Новелла «Сломленный нефрит», том 2, глава 46
Хёну резко наклонился вперёд, уткнувшись носом в сгиб локтя. Пудра, которую наносили кистью на его лицо, щекотала нос не хуже весенней пыльцы.
Смущённо пробормотал он визажистке, которая как раз заканчивала свою работу.
— Нет, вроде бы. Просто вдохнул пудру.
— Понимаю. Почти всё, потерпите ещё чуть-чуть.
Он кивнул и послушно замер. В её уверенных движениях чувствовалась рука профессионала. Вскоре контуры лица стали чётче, а взгляд выразительнее благодаря чёрной подводке. Волосы зализали назад, и от геля они сверкали при свете ламп.
Из глубины зала донёсся голос Тхэина:
Он подошёл ближе, остановился чуть позади, наблюдая через зеркало.
— Отлично. Мне нравится. А тебе как?
Хёну повернул голову налево, потом направо, изучая себя в отражении.
— Ничего, скоро привыкнешь. Всё сидит идеально. Уверяю, камера тебя полюбит.
Хёну мельком взглянул на Тхэина. Тот был весь в чёрном: лакированные туфли, строгие брюки, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Больше походил на героя съёмки, чем на фотографа.
— Ты сегодня тоже принарядился.
— Надо же соответствовать теме.
— Мы начинаем с демона? Разве не логичнее начать с ангела, а потом перейти к противоположному образу?
— Для ангела мне нужна будет эмоция посложнее. Ты должен сначала немного раскрепоститься. Поэтому я и решил начать с демона.
Он не до конца понял замысел, но расспрашивать не стал. Визажистка нанесла на губы бальзам с лёгким вишнёвым ароматом и сообщила, что всё готово.
В полном гриме и костюме Хёну внезапно почувствовал себя иначе. Не собой. И это было хорошо.
Он начал двигаться — медленно, как и просил Тхэин. Работало только тело, мимика не требовалась. Он вытягивал руки, отклонялся назад, прогибаясь в спине, скручивался. Казалось, он плавно танцевал в воде.
— Ага, вот так. Не забывай про ткань.
Звучал голос фотографа откуда-то сбоку.
— Откидывай её рукой назад. Нужно, чтобы она напоминала огонь.
Оказалось, если слушать указания и реагировать на них — всё не так уж сложно. Хёну без труда подстраивался: чуть повернуть голову, поправить ткань, не мельтешить. Да, они в том числе делали десятки неудачных кадров, но всё равно приходили к нужному.
Друг не уставал подбадривать его:
— У нас полно времени, не спеши. Ты хорошо справляешься.
Хёну не был уверен, говорил ли он это всерьёз или просто пытался поддержать. Но каждый раз, когда Тхэин останавливался, просматривал отснятое и звал его оценить — все сомнения растворялись.
— Ты мастер. Очень красиво выходит. Даже не думал, что это будет выглядеть так. Свет, тени, костюм — всё гармонично.
— Это потому что мне досталась лучшая модель.
Хёну засмущался, локтем толкнул его в бок, взял бутылку с водой и сделал пару глотков, прежде чем вернуться в кадр.
Сказал Тхэин, проверяя настройки.
Он на секунду задумался и добавил:
— Сделай глубокий вдох. Я начну отсчёт, на выдохе задержи дыхание на пару секунд. В объектив не смотри — выбери точку чуть выше или сбоку, так взгляд будет мягче. Заранее проморгайся. И попробуй слегка приоткрыть губы, как будто хочешь что-то сказать. Это сделает лицо живым, не статичным.
Этот этап занял больше всего времени. Хёну то задирал подбородок выше нужного, то слишком сжимал губы.
— Не думай о том, что ты модель. Смотри сквозь камеру, расфокусируй взгляд. Да, вот так. Один, два, три…
— Не морщи брови и расслабь лоб.
— Отлично. Давай ещё пару таких, и перейдём к финальной позе. Мне нужно, чтобы ты опустился на колени.
Пока Тхэин переставлял оборудование, ассистенты расправляли серую вуаль. Она развевалась за спиной Хёну, будто клубы грозовых туч. Свет добавлял глубины, и тени ползли по полу, как живая дымка.
— Теперь нужно другое состояние. Ты должен выглядеть испуганным. Попытайся заплакать.
Хёну задумался, немного растерянный. Сел, поджав ноги, стиснул себя руками и отвернул голову в сторону.
— Это слишком буквально. И мне нужно видеть твоё лицо, не отворачивайся. Смотри на меня.
— Выставь вперёд. Как будто отталкиваешь.
Переспросил он, всё ещё не до конца понимая образ. Для него демон — это всегда что-то гротескное, сильное, пугающее.
Тхэин чуть приподнял брови и вдохновлённо пояснил:
— Ты — падший ангел. Свергнутый, изгнанный. Всё ещё прекрасный, но уже лишённый крыльев. Мне нужно отчаяние. Понимаешь?
«На сцене я передал бы эти эмоции, но здесь…чувствую себя зажатым».
— Думаю, не получится заплакать.
Признался он, чуть потупив взгляд.
Тот не выглядел разочарованным.
Один из ассистентов уже нёс прозрачный пузырёк.
Тхэин опустился рядом, аккуратно взяв Хёну за подбородок, приподнял его лицо.
— Открой глаза пошире. Может немного пощипать, потерпи.
Он послушно разомкнул веки. Друг осторожно закапал в каждый глаз прозрачную жидкость — та сразу же вызвала лёгкое жжение.
— Слёзы скоро пойдут сами, только не три веки.
Хёну сморщился от неожиданного ощущения, и это, кажется, позабавило Тхэина. Он потянулся вытереть влагу с его ресниц, но вовремя остановился, вспомнив о макияже.
— Плакса. Таким я тебя последний раз видел в детстве.
— Ну правда же, прямо как тогда.
— Так, и что мне теперь делать?
— Постарайся накопить слёзы. Пусть глаза заблестят. Потом медленно моргни, и они сами потекут вниз.
— Давай скорее, а то я сейчас действительно разревусь.
Они сделали ещё с десяток кадров, прежде чем приступить к следующему этапу.
Выдохнул он, опустив напряжённые плечи.
— Тогда небольшой перерыв. Потом второй образ. Переоденешься, и продолжим.
Тхэин посмотрел на часы, кивнул себе, довольный:
— Ага. Всё по расписанию. Я специально оставил про запас.
Хёну сел на стул. Визажистка молча подала ему ватные диски, пропитанные чем-то с лёгким цветочным запахом. Он стал осторожно снимать макияж.
— Нет. С тобой легко. Да и…я люблю то, что делаю.
— Сколько тебе нужно фотографий?
— На выставке будет не больше десяти.
Хёну удивлённо посмотрел на друга.
— Так всегда. Сначала набираешь материал, потом отсеиваешь. Лучшие — в работу, остальные в архив. После ретуши покажу тебе те, что выбрал.
Заметил он и аккуратно забрал у него диски.
Наклонившись ближе, он коснулся его щеки кончиками пальцев.
Перерыв пролетел незаметно. Для образа ангела хватило лёгкого крема, чтобы кожа засияла, и немного розового тинта на губы.
Мечтательно вздохнула визажистка.
— Такое прелестное личико. Светится изнутри.
Он слышал это не впервые. С детства звучали и комплименты, и подозрения:
Когда приготовления завершились, Тхэин объявил:
Работа пошла по накатанной: снимок, корректировка, снова снимок. Образ ангела оказался простым — достаточно было мягкого взгляда из-под ресниц и лёгкой улыбки.
Сказал друг, не отрываясь от камеры.
— Это твоё амплуа. Уже куча удачного материала.
Тот только чуть смущённо пожал плечами.
Голос Тхэина стал сосредоточеннее.
— Хёну-я, мне нужны сильные эмоции. Сможешь?
— Встань на красную точку на полу. Видишь?
Хёну сразу понял, о каком месте шла речь, приметил его раньше, и занял нужную позицию.
— Развернись полубоком, прикрой глаза. Голову немного вверх.
— Нет, не задирай слишком. Чуть ниже…вот…идеально.
Свет ударил в лицо, и стало тепло. За закрытыми веками всё окрасилось в красный, проступила тонкая сетка капилляров.
— Представь: ангел, совершивший грех.
— Хёну-я, держи этот образ в голове. Ты тот, кто оступился.
Слышались шаги, скрип оборудования, шелест ткани. Ассистенты суетились, настраивая что-то за спиной. Хёну не открывал глаз, не зная, началась ли съёмка. Он стоял в нужной позе, стараясь не шевелиться, ловил свет кожей и держал в голове образ.
«Что такого мог совершить ангел, чтобы его сбросили в Ад? Какой грех?»
Мысль не успела до конца оформиться, на него легла тень. А затем рывок: кто-то схватил его за волосы и откинул голову назад.
В следующую секунду чьи-то губы врезались в его. Язык вторгся внутрь без всякого предупреждения.
Он моргнул и уставился на напавшего.
Он пытался оттолкнуть его, беспомощно трепыхаясь. Пальцы вцепились в рубашку Тхэина, но тот не отступал. Напротив, хватка в волосах стала крепче, движение головы назад вызвало резкую боль в затылке. Он задыхался — не только от самого поцелуя, но и от того, что происходящее не укладывалось в сознании.
Его тело дёргалось в судорожных попытках вырваться из кошмара, но всё было напрасно. Зубы сжали губу и рванули, грубо и настолько сильно, что во рту он почувствовал солоноватый, металлический вкус крови.
Когда Тхэин наконец отпрянул, Хёну рухнул на колени, с шумом втягивая воздух, будто только что всплыл с глубины. Никто не подхватил его, и колени больно ударились о пол. Тхэин замер над ним, как каменная глыба.
Хёну поднял голову. Сердце стучало в висках.
Тхэин будто очнулся. Его взгляд стал живым, и он сразу опустился рядом, обнял его, притянув ближе.
— Прости. Испугался, да? Это…это финальные кадры. Всё. Съёмка окончена.
Он был вымотан, сбит с толку, не до конца осознавая, что только что произошло. Руки бессильно опустились вдоль тела, как у куклы с обрезанными нитями.
— Я тебя не поранил? Где-то болит?
Он провёл пальцами по волосам омеги — тем самым, которые ещё минуту назад тянул так, будто хотел вырвать с корнем.
— Правда, извини, Хёну-я…это нужно для концепта. Ангел, влюбившийся в человека. Ты понимаешь?
— Так ты с самого начала это планировал? Ты…ты мог хотя бы сказать. Предупредить! Это ненормально…
Выдохнул он, замотав головой, как будто хотел стряхнуть с себя воспоминания.
Ассистенты в это время собрались у фотоаппарата, перелистывая кадры.
— Вышло великолепно, господин Мун. Потрясающе. Столько страсти.
— Вставай. Мы закончили. Ты справился, Хёну-я. Спасибо тебе.
Тот не взял её. Он поднялся сам, чуть пошатываясь, ноги не слушались. Смотреть на друга не хотелось.
Он был рад, что всё закончилось. Но облегчения не чувствовал.
Голос раздался у самого уха, и он тут же оказался прижат к телу альфы.
Прошептал друг, уткнувшись носом в его шею.
Он потерся о него щекой — ласково, будто животное, требующее внимания.
Тхэин никогда не матерился при нём раньше. Никогда. И от этого стало страшно.
Рука скользнула вниз по спине, к ягодицам.
— Остановись! Сонбэ…пожалуйста…
Влажный язык прошёлся по его шее.
Он вырвался, собрав последние силы. Хёну впервые увидел не знакомого себе с детства человека, а альфу. Хищного, голодного, нетерпеливого.
Не дожидаясь объяснений, он схватил телефон и вещи, не переодеваясь в свою одежду, выскочил на улицу и юркнул в машину.
— Господин Хван, вы в порядке?
Водитель с удивлением обернулся.
— Нет, не плакал, это для съёмки. Мы закончили. Поехали домой, пожалуйста.
Машина тронулась с места. За окном промелькнула студия, в которой он больше не хотел появляться.
Коротко бросил он, отвернувшись к окну.
— Фотосессия вышла эмоциональной.
Он сжался в кресле, уткнулся лбом в прохладное стекло, закрыв глаза.
Вечером, когда за окном уже стемнело, он наконец включил телефон.
Тридцать шесть пропущенных вызовов и почти столько же непрочитанных СМС.
[Хёну, пожалуйста, давай поговорим.]
Смахнув все уведомления, он набрал короткое сообщение:
[Я не хочу, чтобы ты использовал последние снимки. Удали их.]
Больше ему нечего было сказать.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).