Манхва «Масло на холсте», глава 32, перевод

💭«Почему статуя двигается?»

📚Из новеллы:
Если бы перед ним сидел не Лука Орсини, а изящная статуя времён Ренессанса, вырезанная из мрамора…и если бы у этой статуи вдруг откололась губа — ему пришлось бы наклониться ближе: чтобы разглядеть повреждение, чтобы коснуться, чтобы восстановить. От этой мысли дрожь в теле чуть утихла. Он открыл глаза. В сущности, Лука и вправду мало чем отличался от произведения искусства.

— Замёрзли, похоже.

— Нет...просто…опыта в такой реставрации у меня давно не было. Немного волнуюсь.

— Давно, говорите? И как мне тогда поручить что-то реставратору, который говорит подобные вещи?

— Это верно. Если дрожишь — вряд ли получится восстановить что-то как следует.

— Вы ведь тогда сказали: чтобы снять напряжение, нужно отвлечься.

📝Он про их первый поцелуй.

— Достаточно просто сказать, что хотите, чтобы вас поцеловали.

— Я всего лишь свою работу выполняю. Не понимаю, к чему вы это.

— Ах.

— Нгх...

— Мх...

📚Из новеллы:
Губы прижались к его губам. Язык Луки уверенно, без малейшего колебания проник в его рот — властно, жадно. Всё было иначе, чем прежде. Лука не был ни мягким, ни сдержанным, ни терпеливым. Тоджин не знал, как ответить на этот натиск. Он попытался отстраниться, но Лука уже обвил его талию и притянул ближе. В следующее мгновение он оказался у него на бёдрах, полностью раскрытый.

💭«Это…не так, как в прошлый раз».

💭«Мне…не хватает воздуха. Сейчас...если немного передохну…»

— М-м-м-х!

— Ха-а-а...

— Ых...

💭«Нужно перевести дух…»

— Ах, вы…

— Хмх…

💭«Это невозможно».

📚Из новеллы:
Дышать было трудно. Грудь сжалась, дыхание сбилось. Он попытался вырваться, но Лука поймал его губы вновь, настойчиво. Всё тело дрожало. Что-то твёрдое и большое коснулось его живота. Тоджин, испугавшись, резко оттолкнул мужчину.

— Почему?

💭«Сказать, что я не справлюсь с таким размером…нельзя же, да?»

— Ай! Больно же, когда кусают.

— Я решил, что вы передумали.

— Нет, просто...дыхание сбилось.

— Если я начинаю, то не останавливаюсь.

— Вот как. Вы же сами говорили, что чтобы отреставрировать что-то, нужно открыть и снять первый слой…а сами всё никак не приступите.

— Мы сделаем это прямо здесь?

— У вас, Тоджин, есть время думать о таких вещах?

— Нужно сосредоточиться на «произведении».

— Вы же хотели всё получше рассмотреть?

💭«Ах…эти зелёные глаза — как проклятие».

💭«Теперь в каждом оттенке зелёного я буду видеть Луку».

— Мх...

— Ах...мгх...

— Ых...

💭«С ума сойти…это ощущение слишком…»

— Разве вы не говорили, что нужно внимательно всё изучить?

— Нет.

— Я подумал, Тоджин, раз уж вы начали, то хотя бы взглянуть должны.

— Я...открыл их.

— Что там, на потолке такого интересного?

— Ай! Ых...

— Если бы вы словами...

📝Привлёк его внимание, укусив сосочек, а Тоджин просил не кусаться.

— А-а-ах!

— Вы так избегали взгляда, я уж подумал — может, для вас это какая-то пытка.

— О чём…вы вообще…

— Может, вы что-то скрываете?

— Нет, не в этом дело.

— Значит, нет?

— М-м-м...

— Мх.

💭«Ых...он нарочно…постоянно ласкает только вокруг…»

💭«Ещё чуть-чуть — и я кончу…нет, так нельзя».

— Не вижу.

— М?

— Если нужно всё разглядеть…мне лучше…быть сверху.

— Фух…

— И что вы планируете «исследовать» в первую очередь, реставратор?

💭«И что теперь делать?»

— Неужели вы всё позабыли, потому что давно этим не занимались?
💭«С ума сойти…»

💭«Забыл? Да и забывать-то нечего. Это у меня впервые. Вряд ли Лука стал бы презирать меня за неопытность…но, скорее всего, на этом всё бы и остановил».

💭«Судя по тому, каким я знал Луку до сих пор, в нём есть нечто от ловеласа, но при этом и доля настоящей…весьма сдержанной воспитанности».

— Я справлюсь.
— Хорошо, как скажете.

💭«Я несколько раз менял свой жизненный путь, и времени всегда не хватало. Любые попытки сблизиться я попросту игнорировал».

📝Он рисовал, потом решил учиться на реставратора.

💭«Порой я думал: а вдруг у меня просто изначально нет сексуального влечения?»

💭«Смешно, правда? Как быстро кровь ударила в голову...»

— Щекотно.

— Ха...

— Мх!

— Спина такая чувствительная.

— Х-а-а…

📚Из новеллы:
Их тела соприкоснулись, и Тоджин вздрогнул. Он не мог сравнивать, у него не было опыта, но размер пугал. Лука медленно двинул бёдрами — и Тоджин подавил стон.

— Это слишком...

— Можем остановиться.

— Что?

— Кажется, вы напуганы.

💭«Я хотел пожаловаться на его совершенно безжалостный размер. Ожидал, может быть, каплю сопереживания и осторожности. Но явно не того, чтобы мой страх расценили как повод отступить».