Новелла «Масло на холсте», том 5, экстра 1
Мужчина, проведший детство на острове, прекрасно умел плавать в море.
— Здесь можно достать ногами до дна.
— Я не потому так себя веду, что не знаю этого!
А другой, который в детстве и представить не мог, что однажды будет жить на чужеземном острове, нерешительно топтался у кромки воды.
Лето подходило к концу. Если затянуть ещё немного, научить Тоджина плавать станет сложнее, поэтому Лука привёз его к уединённому волнорезу на острове Лидо.
— Если знаете, что здесь неглубоко, почему не заходите?
— Ну…а вдруг там дальше дно резко уходит вниз?
— Осторожность, конечно, не повредит, но…
Итальянец не стал продолжать и опустил взгляд на воду вокруг себя.
Она и впрямь доходила ему самое большее до пояса. Кореец же делал вид, что занят чем-то другим, и плескал на себя морскую воду.
Пусть в том, что касалось плавания, Тоджин оказался не самым прилежным учеником. Какая разница? Его светлая кожа, и без того плохо поддававшаяся загару, под палящим солнцем выглядела ещё белее. Морская вода стекала по телу сверкающими струйками, ловя солнечные лучи.
Глядя на него, Лука вдруг почувствовал, что научить Тоджина плавать может оказаться куда сложнее, чем он предполагал.
— Идите сюда. Дно здесь не обрывается внезапно.
Оттого, что ему пришлось подавить внезапно нахлынувшее желание, голос слегка охрип. Видимо, парню его тон показался строгим, потому что тот наконец надул губы и медленно направился навстречу.
«Совершенно нечего бояться на такой глубине».
Впрочем, когда Тоджин протянул к нему руки и прижался, словно ища опоры, Лука не увидел причин отказываться от контакта.
— Думаю, только вы способны похвалить человека за то, что он прошёл несколько шагов по воде, в которой прекрасно достаёт до дна.
Тоджин, спокойно устроившийся в объятиях Луки, отнёсся к похвале без особого восторга. Его возлюбленный прекрасно умел оценивать собственные способности и никогда не оставлял без внимания подобные мелочи.
— Я похвалил вас вовсе не за то, что вы прошли несколько шагов.
— За то, что сами подошли и обняли меня, хотя я вас об этом даже не просил.
Он покачал головой, но рук, обвивавших талию мужчины, так и не разжал. То ли настолько боялся моря, то ли просто хотел быть поближе к Луке. Как бы там ни было, оба варианта его вполне устраивали.
— Тогда, Лука, может, просто постоим вот так?
— Мы ведь договорились, что вы научитесь плавать.
— Но если что, вы же меня спасёте.
Судя по тому, с какой серьёзностью Тоджин поднял голову и произнёс это, плавать ему действительно не хотелось. Учитель тихонько фыркнул. Его возлюбленный не принадлежал к тем, кто привык говорить подобные сладкие вещи. Да и полагаться на других не любил.
«Хотя предложение весьма заманчивое».
Но поддаваться было нельзя. Ведь за этой нежностью скрывалась всего лишь очередная отговорка парня, который отчаянно не хотел приобретать данный навык.
— Я, конечно, совсем не против постоять так ещё немного.
С этими словами Лука одной рукой сжал щёку Тоджина.
Несмотря на худощавое телосложение, щёки у него оставались пухлыми, отчего губы забавно округлились.
Глядя на такое лицо, сохранять строгость становилось практически невозможно.
Ему пришлось мысленно взять себя в руки.
— Если собираетесь жить на острове, плавать всё-таки придётся научиться.
— Но ведь можно сначала поучиться в бассейне.
— Бассейн и море — немного разные вещи.
Тоджин с недовольным видом кивнул и отступил на шаг. Лука взял его за руку.
— Ничего сложного. Для начала научимся держаться на воде.
— Разве мы не будем учиться плавать кролем? Или хотя бы правильно дышать?
* Кроль — один из самых быстрых стилей плавания, при котором пловец лежит на животе, попеременно совершает гребки руками и непрерывно двигает ногами вверх-вниз. Для вдоха голову поворачивают в сторону, не поднимая её полностью из воды.
В его круглых, широко распахнутых глазах тут же появилось подозрение.
«Моря боится, а начать хочет сразу с кроля».
Нельзя сказать, что желание учиться у его спутника совсем отсутствовало. И амбиций ему тоже хватало. Это выглядело довольно мило, но тот всё же покачал головой.
— Сначала научимся держаться на воде. Представьте, что ложитесь на поверхность моря.
Лука положил ладонь парню на спину. Кожа, ещё не успевшая погрузиться в воду, оставалась тёплой.
— Ложитесь. Полностью расслабьтесь и не бойтесь. Я буду вас держать.
Но даже после обещания Луки Тоджин несколько раз нерешительно замер. В решающий момент страх взял верх, и он так и не смог полностью откинуться назад. Лишь немного намочив затылок, он пробормотал, будто оправдываясь:
— Но разве это не выглядит немного…несолидно?
— Скоро я научу вас и чему-нибудь более впечатляющему. Но пока вы не умеете плавать, на глубине опаснее всего начать барахтаться и попусту тратить силы.
— Сейчас самое безопасное и впечатляющее, что вы можете сделать, — научиться держаться на воде.
Только после этих слов Тоджин послушно лёг на воду. Лука чувствовал под ладонью, что тело парня по-прежнему напряжено. Не умея удерживать равновесие, тот то и дело заваливался в разные стороны, и тому приходилось поддерживать его.
Несмотря на страх, Тоджину всё же кое-как удалось удержаться на поверхности. Он инстинктивно широко раскинул руки и так сильно напряг лицо, стараясь не наглотаться воды, что учитель невольно улыбнулся. Уж слишком мило это выглядело.
— Жарко, страшно, и солнце прямо в глаза светит!
В голосе, сорвавшемся с пухлых губ, слышалась паника. Лука почувствовал, как во время разговора тело парня напряглось ещё сильнее.
— Бояться нечего. Расслабьтесь.
— Только…только пока не отпускайте меня.
Отчаянная просьба смешалась с плеском воды. Мужчина молча кивнул, продолжая смотреть на возлюбленного сверху вниз. Белые руки и ноги Тоджина мерно покачивались на волнах. Бирюзовая морская вода понемногу смачивала его уши и щёки, солнечные блики серебрились на поверхности, а чёрные как смоль волосы свободно колыхались среди волн.
«Всё-таки слишком соблазнительно».
Особенно пухлые, влажные губы, которые наверняка оказались бы солёными на вкус, вздумай Лука сейчас его поцеловать…и большие, ясные глаза, неотрывно следившие за каждым его движением.
Зрелище одновременно умиротворяющее и возбуждающее.
Хотя Лука и сам не знал, насколько вообще совместимы эти два определения.
— Что такое? Я что-то делаю неправильно?
Услышав невинный вопрос, в котором сквозила лёгкая тревога, итальянец приветливо улыбнулся, ничем не выдавая своих далеко не невинных мыслей.
— Тоджин, сейчас я вас отпущу.
— А! Если вы сделаете это, я наглотаюсь воды!
— Когда учишься плавать, без этого не обойтись. Здесь неглубоко, так что достаточно просто встать на ноги.
С этими словами он медленно убрал руку, и ученик судорожно выдохнул. Тем не менее ему каким-то чудом удалось сохранить равновесие и остаться на плаву.
Лука отчётливо видел капельки морской воды, сверкавшие на ресницах парня в солнечных лучах. Он протянул руку и устроил над его глазами небольшой козырёк, заслоняя их от солнца.
— Можете расслабиться ещё немного. Когда пугаетесь, тело напрягается, и вы начинаете тонуть.
С тех пор как мужчина убрал поддерживающую руку, прошло немало времени, но положение пловца ничуть не изменилось. Разве что его округлённые губы несколько раз выпустили короткое «фух», пока он покачивался на волнах.
Когда течение понемногу относило Тоджина в сторону, Лука неторопливо следовал за ним, продолжая заслонять его от солнца.
«По идее, это должно быть скучно».
Они стояли посреди мелководья, где вода доходила всего до пояса. Лука даже не плавал, а лишь служил живым зонтиком для человека, который безмятежно дрейфовал на поверхности. И всё же удивительным образом ему совершенно не было скучно.
Он и представить не мог, что однажды станет с такой искренностью хвалить кого-то за простое умение держаться на воде. Тем временем из-под его ладони выглянули глаза Тоджина. Тот посмотрел на своего учителя и произнёс:
— Я верю, что вы не дадите мне утонуть.
Вообще-то они на мели, так что Тоджину достаточно просто встать на ноги. Но даже если не принимать это во внимание…
«Он вообще понимает, что со мной делают подобные слова?»
Ему не привыкать оправдывать чужие ожидания и доверие. В жизни Луки Орсини это являлось одной из множества вещей, которые он воспринимал как должное.
«В целом ничего особенного он не сказал».
И всё же безоговорочное доверие Тоджина ощущалось совершенно иначе. В его слепой уверенности, что они с ним — одно целое, что они безоговорочно на стороне друг друга, таилась какая-то особенная сила, согревавшая изнутри.
— Вам необязательно оставаться здесь из-за меня. Вы ведь наверняка хотите поплавать.
— А я думал, мы ещё не закончили урок.
— Я попробую сам подержаться на воде.
Неужели за какие-то несколько минут успел настолько освоиться, что теперь говорил подобные вещи? Впрочем, парень по-прежнему боялся повернуть голову в сторону, чтобы не потерять равновесие, поэтому поглядывал на Луку лишь краешком глаза.
Что ж, по крайней мере, его решительность заслуживала похвалы.
— Мне гораздо интереснее смотреть, как вы плаваете.
Мужчине и впрямь доставляло удовольствие просто наблюдать за ним, покачивающимся на воде. Он говорил совершенно искренне, однако Тоджин ответил прерывисто, с паузами между словами:
— Не знаю…можно ли вообще…назвать это плаванием.
— Если двигаетесь в воде, значит, плаваете.
— А если меня просто…носит по волнам…это тоже считается движением?
— Это плавание для выживания. И очень важный навык.
На сей раз Лука ответил совершенно твёрдо. Лишь спустя довольно долгое время до него донеслось тихое:
Судя по всему, Тоджин наконец привык к ощущению собственного тела на поверхности глади. Теперь он подолгу лежал с закрытыми глазами. Летнее солнце Южной Европы припекало особенно сильно. Щёки, веки и кончик носа парня успели окраситься в нежно-розовый цвет.
Лука как раз подумывал, не предложить ли ему закончить с этим упражнением и попробовать что-нибудь другое, когда услышал голос возлюбленного:
— Кажется, я теперь похож на эту штуку, которая плавает в воде. Такая прозрачная, на полиэтиленовый пакет похожа. Как же она называется по-итальянски?
— Точно, медуза! А здесь они водятся?
— Здесь, наверное, нет. А вот у других пляжей встречаются. Если ужалит, от боли слёзы из глаз пойдут, так что будьте осторожны, если когда-нибудь увидите.
— Разве от их укусов не умирают?
Ласковые солнечные лучи обжигали кожу, а прозрачная морская вода, касавшаяся тела, оставалась прохладной. Стоило ему ненадолго отвести взгляд от Тоджина и посмотреть на горизонт, как глаза начинало резать от насыщенной синевы, свойственной глубокому морю.
Его умиротворял данный пейзаж, само времяпрепровождение с возлюбленным и разговоры с ним.
Лука подумал, что самый совершенный рай, какой только могло нарисовать его воображение, наверняка оказался бы удивительно похож на этот миг.
Прервав его мысли, Тоджин с таким возгласом попытался подняться на ноги. Похоже, оступился, потому что круглая голова на мгновение скрылась под водой. Мужчина встревоженно шагнул к нему, но тот тут же вынырнул, шумно выдохнул и выпрямился во весь рост, промокший с головы до ног.
Потерев нос, он помотал головой из стороны в сторону, разбрызгивая мелкие капельки воды.
— А, ничего страшного! Просто вода вдруг стала холоднее, я испугался и немного оступился. Может, из-за какого-нибудь течения?
— Иногда такое случается. Но всё равно…
Произнёс он настолько уверенно и бодро, что дальнейшие расспросы казались излишними.
— Лука, это, конечно, тоже интересно, но мы разве не будем учиться задерживать дыхание и всё такое? Я раньше бегал на длинные дистанции.
Чёрные глаза Тоджина, с нетерпением ожидавшего следующего упражнения, сияли особенно ярко.
«Похоже, самой воды он не так уж сильно боится».
Если подумать, реставратор хоть и жаловался, что не умеет плавать, но прогулки на лодке ему весьма нравились. Запоминая эту новую подробность о нём, Лука слегка склонил голову.
— Тогда попробуйте нырнуть и задержать дыхание секунд на пять, а потом вынырнуть. Если понадобится, можете понемногу выдыхать через рот.
— Пять секунд? Да я, наверное, и десять продержусь. Только считайте внимательно!
С уверенным видом Тоджин ухватился за локоть Луки и погрузился под воду. Там он пробыл значительно дольше пяти секунд.
Вынырнув с шумным выдохом, парень показал раскрасневшееся лицо. Лука несколько раз похлопал в ладоши, подбадривая тяжело дышавшего возлюбленного. Для человека, который никогда специально не тренировался, результат оказался действительно впечатляющим.
— Вообще-то я мог продержаться ещё дольше. Просто решил вынырнуть.
На лице Тоджина, хваставшегося точно ребёнок, красовалась улыбка, полная нескрываемой гордости.
— Если честно, мне кажется, я даже лучше вас умею задерживать дыхание.
Хотя такая самоуверенность, пожалуй, была несколько чрезмерной.
— Хм. И почему же вы так думаете?
— А вы хоть раз видели, как я курю?
В тот период, когда он без предупреждения исчез в Вероне, что Тоджин до сих пор упорно называл всего лишь «командировкой», аукционист выкуривал одну сигарету за другой, точно заядлый курильщик.
Это — его последнее воспоминание о курении. С тех пор прошло несколько месяцев.
«Тоджин ведь ни разу не видел меня с сигаретой».
Он не считал курение привычкой, которой стоило гордиться, поэтому никогда не курил при нём. Услышав его вопрос, реставратор широко раскрыл глаза.
— В то утро, когда мы впервые встретились в Кадорсини.
Запоздалое воспоминание вдруг отчётливо всплыло в памяти.
Зима, утро, и густой туман вокруг. В тот день Лука собирался встретиться с синьорой Орсини и получить то, что причиталось ему взамен за отказ от лондонских дел. Одна только мысль о необходимости согласовывать условия сделки со своей несговорчивой бабушкой вызывала раздражение, но откладывать встречу дальше было нельзя.
К тому же недавно начатое дело и сопутствующая бумажная волокита доставляли немало хлопот. Напряжение накопилось до предела. Вот почему мужчина тогда закурил. Он не успел сделать и нескольких затяжек, когда из тумана появился иностранец с побледневшим лицом. К тому времени, как итальянец окончательно убедился, что перед ним тот самый посланник с карнавала, он затушил сигарету.
Глядя на замолчавшего Луку, Тоджин слегка плеснул рукой по поверхности воды.
— Помните? Вы разговаривали со мной по-английски и приняли меня за туриста.
— Ну да. Вы ещё дверь передо мной открыли и пригласили в музей.
Мужчина нарочно поддел его, решив немного подразнить. А тот до сих пор так ничего и не понял.
— Я вовсе не принимал вас за туриста. Думаете, я со всеми так обращаюсь?
— Тоджин, вы просто бессердечны.
Лука не удержался от ещё одного возмущённого замечания, и его спутник мягко улыбнулся.
— Значит, вы сразу меня узнали?
— Разумеется. По крайней мере, примерно понял, кто вы.
— Правда? Значит, ко мне всё-таки отнеслись по-особенному.
«Разве Тоджин хоть когда-нибудь не был для меня особенным?»
С самой первой встречи он всегда занимал в жизни Луки особое место. Даже тогда, когда тот ещё не до конца осознавал собственные чувства к нему.
— А я, если честно, думал, что вы узнали меня скорее…по счастливой случайности.
— По голосу и общему впечатлению это оказалось нетрудно. Я понял, кто вы, едва увидев.
— К тому же у вас есть вот это.
Лука легонько коснулся пальцем родинки. Он делал так время от времени, поэтому парень спокойно позволил ему прикоснуться к своему лицу.
— Лука, вы ведь знаете, что зацикливаетесь на каких-то странных мелочах?
Услышав кроткий упрёк, он тихонько рассмеялся. Стоило ему взглянуть на Тоджина, как одновременно возникали два желания: крепко обнять его и сожрать целиком, не оставив ни кусочка.
Пальцы, поглаживавшие щёку и подбородок возлюбленного, невольно стали чуть грубее.
Но вместо того чтобы пожаловаться на боль, парень ловко чмокнул Луку в тыльную сторону ладони и убрал его руку от своего лица.
И ведь теперь он совершенно не смущался, проделывая такие очаровательные вещи.
Лука прищурился, глядя на него сверху вниз, но в ответ встретил лишь дерзкий взгляд.
— Если будете так себя вести…нам придётся нелегко, учитывая, что мы на открытом воздухе, Тоджин.
— Понятия не имею, о чём вы говорите.
«Как же, не имеет. Неуклюжая попытка притвориться невинным».
— Кхм. В общем, даже если сейчас вы не курите, раньше-то курили. А я, видели, как долго продержался под водой? У меня довольно хорошие лёгкие, так что, думаю, я вас обыграю.
Мужчина предложил это, особо не задумываясь, но, произнеся вслух, решил, что идея вполне неплохая.
И, похоже, заинтересовался не только он: глаза возлюбленного тут же загорелись.
— Только соревнуемся в задержке дыхания под водой, а не в плавании. И учтите, я не собираюсь проигрывать!
Для новичка, который лишь недавно научился держаться на воде и только что узнал, что под водой можно понемногу выдыхать через рот, он держался чересчур самоуверенно.
«Впрочем, зачем ему на это указывать?»
И дело заключалось не только в желании победить в споре. Непоколебимая уверенность Тоджина в собственных силах всякий раз заставляла Луку влюбляться в него заново.
Аукционист молча кивнул, и Тоджин, чьи щёки успели разрумяниться, продолжил:
— Тогда проигрывает тот, кто первым вынырнет. На что спорим? Проигравший угощает ужином?
— А если победитель сможет попросить у другого всё, что захочет?
От такого предложения выражение лица парня стало странным.
Видимо, наученный прошлым опытом, он теперь проявлял осторожность при заключении любой, даже самой незначительной сделки.
Прищурившись, реставратор вскинул подбородок.
— А чего хотите вы? Давайте сразу всё уточним.
От столь мгновенного ответа взгляд Тоджина дрогнул.
— Вы хотите обращаться ко мне на «ты»?
— Наоборот. Не я к вам, а вы ко мне.
Его круглое лицо вмиг приобрело встревоженное выражение. Пытаясь выиграть время, он мокрой рукой убрал прилипшие ко лбу волосы и пробормотал:
— Но…я ведь и так иногда обращаюсь к вам на «ты».
Тоджин возмущённо вспыхнул, и его шея мгновенно покраснела. Примерно такой реакции Лука и ожидал.
— Не смейтесь! В такие моменты я просто пытаюсь выжить, вот и говорю что попало!
— И всё же вам самому весьма по душе.
Даже с пылающим лицом он не стал отрицать. Если попытаться описать его в постели одним выражением, то лучше всего подошло бы «крайне чувствительный к удовольствию».
Поначалу он, конечно, пытался сохранять гордость, но ничего не мог поделать с чувствительностью собственного тела. При этом в нём удивительным образом сочетались выносливость и стойкость.
Мужчина давно сбился со счёта, сколько раз они занимались любовью, но тело Тоджина неизменно отзывалось на каждое его прикосновение, на трение кожи, на покусывание губ, на проникновение. Оно разгоралось от удовольствия, всякий раз реагируя по-новому, порой удивляя самого Луку.
Иными словами, твёрдый, достойный восхищения рассудок Тоджина, к счастью, в постели довольно быстро сдавал позиции.
«Хотя разговорчивым его тоже не назовёшь».
Те редкие связные фразы, которые он произносил, обычно сводились к мольбам или возмущённым требованиям наконец-то знать меру. Луке это нравилось. Ведь когда Тоджин повышал голос, он неизменно переходил на «ты» и отдавал приказы самым категоричным тоном.
— Нет, и вообще! Когда я…ну, в постели…обращался к вам на «ты», вы ведь всё равно меня не особо-то слушались!
Тоджин, обращающийся к нему на «ты» за пределами спальни.
От одной мысли кровь Луки закипала.
— Впрочем, сейчас не о том речь. Итак, моё желание — чтобы вы обращались ко мне на «ты».
В этом споре необходимо было участвовать и непременно победить. Лука опасался, что Тоджин откажется, поэтому постарался придать голосу непринуждённость и лёгкость опытного торговца. В конце концов, тот, кто хочет что-нибудь продать, должен вести себя непринуждённо и соблазнительно.
— А вы, Тоджин? Есть что-нибудь, чего вам хотелось бы?
Однако из-за собственного нетерпения сохранять нужный тон оказалось непросто. Услышав, сколько неприкрытого желания прозвучало в голосе, Лука снова кашлянул.
К счастью, его возлюбленный, слишком занятый размышлениями о том, что поставить на кон, ничего не заметил.
— Вообще-то…мне ничего особенного от вас не нужно.
— Теперь получается, что из нас двоих только я такой жадный.
— А, тогда…можно я потом попробую поуправлять лодкой?
— Это слишком просто. Ради такого и спорить незачем.
Если Тоджин снова скажет, что ему ничего не нужно, возникнет проблема. Ведь если он ничего не хочет, то и спорить не о чем. Поэтому он принялся искушать его, точно коварный змей.
— Ну, тогда я бы хотел…чтобы вы поговорили по-корейски. Вы ведь его толком не знаете, так что было бы забавно, если бы немного подучили и сказали мне что-нибудь.
Луке показалось, что желание придумано лишь для того, чтобы хоть как-то ответить на его просьбу обращаться к нему на «ты».
Он задумчиво погладил подбородок.
Вообще-то некоторое время назад итальянец успел научиться читать корейские буквы. Это оказалось не так уж сложно и довольно увлекательно.
Например, благодаря этому он выяснил, что подпись Тоджина на самом деле представляла собой его имя, аккуратно написанное корейскими буквами.
Такие маленькие открытия и доставляли ему удовольствие.
К тому же корейский был родным языком человека, который вскоре станет его супругом. Желания выучить его Луке хватало с избытком.
— Вообще-то я кое-что знаю и сейчас.
— А? По-корейски? Вы? Серьёзно?
— Вы сами несколько раз это говорили.
— «Слишком большой». «Глубоко». «Медленнее». «Хорошо».
Корейские слова, которые слышал от Тоджина в постели, он воспроизвёл по памяти.
Когда кореец говорил на родном языке, его голос звучал на тон ниже, чем на итальянском. И дело заключалось не только в хрипоте от возбуждения. Произношение тоже становилось отчётливее.
— Я? Нет, подождите, что…что вы такое…
Тоджин растерялся именно так, как Лука и предполагал.
Впрочем, слова, которые люди произносят во время секса, редко отличаются особым разнообразием. К тому же он слышал их столько раз, что успел выучить наизусть. А выяснить значение незнакомых слов совсем не составило труда: хватило нескольких поисковых запросов.
И всё же Лука сделал вид, что ничего не понимает, и снова принялся копаться в памяти.
— Пока припоминаю только это. А, ещё, кажется, вы говорили «пожалуйста» и «хватит уже». Что-то в таком духе.
Парень подскочил, точно обжёгшись, и поспешно зажал ему рот ладонью.
Его уши покраснели, а сам он мелко дрожал от смущения. Реакция оказалась куда бурнее, чем Лука ожидал.
— Я передумал! Вам совершенно необязательно учить корейский. Всё, забудьте. Я забираю своё предложение обратно!
— И что же такого означают мои слова?
— Просто…нет, ничего особенного они не означают!
Мужчина неторопливо отвёл руку Тоджина от своего рта.
— Тогда зачем вы мне рот закрыли?
— Просто когда я вдруг услышал корейские слова от вас, это вызвало куда большее потрясение, чем я ожидал.
— Ну, в общем, корейский оставим на потом. Давайте что-нибудь другое…пока не надо.
Жалобный взгляд, устремлённый на Луку снизу вверх, сам по себе служил молчаливой просьбой.
Конечно, он мог бы подразнить того ещё немного, но перед таким взглядом совершенно не хотелось настаивать на своём.
Поэтому Лука перебрал несколько пришедших в голову вариантов, пытаясь выбрать наиболее подходящее условие, от которого Тоджин не смог бы отказаться.
Семейная вилла в Доломитовых Альпах, передача прав собственности на одну из принадлежащих Луке картин или, например, обустройство новой реставрационной мастерской. Список того, что он мог и хотел сделать для Тоджина, не имел конца.
«Хотя ещё неизвестно, захочет ли всё это принять».
Впереди у них долгая совместная жизнь, и Лука давно решил, что будет постепенно исполнять желания возлюбленного.
Но если предложить слишком щедрый подарок в качестве ставки в каком-то пустяковом споре, тот наверняка откажется ещё до его начала.
«Так ведь и поспорить не успеем».
Главное — соблюсти меру, чтобы клюнул на приманку. Конечно, победить тоже хотелось, но настоящую радость от победы в споре можно испытать лишь тогда, когда соперники всерьёз стремятся выиграть.
— А если я оплачу авиабилеты для вашей семьи, когда они соберутся приехать сюда?
Лицо Тоджина, побледневшее после услышанных корейских слов, наконец оживилось.
— Вот это было бы здорово! Тогда я выбираю это.
— Только не экономом. Как минимум бизнес-класс!
«До чего же скромное желание».
Настолько скромное, что раздражающие родственники Луки наверняка сочли бы подобное предложение оскорбительным.
Неизвестно, как Тоджин истолковал выражение его лица, но он поспешил добавить, будто оправдываясь:
— Вы ведь знаете, что перейти на «ты» не так просто, как кажется. За такое можно хотя бы что-то гарантировать…
— Можете не продолжать. Я всё понял. Как минимум бизнес-класс.
Услышав не слишком восторженный ответ, парень наконец довольно улыбнулся. Лука со смешанными чувствами наблюдал, как его возлюбленный, преисполненный решимости победить, готовится задержать дыхание.
Ведь речь шла не о ком-нибудь, а о семье Тоджина!
Следовало изо всех сил стараться произвести на них хорошее впечатление, окружив их самым внимательным и роскошным приёмом. Неужели он собирался хвастаться тем, что купил им какие-то билеты бизнес-класса?
«Теперь и пытаться выиграть как-то нелепо».
Ведь со стороны могло показаться, что ему жалко купить несколько билетов бизнес-класса.
Лука подозрительно покосился на него.
Тоджин тем временем положил ладонь на грудь и упражнялся в дыхании. Заметив взгляд Луки, он широко раскрыл глаза, словно спрашивая, не хочет ли тот что-нибудь сказать.
Мужчине оставалось лишь молча покачать головой.
Его возлюбленный не отличался ни хитростью, ни тем более коварством.
В этом отношении Тоджин представлял собой полную противоположность Луке, поэтому судить о нём по собственным меркам было бессмысленно.
«К тому же он, похоже, совершенно не понимает истинной ценности того, что предлагает».
Подумать только, реставратор искренне считал, что его согласие перейти на «ты» стоит всего лишь нескольких билетов на самолёт. Для искусного аукциониста не существовало зрелища печальнее, чем выставленный на торги предмет, оценённый гораздо ниже своей настоящей стоимости. Однако с точки зрения покупателя не имело никакого смысла добровольно повышать цену лота, который можно приобрести за бесценок. Что ж, такого наивного продавца, как Тоджин, любой мог бы с лёгкостью обвести вокруг пальца…
«Вот только этот продавец — мой горячо любимый возлюбленный».
Он понятия не имел, когда семья Тоджина соберётся приехать в Венецию, но, когда это случится, ограничиться обычными билетами бизнес-класса он попросту не сможет.
«Надо будет завтра сделать пару звонков».
Начиная с секретаря и заканчивая несколькими знакомыми, которым можно было обратиться за помощью.
Предстояло составить список авиакомпаний с достойным обслуживанием в первом классе, а возможно, рассмотреть и аренду частного самолёта. Разумеется, действовать следовало осторожно, чтобы не повергнуть возлюбленного в ужас.
Мужчина не сомневался в своей победе, но и оставлять Тоджина в его наивном заблуждении представлялось несколько унизительным для собственного достоинства.
— Лука, вы готовы? А то, по-моему, вы вообще никак не готовитесь.
Закончив дыхательные упражнения, он с решительным видом поторопил Луку, который тем временем тайком строил свои планы.
— Хорошо, давайте начинать, Тоджин.
— Кто первым вынырнет, тот проиграл.
— Но…а вы вообще хорошо это умеете?
Вопрос прозвучал с огромным опозданием. Тот лишь пожал плечами. Не получив внятного ответа, соперник слегка встревожился.
Он незаметно придвинулся поближе и несколько раз легонько ткнул Луку в руку.
— А вы случайно не знаете каких-нибудь хитростей, чтобы подольше продержаться под водой?
До чего же бесцеремонная просьба.
— Вы хотите, чтобы я поделился с вами секретами прямо перед соревнованием?
Судя по тому, как дёрнулся его кадык, Тоджин и сам понимал, насколько странно это звучит. Однако он тут же принял невозмутимый вид и дерзко вскинул подбородок.
Это выглядело настолько мило, да и возразить было нечего, что Лука невольно усмехнулся. Что ж, новичкам действительно полагались поблажки. По справедливости Тоджину следовало бы вообще разрешить погрузиться под воду немного позже.
«Он ведь вполне мог бы попросить и об этом».
Но Тоджин не из тех, кто стал бы требовать подобного преимущества. А поделиться советом о задержке дыхания Лука вполне мог.
— Не пытайтесь вдохнуть слишком глубоко через силу. По моему опыту, если дышать как обычно, задержать дыхание получается дольше.
На лице отразилось сомнение: он явно не знал, стоит ли доверять его словам. Как бы то ни было, давать ему слишком много времени на размышления не следовало.
Лука взял Тоджина за руку и положил её себе на плечо, а сам так же легко обхватил его за плечо.
Похоже, тот всё-таки решил не доверять совету, основанному на личном опыте мужчины, а набрал в лёгкие столько воздуха, сколько смог, отчего щёки у него забавно раздулись.
Вероятно, Тоджин и не подозревал, что собирается соревноваться с тем, кто в юности занимался спортивным плаванием. С решительным выражением лица парень отпустил одну руку и принялся по очереди загибать пальцы.
<- предыдущая | следующая ->
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, фотки, аудиодрамы, дорамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).