, но он крепко держал мои ноги.
Нажимая на мои ноги, он внимательно на меня смотрел.
Я не смог ответить – голова закружилась и перед глазами всё плыло. Температура в теле поднялась до такой степени, что покалывало кончики пальцев. Я был в замешательстве. Его отношение было ласковым, но руки властными.
Когда я не ответил, наверное, решив, что всё в порядке, он опять задвигался. Горячие губы обхватили мой член. Я запрокинул голову назад и лишь извивался. После долгого сосания между ног, он выплюнул мой член в момент нахождения меня на той грани, когда я уже больше не мог сдержаться. Его губы прижались к месту за мошонкой. Чувствовалось его дыхание. Он напряг руку, которая держала моё колено, и поднял мою ногу. Талия изогнулась, и нижняя часть тела поднялась. Однако, словно кто-то перерезал мои сухожилия, руки и ноги бессильно дрожали, и я не смог воспротивиться постыдной позе.
Когда он опять уткнулся своей головой между моих ног я завопил.
Из-за того, что ноги были максимально разведены, ягодицы невольно раскрылись и показался проход между ними. Джиёд припал к нему губами. Мне хотелось замахать руками и ногами, но силы покинули меня, и я совсем не мог пошевелиться.
Слёзы скопились по краям глаз и в итоге потекли по щекам. Наверное, почувствовав, что мои всхлипывания смешались со звуком тяжёлого дыхания, он убрал лицо от места между ног. Его губы искривились.
— Не готовы зайти так далеко, но липли ко мне? Вы думали, что я действительно словно идиот вставлю в вас, подвигаюсь туда-сюда, кончу и на этом всё и закончится?
Когда я тяжело задышал, он пристально посмотрел на меня. Я не мог даже взглянуть на его влажные губы, отчего мой взгляд растерянно заметался и затем опустился.
— Честно говоря, я так далеко...
Когда я затих под конец фразы, один из уголков губ Джиёда приподнялся. Расцвела развратная улыбка, невольно напоминая о том, что мы в постели.
— Я догадывался об этом, но… — он тихо засмеялся. — Даже если так, не будем спешить, — он опять навис надо мной и, коснувшись края уха, прошептал: — Всю ночь напролёт я буду трахать вас так сильно, что вы будете рыдать, бесконечно кончать, а после самостоятельно не сможете соединить ноги. Понятно?
Я не мог поверить услышанному и с открытом ртом в изумлении уставился на него. Джиёд с большой нежностью в глазах посмотрел на меня, затем — "чмок" — поцеловал в лоб. После этого он отбросил даже сомнительную заботу и кусал, и лизал меня между ног словно пёс.
Когда я не смог этого вынести и с воплем забарахтался, он насильно перевернул моё тело и затем, широко разведя мои ноги, крепко схватил мои ягодицы и наклонился к ним. Жёсткая рука так сильно раздвинула мои ягодицы, что они раскрылись до самого ануса. Он лизнул по нему горячим языком. Я не мог перестать кричать. Когда же я, сопротивляясь, пополз вперёд, он обратно притянул моё тело.
Прошептал он словно утешая. Однако из-за его прерывистого дыхания я совсем не мог поверить в эти слова. Плача, я покачал головой.
— Вам ведь нравится, когда я сосу вашу дырочку.
Нет, не хочу — но эти слова об отказе так и не вырвались из меня и остались внутри моего рта. Моё тело извивалось на простынях. Место между ног, которое он сосал и лизал, постепенно накалялась, и член, из которого уже без остановки сочилась смазка, запульсировал. Внутрь проник палец. Джиёд пошевелил пальцем между моих широко раздвинутых ягодиц. Мозолистый палец был жёстким. Когда он входил и выходил из ануса, ягодицы сами по себе вздрагивали и напрягались. Раздавались чавкающие звуки трения о влажную кожу.
— Не бойтесь, я не сделаю вам больно.
Затем он, с пальцем внутри меня, начал сосать мою промежность. Тело подпрыгнуло.
Я пронзительно завопил. Под веками промелькнула молния. Я задрожал, приподняв бёдра.
— Посмотрите сюда. Я ведь говорил, что вам понравится.
Поддразнивая, он медленно двигал пальцами, щупая меня изнутри. Каждый палец двигался независимо друг оо лруга, стимулируя тело. Внутри всё растягивалось и сжималось. Хотелось остановить его, но я не мог. Из моего члена уже вытекала сперма и капала вниз. Простынь вскоре стала влажной.
— По-прежнему хорошо намокаешь.
Я помотал головой и одной рукой закрыл место между ног, чтобы хоть как-то остановить намокание простыни. Джиёд, заметив это, схватил меня за руку, что прикрывала место между ног, и насильно убрал её.
— М... Простыни мокрые, поэтому, ах...
— Пожалуйста, не переживайте. В любом случае после сегодняшней ночи их нельзя будет использовать, — так игриво говоря он проник пальцами ещё глубже. — Судя по всему у вас всё ещё остались силы, чтобы излиться на простыни.
Жёсткий кончик пальца надавил на место глубоко внутри. Тело опять неожиданно дёрнулось. Я вскрикнул, но не знаю был ли это крик или стон. Тело задрожало, и внутри стало так горячо, что я больше не мог этого вынести.
Он опять уложил моё тело прямо. Затем он взял в одну руку мой член и, непрерывно тря его, другой быстро вставлял и вынимал пальцы. Даже звука не вырывалось.
Оргазм был коротким и сильным.
Однако он был настолько интенсивным, что удовольствие той ночи, когда я сам себя неуклюже удовлетворял, даже не вспомнилось.
Я кончил от его пальцев снизу. Мутная жидкость стекала с внутренней стороны моих непристойно-широко разведённых ног. Джиёд шевельнул рукой и сжал головку члена — вытекли остатки спермы.
Я был не в себе и стонал, не понимая, что за звуки исходили из меня.
Джиёд улёгся на мою грудь и нежно укусил за мочку уха. Я лишь дрожал.
— Вспомнилось, как я лишил вас девственности… — Шершавая ладонь медленно поглаживала меня по пояснице. — Спустя два года это будет почти как в первый раз, поэтому не будем торопиться.
Я её успел двже хоть как-то разозлиться на такую откровенную фразу.
Он расположил колени между моих ног и широко развёл их, затем протянул руку за балдахин и выдвинул ящик у кровати. В его руке очутился прямоугольный, широкий и плоский стеклянный бутылёк. Когда он вынул пробку, повеяло сладким медовым ароматом. Это было то самое масло, о котором упоминал Джиёд, – купленное в Йорке. Сладкий аромат перекрыл запахи пота и спермы. Он наклонил бутылёк над своей ладонью и опять заговорил:
Я посмотрел на него. Из-за дрожащего взгляда, да ещё к тому же в глазах скопились слёзы, его лицо было размытым.
Голос был ласковым, словно он уговаривал ребёнка. Я покачал головой и медленно развёл колени.
Дыхание стало ещё учащённее. Отведя взгляд в сторону, я ещё больше раздвинул ноги. Однако, кажется, даже это его не удовлетворило: он надавил своими коленями на мои бёдра изнутри и резко толкнулся. Ноги раздвинулись так широко, что заныла поясница. Моя грудь опускалась и поднималась.
Джиёд расположил свой таз между моих широко разведённых ног. Его тяжёлая возбуждённая плоть прижалась к моей ноге. Я специально не смотрел вниз, но взгляд непроизвольно опустился. Из меня невольно — "хык" — вырвался испуганный вздох. Словно поняв это, на лице Джиёда появилось озадаченное выражение.
Его рука погладила меня по подбородку.
Тяжело дыша, я опять посмотрел на него.
На его лице расцвела нежная улыбка. Эта улыбка, сияющая в уголках глаз, была так сладка, словно долго кипятившаяся густая сахарная вода. Однако даже эта сладость не способна была унять мой страх. На ум пришёл возбуждённый племенной жеребец, которого Листер лично вытащил из конюшни.
— Весь… — шептал я очень тихим и неуверенным голосом. — Весь не войдёт…
Джиёд сразу же услышал и понял мои слова. Уголки его губ приподнялись и на лице появилось озорное выражение.
— Я как следует увлажнил вас, так что всё будет хорошо, — ответив, он вложил в мою руку бутылёк. Я неосознанно взял его. — Если переживаете, то увлажните настолько, чтобы вас это удовлетворило.
Голос дрожал из-за учащённого дыхания. Джиёд один раз кивнул. Держа мою руку в своей, он наклон бутылёк. Потекла полупрозрачная, золотистого цвета жидкость. Весьма дорогое скользкое масло текло сквозь мои пальцы. Я в растерянности подставил руку. Масло скопилось в углублении ладони и в промежутках между пальцами. Джиёд потянул вниз моё запястье.
Кончики пальцев коснулись его горячего, пульсирующего члена. Он был так напряжён, что головка касалась нижней части его живота.
Я крепко зажмурился. Джиёд полностью накрыл своей рукой тыльную сторону моей руки и вынудил меня обхватить свой член. Скользкая ладонь прижалась к горячему стволу.
— Смажьте настолько обильно, насколько хотите. Настолько, чтобы на ваш взгляд вам не было больно.
Произнёс он с улыбкой. Я с трудом приоткрыл глаза.
Моя правая рука обхватила его. Головка толстого члена, который едва умещался в мою руку, уже была мокрой. Я не знал, что делать и, держа его, поднял взгляд и посмотрел на Джиёда. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся.
— Если тяжело одной рукой, то используйте обе.
В итоге мне ничего не оставалось делать, как обхватить его член двумя руками. Хоть я и держал его обеими ладонями, но головка внезапно выскочила. Стекающий предэякулят смешался с маслом и при каждом движении руками раздавался хлюпающий звук.
Джиёд тихо выдохнул и прижался губами к моей щеке.
Пока я ласкал его пенис, его ладони схватили мои ягодицы. Он сжал их так сильно, что стало больно, и раздвинул в сторону. Моё тело дёрнулось. Когда мои руки остановились, Джиёд прошептал мне на ухо:
— Продолжайте. Или на этом закончим?
Я больше не мог справиться со своей застенчивостью и, закрыв глаза, двинулся на ощупь.
Я не мог понять ласкал ли я его член или делал движения, которые смазывали его маслом. Внутри ладони толстая головка члена пульсировала, и из неё понемногу выделялась вязкая жидкость. Мои руки незаметно для меня полностью намокли от неизвестного вещества – то ли от масла то ли от чего-то ещё.
Остановил он меня, схватив за запястье. Я еле смог взглянуть на него – в его глазах отражался мрачный свет.
Джиёд прижался губами к моей шее. Посасывая губами мой кадык, он опять схватили и подняли меня за колени. Ноги взмыли вверх, и он прижался своей нижней частью к раскрытому входу. Скользкое масло потекло между моих ног.
Толстая головка прижалась между ягодиц. Место, которое ранее принимало пальцы, медленно расширялось. Его плоть медленно входила.
Лёгкие то сжимались, то расширялись. В уголках глаз скопились слёзы.
Успокаивая, он целовал мои щёки, когда я шептал будто не в себе.
Твёрдый член насильно растягивал меня изнутри и входил в моё тело. Живот резко поднимался и опускался, а поясница онемела из-за широко разведённых ног.
Я оттолкнул рукой его живот. Однако Джиёд не сдвинулся ни на сантиметр.
— В любом случае я сейчас не буду вставлять его полностью. Поэтому всё будет в порядке, — тяжело дыша, тихо произнес он.
И одновременно с этим он слегка отстранился и затем вошёл ещё глубже, чем до этого. Растянутый до предела анус медленно пульсировал. Мышцы, обхватывающие его член, то сильно сжимались, то расслаблялись.
Джиёд поднял голову и посмотрел на меня. По его вискам стекал пот, по каплям падая на меня.
— Скоро привыкните. Я вновь раскрою вашу дырочку, чтобы она подошла под размер моего члена, поэтому...
— Ым… — от непристойной фразы опять хлынули слёзы.
— Вы плачете от смущения или от боли?
Я не мог ответить и только покачал головой. Он схватил моё запястье и насильно притянул к месту между ног.
— Прикоснитесь. Я ведь говорил, что не буду вставлять весь...
Кончики пальцев коснулись основания члена, которое всё ещё был далеко. Я испуганно покачал головой.
Слёзы хлынули из глаз, а под веками зажгло.
Джиёд засмеялся, и от его движений внутри меня тоже всё затряслось. Постанывая, я царапал кончиками пальцев тыльную сторону его руки. Он отпустил моё запястье и взамен прижал руку к нижней части живота.
— Я вошёл всего лишь до сюда, а вы уже плачете? — он переместил руку и прикоснулся к месту выше пупка. — Когда войдёт весь, наверное, будет примерно здесь...
От его слов я пришёл в ужас. Место, которого касалась его рука, сильно задрожало.
— Нет, если вставишь до этого места... Живот... Разорвётся...
Я плакал и заикался, а он поцеловал меня в щёку. Затем попеременно начал целовать мои щёки, кончики бровей, переносицу и нос.
— Не волнуйтесь. В наш первый раз я не повредил вас. Естественно сегодня... До тех пор, пока ваше тело опять не раскроется... — замявшись под конец фразы, он тихо пробормотал: — Пообещать не могу, но.
От его слов я ещё больше запаниковал, моё тело задрожало. Однако Джиёд, нависая надо мной, медленно отодвинулся назад и затем опять вошёл. Движения были медленными, но ощущение от того, как он входил, было крайне интенсивным. Твёрдый член выходил, затем вновь входил. Место, принимающее его, начало нагреваться.
— Хаа, ах, а, ах… Ах… — я стонал и выгибался при каждом его входе.
Ласково спросил он, войдя в меня. Когда я покачал головой, его пальцы потёрли уголки моих глаз.
— Тогда вы плачете от того, что вам хорошо?
На этот раз я кивнул головой. Затем раскрыл обе руки и обвил его шею. Соприкасающиеся друг с другом грудные клетки были мокрыми от пота, и стук сердец был отчётливо слышен. Он тяжело задышал внутри моих объятий.
— Вам запрещено так вести себя.
Когда я в изумлении отстранился и посмотрел на него, он улыбнулся. Несколько мокрых от пота прядей прилипли к его ровному лбу. Я протянул руку и откинул назад эти волосы. Он схватил мою руку и прижался губами к ладони. Чувственный язык облизал каждую линию. И одновременно с этим его член, который был внутри меня, задвигался.
Я не мог больше ни о чём думать. Со временем он начал вбиваться сильнее. Масло постоянно вытекало, и при каждом трении о скользкую плоть слышался хлюпающий звук. Каждый раз, когда он с силой толкался внутрь, моё тело подбрасывало вверх. Его руки притянули меня за талию.
— Не убегаю… Нет, ах, а-а, ах!
Твёрдая головка вбивалась внутрь меня настолько сильно, что раздавался глухой стук. Я разрыдался и оцарапал тыльную сторону руки, что держала меня за талию.
— Я не убегаю, ты слишком сильно, ах, вст... Ааааагх!
В этот миг он глубоко вошёл, и я закричал.
Я отчетливо почувствовал, как мои внутренности раскрылись.
Моё тело непроизвольно металось и извивалось, чтобы хоть как-то выбраться. Однако Джиёд надо мной, схватив и прижав меня, беспощадно стимулировал пенисом то же самое место.
— Агх, а, ым, агх, ах, ах, ах!
Из места соединения раздавался звук хлюпанья масла. Мышцы внутри ануса вопреки моей воле то крепко обхватывали его пенис, то опять расслаблялись.
Джиёд учащённо задышал и ненадолго остановился. Тело, тяжело давившее на меня, отстранилось. Он выпрямился, схватил обеими руками мои колени и широко их развёл. Когда ноги раскрылись, анус сжался ещё сильнее.
Я изогнулся и застонал. Не знаю сейчас это была боль или что-то другое.
Он схватил мой член. Орган, только что излившийся один раз, внезапно вновь приподнялся. Когда я это осознал, моё лицо стало красным и горячим. Я возбудился, когда его член проникал внутрь меня. Джиёд начал быстро тереть его вверх-вниз. Из-за скользких от масла рук и стекающей смазки раздавались непристойные звуки трения кожи о кожу.
Я лил слёзы, пока он ласкал меня спереди. Каждый раз, когда он надавливал пальцами на головку моего члена, вытекал предэякулят, и анус синхронно с этим действием сжимался и расслаблялся. Джиёд отпустил мой член и опять схватил меня под коленями.
— Теперь, когда я буду двигаться внутри тебя, можешь кончить.
Сказав это, он приподнял мою нижнюю часть тела. И затем, подобрав нужный угол, опять вошёл внутрь резко и с глухим стуком.
Я не мог издать внятных звуков и только изо всех сил поджимал кончики пальцев ног. Каждый раз, когда он толкался в меня, пальцы моих ног в воздухе вздрагивали и подпрыгивали.
— Больно! Больно! — рыдая, жаловался я, но Джиёд лишь рассмеялся.
— Больно? Только больно? Не может быть, что только больно?
Я услышал его слова, но не смог ответить – только лил слёзы. И вскоре сам не заметил, как начал стонать словно животное. Тело дёрнулось. Толстая головка члена упёрлась изнутри в область пупка. Она медленно вышла, затем вновь грубо вошла и надавила в то же самое место. Я слёзно просил Джиёда остановиться и бил его по плечам. Однако он только улыбался и нежно целовал мои щёки.
Одновременно с вопросом он сильно толкнулся бёдрами. Моё тело подпрыгнуло. Кончики пальцев подогнулись, и я задрожал.
— А, ах, а-а-а-а… — невнятный звук, не знаю, то ли крик, то ли стон, вырвался из меня.
Мышцы лица настолько расслабились, что я не мог понять, какое выражение у меня сейчас было. Джиёд нагнулся и поцеловал меня в уголки губ.
Между ног было полностью мокро от спермы, извергшейся из меня. Мутная слизь текла по моему паху и скапливалась внизу промежности. Каждый раз, когда он входил в меня, а затем выходил, хлюпающий звук становился громче.
Большие руки внезапно обхватили меня за талию. Огромная ладонь ощупала поясницу и крепко схватила обе ягодицы. Прижавшись ко мне, он начал грубо двигаться. Придавленный его телом, я совсем потерял контроль над собой и мог только стонать.
Секс закончился спустя долгое время. Когда я оказался во власти неизвестного мне удовольствия – то ли от оргазма, то ли от чего-то ещё, Джиёд задрожал, извергаясь внутрь меня. Член, который пульсировал и извергал сперму, медленно вышел наружу, затем опять вошёл внутрь. Повторив эти движения несколько раз, он смазал меня изнутри спермой. И наконец-то остановился.
Я лежал с расфокусированным взглядом и тяжело дышал. Обняв меня, Джиёд медленно прижался губами к моему лбу. Скользнув по волосам губами, он лизнул обнажённую кожу, покрытую потом. Его рука нежно погладила меня по спине.
У меня не осталось сил на ответ, и я просто рассеянно смотрел. Джиёд склонился надо мной и очень нежно поцеловал. Мой рот бессильно открылся, принимая глубокий и долгий поцелуй. Из-за своего крупного телосложения, пока наши тела были соединены снизу, ему пришлось наклониться для поцелуя.
Когда поцелуй закончился, я с трудом немного пришёл в себя.
Какая самоуверенность в этом вопросе.
Я не ответил и съёжился. Он до сих пор прижимался ко мне между моими широко разведёнными ногами, отчего всё моё тело было напряжено. К тому же каждый раз, когда он целовал моё лицо и поглаживал спину, место, которое обхватывало его орган, растягивалось и сжималось.
Я из последних сил поднял тяжёлые руки и обнял его. Тело, мокрое от пота, плотно прижалось. Температура наших тел была абсолютно одинаковой. Джиёд, целуя моё лицо, гладил меня по спине. Кончики его пальцев игриво щекотали меня между лопатками.
Долго переплетаясь руками и ногами, лёжа друг на друге, мы наслаждались ленивыми ласками после соития, затем он отстранился от меня. Вырвался стон, когда его плоть, соединённая со мной, вышла из меня. Затем он опять набросился на меня и яростно впился в губы. Толстый язык скользил внутри моего рта, словно совокупляясь с ним. Широко раскрыв рот, я надолго отдался поцелую.
Джиёд, тяжело и прерывисто дыша, наконец отстранился. Его рука, скользя между прядей моих волос, гладила по голове. Вместо отстранившихся губ ко мне опять прижалось его тело. Дрожа, я протянул руку и схватил его за плечо.
Прошептал он, кусая моё ухо, и затем сразу полностью вошёл в меня. На этот раз внутри меня, в отличие от предыдущего, было скользко, свободно и расслабленно, поэтому проникновение не заняло и доли секунды.
Нижняя часть живота резко поднялась и опустилась.
Второй половой акт по сравнению с предыдущим был ещё длиннее. Он долго вколачивался в меня — то замирая на какое-то время, лаская меня, то опять двигаясь. Повторив всё это не единожды, он в итоге достиг пика.
На дне лампы почти не осталось масла. Свет, который стал тусклее, чем раньше, слабо освещал комнату, будто вот-вот погаснет.
Я отчасти дремал, отчасти был в полузабвении, и Джиёд, перемещая моё тело туда-сюда, кусал и сосал его, а я просто терпел.
Когда он, крепко обняв меня, снял насквозь промокшую простынь и выкинул её за кровать, я понял, что всё наконец-то закончилось.
Веки были тяжёлыми. Прижавшись щекой к его груди, я закрыл глаза. Его рука медленно гладила меня по спине. Эти осторожные прикосновения были полной противоположностью яростному половому акту, совершенному недавно.
Чувствуя эти движения, я погружался в сон. Внезапно мои глаза открылись, и я поднял взгляд на него. Джиёд не спал и пристально смотрел на меня.
— Когда наступит весна, ты ведь покинешь Каллак?
От моего вопроса он нахмурился.
Мои губы шевельнулись несколько раз, затем я отвёл от него взгляд и вместо этого уткнулся лбом в его плечо. Вдыхая запах пота его тела, мускуса и аромат масла из Йорка, я тихо прошептал:
— Вот бы ты и меня забрал с собой в Ибсен…
Голова, взволнованная послевкусием полового акта, двигала языком, как заблагорассудится.
— Даже если буду переносить кирпичи для крепостной стены или убирать навоз в конюшне — не важно, поэтому просто иногда… время от времени... — я с трудом соединял слова. — Как сейчас – когда захочешь, просто позови меня и целуй.
— Слан, — Джиёд тихо позвал меня по имени.
Я не мог поднять голову и посмотреть на него, потому что стыдился себя, управляемого чрезмерной алчностью. Однако рука Джиёда взяла мой подбородок и подняла мою голову. Наши взгляды встретились. И лишь тогда я осознал, что в моих глазах скопились слёзы. Всё вокруг расплывалось и дрожало.
— Почему вы говорите такие слова? — прошептал он мрачным голосом. — Я не покину Каллак. Как минимум без вас...
Его голос под конец фразы был еле слышен, затем опять вернулся к исходному звучанию. Его руки, обнимающие меня за талию, шевельнулись. Он уткнулся лицом в мою макушку.
— Достаточно того, что я уже однажды ошибся.
Я не решился спросить, о какой ошибке он говорил.