Манхва «Масло на холсте», глава 31, перевод

— Простите, а у вас, случайно, не найдётся какой-то одежды?

— Я уже посмотрел, но, к сожалению, ничего подходящего не нашлось.
— Понятно.
— К утру ваша одежда высохнет, так что не стоит волноваться.

— И всё-таки...
— У вас даже обувь промокла, так что оставайтесь здесь на ночь. Иного выхода нет.

💭«Будь что будет. Откуда мне было знать, что всё обернётся вот так?»

— Тоджин, как тогда, обхватите его покрепче.
— Да.

💭«Как только мы подошли к причалу, я, как и днём, обхватил деревянный столб...»

💭«Всё случилось в одно мгновение».

— Ах!

💭«Хотя Лука вытащил меня довольно быстро, я почти не помнил, как это произошло».

— Тоджин сегодня испытал, пожалуй, все возможные несчастья, которые случаются на лодке. За раз всё, что происходит лет за пять.

— Кха-кха.

💭«Было до жути холодно, а сточные воды канала отвратительно воняли. В таком виде мне совсем не хотелось находиться рядом с Лукой».

— Благодарю вас за всё, что вы сегодня сделали. Я пойду в дом Марисы. А вы, синьор Орсини...

— Зайдите ко мне. Обсохнете немного, и тогда распрощаемся. Мой дом ближе.

— Всё в порядке.
— Даже если и так, всё равно...

💭«Магия момента исчезла, и всё вокруг словно рухнуло в мутную сточную воду, будто сама реальность требовала прийти в себя».

— Если вы пойдёте вот так, наверняка простудитесь. А болезнь помешает работе, разве вам этого хочется?

💭«Пятнадцать минут пути в мокрой одежде — и простуда обеспечена».

— Мне всё равно...
— А вот мне нет.

💭«Простудившийся реставратор — не лучший расклад. График нарушать нельзя, вот и всё».

— В таком случае, прошу прощения за беспокойство.

— Как насчёт того, чтобы завтра немного отдохнуть от Кадорсини? Думаю, будет разумнее утром восстановить силы, а днём заняться работой.

— Не лучший вариант. В Кадорсини тоже много картин, которым требуется реставрация.

— Раз уж завели роман с директором музея, то вам стоит этим хоть немного воспользоваться.
— Вы ведь не планируете оставаться на этой должности.
— Но пока есть возможность — почему бы не использовать её?

— Вы не против какао? Подойдите сюда.
— Нет, не против.

— И ещё…насчёт того, что вы сказали раньше…вы же мне не настоящий возлюбленный.

— Верно.

— Почему синьор Орсини пьёт крепкий алкоголь, а я какао? Я ведь не ребёнок.

— Так и есть. Я просто не подумал.

— Не подумали? Между прочим, разница в возрасте у нас не такая уж и большая.

— Правда? А сколько, не напомните?

💭«Всего шесть лет. Я нашёл это в интернете, но озвучивать не хочу — вдруг покажусь каким-нибудь капризным мальчишкой с кружкой какао».

— Тоджин, вы знаете, сколько?
💭«Он дразнит меня?»

— Хотите налью и вам? Напиток не коллекционный.

— Не нужно.

— Спасибо за сегодня. Правда. И за то, что починили катер.
— Пустяки. Вы же дали мне взамен обещание.
— Всё равно. Вы и лекарство от укачивания купили.

— Тоджин, только не забудьте об этом обещании.
— Естественно. Но...чего именно вы хотите?

— Я ещё думаю.

— Синьор Орсини.

— Да?

— Я вас всё ещё раздражаю?

— Вспомните, что сегодня с вами произошло, Тоджин. Разве легко после такого сохранять спокойствие?

— Я не специально…

— Я...

— Это не было неприятно. Просто…непривычно.

— Простите? Что именно?

— Я.

— Что вы имеете в виду?

— Ха…

— Сладко.

— Раздражение оказалось не таким обременительным, как я ожидал.

— Эм…это...

💭«Наверное, я весь покраснел. Но если мы начнём сейчас…остановиться уже не сможем».

— Это?

— Нет, ничего.

— Вы хотели что-то сказать?

💭«О чём вообще говорить? Сейчас меня волнует совсем другое — что будет дальше? А ведь на катере он даже пальцем не тронул меня».

— Ну?

— Есть разговор…важный…

— Да? Важный разговор?

— Про картину!

— Картину?

— Ага, про «Игру воды».

— Ах, да. Мы же должны поговорить о любимой картине Тоджина.

— «Игра воды». Что с ней?

— Говорите дальше, Тоджин.

— Вы ведь знаете, что некоторые фрагменты картины отсутствуют? Утрачено больше, чем казалось.
— Насколько существенно? Помнится, вы говорили, что из-за этого пришлось пересматривать способ восстановления холста.
— Да. Проблема в том, что это не те части, которые я мог бы восполнить на основе догадок.

— Какие?

— Часть руки синьоры и немного фона. Фон можно воссоздать по образцам той эпохи, но с рукой всё сложнее — пустое место не даёт понять, в какой позе она была, а это сильно мешает реставрации.

— И как вы собираетесь действовать?

— Раз вы росли с этой картиной, возможно, что-то запомнили? Даже приблизительные детали могли бы помочь. А если найдутся старые фотографии, где она хоть немного попадает в кадр, или похожие портреты синьоры — было бы прекрасно.

— На руке, кажется, было кольцо с рубином.

— А нет ли фотографий?

— Вряд ли найдётся хоть одна. Это считалось чем-то вроде семейной привилегии. Никто не хотел, чтобы картина попала в кадр или стала доступной широкой публике.

— Может, есть какие-то другие материалы?

— В то время, когда картина была у нас, Мариса часто устраивала вечеринки. Она была не из строгих, обожала друзей, особенно художников. Уверен, кто-то мог сделать копию. Возможно, даже где-то продавали их подпольно, под видом оригинала. Я поищу.

— А, да! Спасибо вам большое. Было бы просто замечательно, если всё получится.

— Всё получится. Пока остановимся на этом варианте с рукой. Есть ли ещё что-то, что Вы хотели бы сказать по поводу картины?

— Нет, больше ничего.

— Тогда ступайте отдыхать. Вы, наверное, устали. Гостевая комната с душем — вон там, оставайтесь в ней.

— Спасибо за сегодня. Искренне. Синьор Орсини.

— Да прекратите уже с этим «синьор Орсини».

— Что?

— Забудьте. Просто...поблагодарите, Тоджин. Это всё, о чём я прошу.

💭«На катере случилось всякое, но вообще-то я туда попал из-за Луки. И с реставрацией — та же история: если что-то пойдёт не так, пострадает и он. Допустим, я и правда получил помощь. Но это «поблагодарите». Почему это вдруг задело? Почему стало обидно из-за такой ерунды?»

— А кроме благодарности, вам что-то ещё нужно от меня? Если показалось, что моей благодарности недостаточно, скажите прямо.

— Вы сможете дать мне то, что я попрошу, Тоджин? По-моему, вы скорее сбежите.

— Зависит от того, о чём речь.

— Например, то, чем занимаются настоящие любовники.

💭«Его надменное лицо будто говорило: «Ты на такое всё равно не способен». Не знаю почему, но вдруг не захотелось проигрывать. А что если взять и ударить по его самолюбию?»

— Мы больше не говорим о реставрации? Вам же это нравится. И сама реставрация, и то, как вы прикрываетесь ею, чтобы увести разговор в другое русло. Вы ведь предпочитаете убегать, а я даю вам такую возможность.

— Да, я люблю говорить о реставрации. Особенно, когда меня внимательно слушают.

— Я слушаю. Расскажете об «Игре воды»?

— Нет.

— Тут бы не помешала реставрация.

— Тут?

— Да. Вы нуждаетесь в реставрации.

— Ах, да? И что во мне требует восстановления?

— Снаружи — всё идеально. А вот тут…есть сомнения.

— Ха-ха!

— С чего стоит начать?

— Чтобы восстановить...нужно открыть...

— Открыть, и что потом?

— Рассмотреть поближе.

— А перчатки для реставрации не нужны?

— Синьор Орсини ведь не масляная живопись.

— А лупа?

— В такой ситуации…не надену же я её?

— Звучит так, будто вы собираетесь обращаться со мной небрежно только потому, что это не ваша специализация.

— Хм…ну...отчасти это так.

💭«Что же делать? С таким я раньше никогда не сталкивался».

— Если нет лупы, разве не стоит хотя бы подойти ближе? Нужно же как следует рассмотреть, раз уж собираетесь «восстанавливать».

💭«Этот человек всё время меня провоцирует — стоит мне чуть поколебаться, и я тут же становлюсь для него открытой книгой».

💭«Я не хочу проигрывать Луке. Хочу увидеть, как он растеряется, удивится. Ладно…представлю, что передо мной — настоящая статуя с повреждённой губой, и требуется провести осмотр».

💭«Если вдруг губа оказалась повреждена, и мне нужно подобраться вплотную, чтобы осмотреть её — что бы я сделал тогда?»

— Я специалист по реставрации. Так что позвольте мне разобраться самому.

Перейти к 32 главе.

Вернуться на канал.

Поддержать: boosty