Маньхуа «Маленький гриб», глава 76, перевод

[Благодаря важности исследований, которые она вела, ей одной, среди всех способных к деторождению женщин, разрешалось беспрепятственно входить и выходить из Эдемского сада и Маяка.]

[Как-то раз в коридоре она встретила красивого солдата с зелёными глазами.]

[Позже у неё появился ребёнок. Его рождение никак не связано с её обязанностями.]

[Из-за работы им с отцом ребёнка удавалось видеться лишь изредка.]

— Он выбрал путь военного.

— Я советовала ему пойти в Центр Объединённого фронта. Однако распределение уже завершено. Когда вернёшься на базу, ты его встретишь.

— Он похож на меня?

— Немного, но не сильно. Характер у него тоже совсем другой.

— База запрещает распространяться о родственных связях, однако стоит вам увидеть друг друга, сразу поймёте, кто есть кто.

— Я очень жду встречи с ним.

[Десять дней спустя дозвониться до возлюбленного она больше не могла и не получала никаких вестей. Уже готовилась к худшему.]

[Разлука и смерть в нынешние времена — дело привычное.]

[В тот день, когда она решилась выяснить, куда же он пропал, она наткнулась на своего ребёнка — на переходе, ведущем от Маяка к Центру Объединённого фронта.]

— Ты тоже здесь.

— Мама.

— Почему ты в этой форме? Разве база не распределила тебя в Центр Объединённого фронта?

— Я пошёл в Суд высшей инстанции.

— Почему ты выбрал такое место?

— Я вызвался добровольцем. В Суде высшей инстанции я принесу больше пользы, чем в Объединённом фронте.

— Мама, зачем ты направляешься в Центр Объединённого фронта?

[Информационно-административный отдел.]

— Что вы хотите узнать?

— Командир первого оперативного эшелона при штабе Центра Объединённого фронта, генерал-лейтенант Гао Тан. Хочу узнать, всё ли ещё он находится за пределами базы?

— Прошу прощения, генерал-лейтенант официально объявлен погибшим.

— Согласно записям, Гао Тана признали заражённым у входа в город, он был застрелен, а его тело кремировали.

— Суд Высшей инстанции...их заключения всегда верны?

— Средний показатель точности курсантов, вступивших в ряды Суда в этом году, составляет девяносто процентов.

— Учитывая ваш уровень доступа, я могу подать запрос на получение данных о дежурном Судье, принимавшем тогда решение, а также ознакомиться с его статистикой точности...госпожа?

— Нет, не надо проверять…не надо!

[Она замерла на месте, а в ушах внезапно прозвучал хрипловатый голос Лу Фэна, зовущего её «мама».]

[Женщину охватила дрожь.]

[Воспоминания, точно безликие морские волны, нахлынули на неё. Она потеряла своего возлюбленного и вместе с тем, с того самого дня, лишилась собственного ребёнка.]

[Госпожа Лу сжала руку, раздавив ярко-красный цветок, и острые шипы впились в ладонь.]

— Дождитесь возвращения Лу Фэна...

[Она оцепенело смотрела на него. Слеза скатилась по щеке, и женщина вдруг рассмеялась.]

[Слёзы непрерывно лились из её глаз, всё тело содрогалось. Она прикрыла рот правой рукой, издавая обрывистые, истеричные смешки.]

— Люди...принесли мне и моим детям слишком много боли.

— Лу Фэн намного сильнее меня. Он словно воплощение самой базы.

— Он может пожертвовать всем ради интересов человечества, но даже так не получит того, чего желает. И база тоже.

— Мой сын пытается защитить то, что неизбежно будет уничтожено. Он верит в иллюзию!

— Единственное, о чём я жалею, — что не увижу дня, когда он сойдёт с ума и база падёт.

[Отчаяние, скорбь и скрытая ненависть в её голосе заставили Ань Чже широко раскрыть глаза. Он недоверчиво посмотрел на неё.]

[Лепестки роз выскользнули из рук госпожи Лу, и её голос стал тише.]

— Я желаю лишь одного — сбежать отсюда. А какова твоя цель? Зачем ты, маленький гетерогенный, пришёл на человеческую базу? Зачем оказался рядом с ним?

[Ань Чже смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.]

[Впрочем, госпожа Лу, казалось, и не ждала ответа.]

[Две пары прозрачных крыльев разорвали белоснежное платье, прорезавшись сквозь лопатки, и всего за минуту она превратилась в чудовище — наполовину человека, наполовину пчелу.]

— Время почти истекло. Гены человечества слишком слабы, они не способны ощутить перемены, происходящие с миром, и не могут выдержать ни мутаций, ни естественного отбора, впрочем, другие существа тоже не отличаются особой стойкостью.

— Мы все погибнем, я хочу в последние спокойные времена испытать то, чего никогда не знала.

[Лили завершила превращение раньше неё. Она уже стала пчелой чуть меньшего размера и порхала рядом с госпожой Лу.]

[Она летала так ловко, будто умела с рождения. Ань Чже не мог найти в этой пчеле ни одной черты, похожей на человеческую.]

[Человеческие кости исказились и деформировались, превращаясь в твёрдый хитин медового оттенка.]

[Существо было куда больше и прекраснее любых насекомоподобных монстров, которых когда-либо видел Ань Чже. В своём шестиугольном улье она выглядела словно пчелиная королева.]

[Её крылья переливались радужным светом, а тело королевы сделалось большим, вытянутым и удивительно изящным.]

[Её тело взмыло в воздух, медленно поднялось к куполу, а потом, почти достигнув его, резко ускорилось.]

[Раздался тяжёлый гулкий удар, и по прочному стеклянному куполу расползлись трещины, похожие на паутину.]

[Мелкая стеклянная крошка разлетелась во все стороны, осела на полу и в лепестках роз, поблёскивая, как росинки.]

[В куполе образовалась огромная пробоина. Пчела, в которую превратилась Лили, вылетела наружу и взмыла вверх. Её силуэт быстро исчез в бескрайней ночной тьме.]

[Пчелиная матка двигалась медленнее. Замершая на вершине купола, она едва шевелила крыльями, намереваясь взмыть ввысь.]

[Её голова медленно повернулась, и она бросила взгляд вниз. Возможно, к этому месту у неё всё ещё оставалась какая-то привязанность.]

[После последнего взгляда она снова посмотрела в бескрайнее ночное небо.]

[Однако в следующее мгновение дрожание крыльев прекратилось. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, застывшие крылья походили на зловещую паузу.]

[Огромная пчелиная матка купалась в лунном свете. Внезапно она вновь развернулась, и пара её золотистых фасеточных глаз уставилась вниз — на Ань Чже и на весь Эдем.]

[Госпожа Лу, уже решившая покинуть это место и обрести свободу, не стала бы возвращаться. Значит, теперь пчелиной маткой управляла уже не госпожа Лу.]

[Инстинкты монстра без труда, совершенно естественно одержали верх над человеческим сознанием. Она стала полностью гетерогенной.]

[Могущественный монстр стоял прямо напротив людей Эдема.]

— Спасибо за помощь. Мы думали, Северная база не придёт.

[База Подземного города, центральная зона. Хаос миновал. Звуки выстрелов и взрывов постепенно стихали и лишь отдавались эхом вдали. Земля была усыпана осколками стекла и обломками оборудования.]

— Условием бесконтактного заражения является приближение к монстру! Нужно утилизировать трупы!

— Это наш Судья.

— После падения базы Вирджиния мы, взяв с вас пример, также основали Судебную палату, и вот уже сколько лет она оберегает наш оплот.

— На сей раз вторглось слишком много гетерогенных, и они оказались очень сильны. Наши запасы вооружения истощены, возможности разработки технологий снизились, и мы не в силах обеспечить огневое превосходство.

— Мы были вынуждены просить вас о помощи.

— Почему у Северной базы до сих пор такие богатые запасы боеприпасов и термоядерного оружия? У вас случился технологический прорыв?

— Пока нет. У Северной базы достаточно людей, и во время боёв на передовой мы можем использовать численное преимущество, чтобы снизить расход оружия.

— У нас всё наоборот. Причина огромного расхода вооружения на нашей базе как раз в нехватке боевого состава.

— Понимаю…из-за того печально известного «инцидента с розами», Северная база, похоже, всегда принимает подобные решения.

— Искренне восхищаюсь вашим деспотизмом.

— Мне пора возвращаться.

— База Подземного города навсегда запомнит вашу бескорыстную помощь. И если нам ещё доведётся встретиться в этой жизни, я надеюсь, это случится под северным сиянием.

[У порога послышался нестройный топот, сирены завыли в унисон, аварийные огни и красные сигнальные лампы бешено мигали, а пол вибрировал.]

[Когда Ань Чже под конвоем вели мимо холла двадцать второго этажа, он не узнал места, которое всего час назад было наполнено плавной музыкой и уютной атмосферой — теперь всё вокруг превратилось в хаос.]

[Чайные столики повалились, стеклянные бокалы разбились, молоко разлилось по полу, пропитывая лежавшее там белое платье.]

[На ткани поблёскивала медовая субстанция, напоминающая ворсинки с лапок насекомого.]

— Двадцать второй, двадцать первый, двадцатый этажи!

— Все женщины в Эдеме, соответствующие критериям «Декларации роз», весь персонал и все эмбрионы в инкубаторах на двадцатом этаже заражены! Идёт зачистка!

— Зачистить место происшествия!

[Разъярённый командир резко обернулся. Адъютант вздрогнул, но взгляд начальника был устремлён не на него, а на Ань Чже.]

[В мертвенно-бледном свете его лицо казалось холодным и суровым, как каменная статуя.]

— Что произошло на двадцать втором этаже?

— Госпожа Лу мутировала.

— Где ты был в тот момент?

— Перед ней...

— Почему она мутировала?! Всё выше двадцатого этажа Эдема защищено так, что и капля не просочится. Как женщина отсюда могла заразиться?

[Офицер перед ним пришёл в такую страшную ярость, что Ань Чже инстинктивно отступил назад, но сопровождавшие солдаты тут же толкнули его ещё ближе.]

[Холодное дуло пистолета резко упёрлось ему в висок.]

[Ань Чже молча закрыл глаза.]

— Полковник!

[Знакомый голос раздался с другого конца холла. Это был доктор.]

— Он из Эдема и сейчас помогает Маяку в одном важном исследовании. Прошу, передайте его мне.

— Все заражены, и только он выжил! Сегодня вечером его уже объявляли в розыск из-за одного образца.

— Маяк собирается его покрывать? Что за исследование вы там проводили? Почему теперь можно заразиться даже без контакта? Отвечайте.

— То, что случилось сегодня вечером, совершенно точно никак не связано с экспериментами Маяка. Мы выясним, почему так произошло.

— Я знаю одно: если убить его, всё закончится ничем.

[Дверь допросной с лязгом захлопнулась. Солдаты, доставившие его, остались снаружи.]

[Ань Чже встретился взглядом с доктором Цзи через стекло. Солдаты обращались с ним грубо, его едва ли не швырнули в комнату, и теперь спина и лопатки болезненно пульсировали от удара.]

[Но доктор не стал обмениваться с ним любезностями. Не было времени, а возможно, и желания. Его первый вопрос оказался точь-в-точь таким же, как у полковника.]

— То есть ты хочешь сказать, что в ней всё это время скрывались гены гетерогенного существа, просто недавно какая-то волна спровоцировала их, и они проявились?

[Ань Чже кивнул.]

— Она уничтожила женщин и потомство базы — неужели она сделала этот выбор из ненависти к базе?

— Имеешь в виду, что в ясном сознании она в определённом радиусе запустила бесконтактное заражение?

— Нет.

— Когда она только превратилась в пчелу, она хотела покинуть это место, но потом...потом пчела вернулась.

— Ты считаешь, в тот момент её сознание уже было подавлено?

— Да.

[Доктор вдруг рассмеялся, но смех вышел хриплым. Брови его нахмурились, уголки глаз опустились — улыбка выглядела печальнее плача.]

— Значит, и она не стала исключением.

— Не смотри на меня так, Ань Чже. Ты выглядишь так, будто ничего не знаешь, но в то же время — словно тебе ведомо всё.

— Я ничего не знаю.

— Никто не в состоянии избежать этого. После заражения Си Нан смог сохранить ясность сознания ещё на одну-две минуты — это шанс один на десять тысяч.

— Ань Чже, ты знаешь о фракции слияния?

[Он покачал головой.]

— Сто лет назад, когда научно-исследовательский потенциал базы был ещё велик, многие учёные считали:

— Раз другие существа способны с помощью мутаций обрести более массивные тела и сокрушительную мощь, приспосабливаясь к окружающей среде, — значит, и человек тоже может.

— Сначала они изучали мутации, вызванные радиацией. К сожалению, чем сложнее гены живого организма, тем ниже вероятность полезной мутации.

— Под воздействием космической радиации человек получает множественные раковые опухоли по всему телу или другие генетические заболевания, ничего другого.

— Позже они решили, что генетическое заражение, возможно, станет подходящим путём. Поэтому их и назвали фракцией слияния.

— Они заражали монстров другими монстрами, заражали монстрами людей, создав бесчисленное множество инородных видов.

— Всё ради того, чтобы увидеть, как именно меняются гены человека и можно ли сохранить человеческую волю в процессе трансформации. Ответ же оказался однозначен: сохранить её невозможно.

[Ань Чже молча слушал и заметил, как доктор чуть приподнял уголки губ, показывая насмешливую улыбку над самим собой.]

— Когда человек заражается, шанс сохранить сознание составляет лишь один к десяти тысячам.

— Это милость судьбы. А остальные девять тысяч девятьсот девяносто девять из десяти тысяч полностью теряют все человеческие черты.

— Случайно, без закономерности. В день, когда был сделан такой вывод, по меньшей мере трое учёных из фракции слияния покончили с собой.

— Но нашлись и те, кто не впал в отчаяние и продолжил исследования.

— Они верили, что случайные результаты обусловлены тем, что мы ещё не обнаружили решающий фактор.

— Или же этот фактор лежит за пределами того, что человеческая наука способна постичь.

— А потом...?

— А потом фракции слияния не стало. Все образцы были уничтожены, все исследования остановили в срочном порядке.

— В тот год один из образцов, человекоподобный монстр-пиявка, обретший человеческий интеллект, разделился надвое и отравил все источники воды во Внешнем городе. База оказалась под угрозой.

— Именно тогда основали Суд Высшей инстанции, и начались десять дней, залитые кровью.

— Я сказал ему достаточно. Ты вынес решение?

[Ань Чже опешил. Он поднял голову и увидел, как открывается дверь в боковой стене комнаты.]

[Он посмотрел на стену допросной, где находилась гладкая зеркальная поверхность.]

— Одностороннее зеркало. Он всё это время смотрел на тебя.

💭«‎Лу Фэн…»

[Лу Фэн вернулся? Он стоял по ту сторону одностороннего зеркала?]

[Ань Чже вспомнил глаза полковника — в те моменты, когда тот смотрел на него, они были нежными, словно северное сияние.]

[Нет. Зелёные глаза скорее напоминали скованное льдом озеро — пустое, далёкое и безмолвное.]

[Он наверняка разочаровался.]

[Сердце Ань Чже бешено забилось.]

💭«Он выйдет? Он…‎»

— Согласно критериям Суда, я по-прежнему считаю его человеком.

[Селан и ещё один Судья вошли и остановились за спиной доктора.]

— Я так и думал. Раз уж даже Лу Фэн мог без опасений оставить его рядом с собой...

— Но всё же...если госпожа Лу была заражена уже давно, и эти изменения постепенно прогрессировали, почему, прежде чем окончательно утратить рассудок, она смогла заразить Си Нана, а Лу Фэн не заметил этого раньше?

— Простите, Суд Высшей инстанции никогда не мог определить, заражены ли дамы Эдема.

— Почему?

— Их среда взросления слишком сильно отличается от среды обычных людей. Согласно правилам суда, ни одна из женщин не соответствует стандарту.

[Доктор застыл.]

[Через пять секунд он вдруг неудержимо расхохотался. Он согнулся пополам, всё его тело дрожало, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в подлокотники кресла.]

[Лишь спустя целых три минуты смех наконец стих. Кровь отхлынула от его щёк, оставив лицо мертвенно-бледным.]

— Вы помните, что стало источником той катастрофы во внешнем городе, которая случилась недавно?

— Помню. У членистоногих наступил сезон размножения.

— Она хотела покинуть Эдем, единственной целью которого являлось человеческое размножение, и обрести свободу. Даже если ради этого пришлось бы отказаться от человеческого облика и сознания.

— Но в тот миг, когда она окончательно избавилась от человеческой оболочки, её волю заменил биологический инстинкт пчелиной матки.

— Сейчас у членистоногих сезон размножения. Чем она занималась, пока оставалась человеком, тем же должна была заняться и став пчелиной маткой.

— Ей от этого никогда не избавиться.

[Чем дальше говорил доктор, тем более прерывистой становилась его речь, слова уже с трудом складывались в предложения. В конце он мучительно закрыл глаза.]

[После долгого молчания его голос прозвучал страшно хрипло.]

— Никому не уйти. Никому не спастись.

[Глаза Ань Чже слегка расширились. Он понял, о чём говорил доктор.]

[Инстинкт любого живого существа — выжить, а инстинкт любого вида — продолжить свой род.]

[Никто не в силах спастись, никому не уйти от данной участи, а госпожа уже навсегда пала, с головой погрузившись в эту бездну.]

[Возможно, лишь в то единственное мгновение — короткое, неуловимое, — в тот миг, когда она вот-вот должна была стать пчелой, но ещё не стала, она ненадолго обрела желаемое.]

[А затем перед её глазами разом, навечно, опустился непроницаемый занавес тьмы.]

— Я правда желал, чтобы она обрела свободу. А она…забрала все наши эмбрионы, все новые жизни.

— Никто не сделал ничего плохого, а конец у всех один и тот же. В эту…в эту грёбаную эпоху.

[Эпоха, в которую исчезло геомагнитное поле, оказалась для человечества не катастрофой, а безжалостным растаптыванием.]

[Сначала она заставила людей осознать хрупкость своей плоти, затем — постичь ничтожность технологий, которыми они так гордились.]

[Следом она опровергла законность устройства всей базы, а в конечном итоге доказала, что даже воля человека, выделяющая его среди прочих животных, не стоит ровным счётом ничего.]

[Миру вообще нет дела до существования человечества.]

[Ань Чже приложил ладонь к стеклу допросной, всем своим существом стремясь приблизиться к доктору, чтобы хоть немного утешить его.]

— Довольно. Ань Чже, пришла твоя очередь ответить на два вопроса.

— Первый: раз Селан считает тебя человеком, почему госпожа Лу тебя не заразила? Второй: почему ты проник в лабораторию D1344 и забрал инертный образец?

[Ань Чже опустил глаза и ничего не сказал.]

— Ты должен мне сказать. Если я ничего не добьюсь, ты попадёшь в руки полковника.

[Ань Чже молча покачал головой.]

— Ты ещё не видел методов допроса военных. Если ты сам не знаешь, почему не заразился, тогда дождёмся возвращения Лу Фэна.

— Когда восстановят электричество, мы проведём тебе полное обследование в Маяке. Но ты должен сказать мне, где образец из D1344.

[Ань Чже по-прежнему молчал.]

— Есть что-то, о чём ты не можешь рассказать мне и Селану?

[Он кивнул.]

— Почему? Ты чего-то боишься?

— Этот образец слишком важен. Где он? Ань Чже, скажи мне.

[Интересы человечества превыше всего.]

— Полковник Лу, присаживайтесь.

— Должен заявить: оба непосредственных подозреваемых в этой катастрофе связаны с вами.

— На последующие вопросы прошу отвечать честно.

— Спрашивайте.

— Когда у вас в последний раз состоялся личный разговор с госпожой Лу?

— Семь лет назад.

— О чём был ваш последний разговор с ней?

— О Суде Высшей инстанции. Она надеялась, что в будущем я буду служить в Центре Объединённого фронта, но я выбрал Суд.

— Когда вы видели её в последний раз?

— Перед тем как отправиться на задание на базу Подземного города. В Маяке.

— В тот момент вы обнаружили, что она скрыто заражена?

— Мне очень жаль, но нет.

[Наступило молчание.]

— Полковник Лу, согласно записям из нескольких источников, некоторое время назад вы вынесли из Маяка один отслеживающий реагент. Это так?

— Да.

— Объектом применения отслеживающего реагента был член Эдема по имени Ань Чже, находившийся рядом с вами?

— Да.

— При наличии сомнений вы всё же не стали его ликвидировать.

— Да. Каково моё задание?

— Вам предстоит возглавить отряд для выполнения новой задачи: устранить угрозу утечки человеческих генов, вызванную роем, и вернуть образец D1344.

— Есть.

[Перед уходом Лу Фэн в последний раз взглянул на лозунг на стене:]

[Интересы человечества превыше всего.]

← предыдущая | следующая →

Выполнено каналом: marimo

Поддержать донатом: boosty

Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).