Манхва «Масло на холсте», глава 25, перевод

— И мой друг-реставратор.

— Клаудио.

— Что он здесь делает?
— Ты уже и до незаконного проникновения дошёл?

— Я просто хотел вернуть ключ. Проходил мимо и увидел свет — решил отдать лично, вот и всё.

— Надо бы сменить замок. Ты, наверное, уже сделал копию ключа.

— Почему сразу «незаконное проникновение»? Обидно, знаешь ли — это ведь дом моей тёти. К тому же, ты забыл, что я сотрудник фонда?

— Но погоди...почему мой друг-реставратор здесь оказался?

— Не твоё дело. Это мой гость.

— Да? А почему тогда мне кажется, что это как раз моё дело?

— У тебя тут что, появилась картина, требующая реставрации? Говорят, он теперь даже днём почти не работает. И потом, разве у вашей аукционной компании не своя команда реставраторов? Она ведь давно уже сформирована. Так зачем тебе понадобился именно он?

— Здравствуйте.

— Вы тут что, в семью играете? Зовите и меня, я тоже хочу. И с голоду умираю.

💭«Что мне делать? Даже та неловкая тишина была лучше».

— Ты же отдаёшь себе отчёт, что сейчас ведёшь себя довольно грубо, Клаудио?

— Мы же друзья, так что всё нормально.

— Друзья?

— Я не про тебя, кузен. Я говорил о себе и реставраторе.
— Что?

— Скажи ему, Пэ, мы ведь друзья. Помнишь, как болтали на площади?
— А…ну...

💭«Надеюсь, он не решит, что мы заодно?»

— Ты говорил, что не знаешь, где дом Марисы. Друг, и какая же крыса в итоге привела тебя сюда?
— Я...я здесь впервые сегодня.

— Впервые? Точно?

— Да.

— И что ты здесь забыл? С какой стати пришёл, дружище?

— Вставай, Клаудио.
— Сначала пусть ответит.
— Тоджин не обязан перед тобой отчитываться.

— И терпеть прикосновения тоже.

— Я вообще-то не тебе задал вопрос, кузен.

— Эм...

💭«С ума сошёл? С какой стати мне вмешиваться?»

💭«Что теперь сказать? Нужно срочно что-то придумать…»

— А как вы думаете, зачем я сюда пришёл?
— Не знаю. Вот и спрашиваю.

— Вы правда считаете, что я здесь сейчас реставрацией занимаюсь? В такой-то час, вечером?

— Мой друг, если не из-за работы, тогда зачем? Вы что, и правда решили в семейку поиграть?

💭«Лучше бы я промолчал. И что теперь делать?»

💭«Ах да, точно. Про то, играем ли мы в семью...»

💭«Может быть…снова прибегнуть к тому безрассудному способу, который тогда, как ни странно, помог снять напряжение?»

— Можно сказать?

— Тоджин, подождите минутку.

— Я спрашиваю, можно ли сказать, что мы встречаемся?

💭«Вот сказанул».

— Встречаетесь?

— А иначе как бы вы объяснили, почему я в такой час здесь…с Лукой?

📝Перешёл на «ты», называя Луку неформально.

— С этим реставратором? Ты?

💭«Надеюсь, я сейчас не выставлю себя полным идиотом. Как бы не была важна картина, вряд ли он обрадуется, если вот так внезапно сказать, что встречается с мужчиной».

— Тоджин. Это ты хотел всё скрывать. А я ведь говорил, что мне всё равно.

— Рад, что ты сам решил это озвучить.

💭«Ах...зачем он трогает шею?!»

— Жаль только, что первым эту замечательную новость услышал именно Клаудио.

— Наконец-то ты сошёл с ума. Я ведь давно этого ждал.
— Спасибо за заботу, но я спятил гораздо раньше. Ещё на карнавале.

— Что?

— Ты не знал, Тоджин? Тогда я и влюбился в тебя.
— Ах…ты ведь впервые это говоришь.

💭«Это как-то слишком нежно».

— Невероятно. Узнай об этом бабушка — всё отошло бы мне.

— Мой возлюбленный — человек довольно рассудительный. Я-то сказал, что мне всё равно, но он не хочет никому доставлять лишние неприятности. Ну, для тебя это, конечно, досадно.

— Кузен, не хочу больше наблюдать эту мерзость, так что я пойду. Ах да, кстати. Я ведь за твои причуды. Если тебе так важно порвать с семьёй ради такого выбора — что ж, твоё дело.

— Сейчас я ослеплён любовью. Но потом, когда будет время, подумаю об этом.

— Кажется, вы уже можете отпустить меня…

— Эм…можно мне ещё один бокал?
— Конечно. Для моего любимого, с радостью.

— Вы говорили, сомнение — одно из главных качеств реставратора, верно? По-моему, вам бы стоило подумать о творческой профессии, господин Тоджин.

— П-простите…

📝Обычно он каждое решение подвергает сомнению, а тут, не обдумывая, сразу выпалил про их отношения.

— Ну что вы, между влюблёнными ведь всякое бывает.

— В тот момент…мне и правда ничего не пришло в голову. Совсем.

— Вы всё сделали правильно. Хотя, возможно, позже это вызовет некоторые трудности.
— Трудности? У вас, синьор Орсини?

— Это может подпортить репутацию.

— Р-репутацию...

— Пойдут слухи. Учитывая, что вы сказали об этом Клаудио — можно считать, что разместили объявление в газете.

— Он что, настолько болтлив?

— Если речь о моих скандалах — ужасно болтлив. Уверен, он из кожи вон лезет, лишь бы занять кресло директора.

— Тогда, может, лучше сразу сказать, что это неправда? А вдруг вас уволят…

— Я с самого начала не собирался надолго оставаться директором.

— А если вы решите сказать, что всё это ложь — у вас есть план, как выкрутиться? Мол, мы восстанавливаем «Игру воды», хотя не знаем, кому она принадлежит, просто из лучших побуждений? Тогда начнутся судебные тяжбы. В таком случае уж лучше сжечь картину.