Новелла «Масло на холсте», том 4, глава 65
Мастерская Кадорсини, куда он вернулся спустя время, встретила его всё той же спокойной, почти размеренной тишиной. Тоджин повертел шеей, разминая затёкшие мышцы, и улыбнулся Джемме, которая, даже не поздоровавшись, сразу подошла к нему.
— Ты правда встречался с семьёй Орсини?
Он ожидал расспросов. Разумеется. Коллега с самого утра буквально прилипла к нему, и по блеску в её глазах было ясно — отступать она не собирается.
— Слушай, ты же внезапно туда сорвался. Доломиты, Вальдоббьядене! Как прошёл отпуск? Горячие источники посещал?
Анжело, который почему-то сегодня пришёл раньше обычного, тоже не упустил случая заговорить.
Короткий, стремительный летний отпуск.
Если честно…в памяти остались лишь обрывки.
Картина Марисы — подарок на день рождения, о котором он мечтал всю жизнь. Письмо Батисты Соролья, адресованное синьоре. И встреча с невыносимым семейством Орсини.
«Наверное, они хотят услышать именно это».
Все те смущающие, обжигающе откровенные моменты с Лукой.
Места не имели значения. Иногда он сам тянулся первым. Разные позы, прикосновения, дыхание…
Тоджин на секунду погрузился в воспоминания и сглотнул.
Само собой, подобное не расскажешь.
После перерыва мастерская ощущалась немного чужой.
— Да нормально отдохнул. По масляной живописи много заказов пришло?
— С маслом всё спокойно, ничего нового, ну почти. Но, Тоин…так что? Орсини, какие они?
Перебив Анжело, Джемма схватила Тоджина за руку и снова уставилась на него. Судя по взгляду, мужчина тоже слушал с интересом.
«Ничего хорошего о них не скажешь».
Озвучь он мысль — и мгновенно поползут слухи.
Парень задумался, подбирая слова, но ответить так и не успел.
Громкий голос Лоренцо разнёсся по мастерской, как выстрел.
— Только что услышал. Экскурсовода Ирен и Реджину из охраны.
Анжело нахмурился, будто не сразу понял смысл услышанного.
В стране, где людей за просто так не увольняют, подобные новости звучали нереально.
— Почему? В смысле…что они такого сделали? Их правда уволили? За что?
Анжело выглядел растерянным, Джемма тоже не сводила взгляда с Лоренцо. Тот, явно наслаждаясь вниманием, развалился на стуле с довольным видом.
— Подробностей нет, но ходят слухи, что дело в злоупотреблении доверием.
* Злоупотребление доверием — использование служебного положения или предоставленных полномочий в личных интересах, причинившее ущерб компании.
— Злоупотреблении доверием? Да ну…ерунда какая-то. Они на такое не способны.
— Я тоже не знаю всей правды. Только слухи. Мне самому так сказали.
— Ирен ещё куда ни шло, но у Реджины ума на подобное явно не хватило бы.
С сомнением пробормотал Анжело.
Тоджин никого из них не знал, вот и слушал разговор отстранённо, даже равнодушно.
— Да наверняка они давно промышляли всякое. Не с первого же раза попались. Просто сменился директор, а они продолжали, как раньше. Думали, всё снова сойдёт с рук.
В отличие от Лоренцо и Анжело, всё ещё не веривших в услышанное, Джемма говорила спокойно и уверенно. Ни тени удивления, ни тревоги — напротив, в её голосе проскальзывали нотки довольства.
«У них были плохие отношения?»
Тоджин едва заметно склонил голову набок.
Ирен и Реджина…кто они вообще такие? Он слышал эти имена впервые.
— Впрочем, какая разница, что там с их умом. Просто так ведь не увольняют.
— Вот именно. Раз уж их поймали и выгнали, значит, что-то серьёзное.
Лоренцо явно оживился от поддержки Джеммы. Его голос, недавно полный сомнений, мгновенно обрёл уверенность. И только Анжело продолжал бормотать себе под нос, ещё не до конца убеждённый.
— Хотя странно…давно не видел, чтобы кого-то вот так убирали, а не просто переводили. Да и из-за слухов…им ведь теперь…
Даже работая в одном музее, невозможно помнить всех сотрудников в лицо. А Тоджину, который присутствовал здесь только по утрам, — тем более. Он спросил между делом. Девушка почесала щёку.
— Не стоит. Несчастье заразно.
— Если кого-то выгоняют, значит, он что-то сделал. Какая разница, что именно. Всё равно больше не пересечётесь. Тебе и знать не обязательно.
Слова прозвучали легко, но в них чувствовалась жирная точка.
После отпуска начался настоящий завал.
Работа захлестнула с головой — ни минуты передышки. Будто краткий, кажущийся нереальным отдых оборвался в тот самый миг, когда над церковью разнеслись колокола.
Не оставалось времени возвращаться к мыслям, сеявшим тревогу.
Только работа. Только реставрация.
Выйдя из церкви, Лука сразу ответил на звонок и ушёл по делам. А Тоджин с того же дня снова погрузился в дела.
Всё послеобеденное время, и даже часы сна — он без остатка отдавал работе.
Разбирал привезённые материалы. Сверял оттенки. Наносил слой за слоем покрытие, заполнял трещины, аккуратно вычищал въевшуюся грязь. До самого вечера, пока плечи и поясница не каменели от напряжения.
Если бы Лука это увидел, наверняка начал бы ворчать.
«Неужели совсем за собой не следите? В таком состоянии вы что собираетесь делать?»
И, скорее всего, просто вытащил бы его из мастерской.
Но и сам Лука сейчас занят не меньше. Иногда казалось, что он ночует прямо на работе. В дом Марисы мужчина возвращался всё реже.
И всё же время от времени он появлялся. Стучал в дверь студии — обычно к обеду или ближе к вечеру. Это означало одно: пора поесть.
Реставратор, только что прижавший трещину нагретым инструментом, отозвался, повысив голос:
— Дверь не заперта, заходите. Я сейчас не могу отвлекаться…подождите немного.
Тот остановился поодаль и просто ждал.
Тоджин решил заодно закончить ещё пару мест, раз уж инструмент нагрет. Только после манипуляций до него дошло, сколько минуло времени.
Он не забыл о нём, правда не забыл. Подойдя ближе, тихо пробормотал извинения, но Лука лишь покачал головой.
— Не так уж долго. К тому же мне было интересно.
Смотреть, как в холодной мастерской кто-то возится со старой картиной? Уже хорошо, если не скучно.
Он только успел об этом подумать, как мужчина вдруг протянул руку.
Пальцы скользнули по его волосам.
Аккуратно он пригладил растрёпанные после лупы кудри. Длинные пальцы двигались мягко, расслабленно. От его прикосновения внутри всё сжалось. Странное ощущение. Как ни крути — сказать, что ему неприятно, он не мог.
— Вы знаете, что когда увлекаетесь работой, приоткрываете рот?
— Вы. Всякий раз, когда занимаетесь реставрацией. Похоже, от концентрации.
Ему никто и никогда не говорил. А самому в зеркало смотреть времени нет.
Лука едва заметно улыбнулся, отчего-то он выглядел довольным.
Всего два дня не виделись. А будто прошла вечность. При взгляде на него внутри снова поднималось странное, незнакомое тепло. Тоджин опустил глаза.
— Реставрация, конечно, интересна, но наблюдать за вами куда занимательнее.
Слова Луки неизменно сбивали его с толку. Спускаясь по лестнице, Тоджин прикусил щёку изнутри, пытаясь унять щекочущее чувство в груди.
Вопрос звучал каждый раз, когда они ели вместе.
Если Лука не приходил — он, можно сказать, и не ел. А сон…неважно, наведывался тот или нет, спать нормально не получалось.
— А сами-то. Уже вечер, а вы снова пьёте кофе, синьор Орсини.
Мужчина, запивая ужин крепким эспрессо, спокойно просматривал документы.
«До чего невыносимый человек».
Тоджин покачал головой и отправил в рот последний кусочек тирамису. И именно тогда он поднял взгляд и поймал его на этом жесте.
* Тирамису — итальянский десерт из маскарпоне, печенья савоярди, пропитанного кофе, с добавлением какао или шоколада.
— Нет, ничего. Я, кажется, съел даже больше, чем вы.
В ответ Лука мягко улыбнулся. Его лицо, с чёткими, выверенными чертами, в очередной раз показалось ему до неприличия красивым.
— Вы когда-нибудь бывали на аукционах? Или хотя бы на предпросмотрах?
* Предпросмотр — закрытая выставка перед аукционом, где показывают лоты.
Вопрос прозвучал неожиданно. Он сразу покачал головой. Да, он знал, что такое существует. Знал, что Лука — выдающийся аукционист. Видел записи с ним. Но данный мир очень от него далёк, там вращаются люди с деньгами.
— После смерти бабушки семья решила провести благотворительный аукцион. Об этом заговорили ещё во время похорон, но из-за занятости я особо не вникал.
— Нет. В основном антиквариат и украшения из её коллекции.
Теперь стало ясно, почему дом Марисы после отпуска выглядел столь пустым. Раньше у него не было ни времени, ни сил это осмыслить.
— В итоге аукцион поручили вести мне.
— Я давно этим не занимался. Немного отвык.
Произнёс он так, будто речь шла о чём-то несущественном.
В следующую секунду Лука коснулся его щеки, пальцы скользнули по гладкой коже.
Он замолчал, будто подбирая слова, что совсем не в его стиле.
— Я бы хотел, чтобы вы нашли время и сходили со мной на предпросмотр. И присутствовали на самом аукционе тоже. Через неделю. У вас получится?
Ничего сложного. Он легко дал ответ, и Лука вдруг улыбнулся, словно почувствовал облегчение. Неужели он находился в напряжении?
Тоджин не понимал его реакции. Он же обещал сотрудничать, раз уж они играют парочку. Да и просьба не казалась чрезмерной.
— Вы сейчас заняты работой. Точно сможете?
— Да. Вы же предупредили заранее, так что всё в порядке. К тому же…я в последнее время хорошо продвинулся в работе, поэтому выделить немного времени не проблема.
— Я думал, вы откажетесь. Скажете, что у вас нет времени даже на свидание.
Свидание. Просто слово. Но от него внутри вдруг стало горячо, будто он проглотил пламя.
«Никакое это не свидание, я просто выполняю часть договора».
Слова уже почти сорвались с языка, но остались невысказанными. В конце концов, не так уж они необходимы.
— У меня не настолько всё плохо со временем…
Ответ вышел неловким. Тоджин поднялся со своего места. Смотреть на Луку он больше не мог, взгляд сам опустился к полу.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).