Новелла «Масло на холсте», том 5, экстра 2
С таким трудом удалось добиться, чтобы Тоджин обращался к нему по имени, и вдруг снова прозвучало это официальное, холодное обращение. Причин могло быть только две: либо он обиделся, либо разозлился. На сей раз — первое.
— Вы точно не выныривали тайком, чтобы вдохнуть?
— Неужели вы считаете своего возлюбленного настолько подлым?
Похоже, парень совершенно не ожидал проигрыша, потому что до последнего отказывался признавать случившееся.
— Вы оставались под водой ещё очень долго после того, как я вынырнул.
Он повторял одно и то же снова и снова.
Поскольку победа в этом споре была для Луки принципиально важна, он и впрямь продержался под водой столько, сколько смог.
Улыбаясь, мужчина одним движением отбросил назад мокрые волосы. Он почувствовал, как взгляд Тоджина медленно скользнул по нему. На какое-то мгновение тот снова замолчал, и Лука, лукаво улыбнувшись, придвинул лицо ближе. Проигравший вздрогнул от неожиданности и отступил на шаг.
— Можете начинать обращаться ко мне на «ты» прямо сейчас.
— А…Лука, вы…то есть ты…только я?
— Хотите, чтобы я тоже перешёл на «ты»?
— Пока я обращаюсь к ва…эм…так…да.
Даже эти слова дались ему нелегко. Договорив, он энергично кивнул.
«Не такая уж сложная просьба».
То, как Тоджин кое-как соединял по несколько слов, обрывая фразы на полуслове или перестраивая предложения, до полноценного перехода на «ты» явно не дотягивало. Лука подумывал указать ему на каждую заминку и подразнить ещё немного, но парень выглядел так, словно вот-вот расплачется. Поэтому он заговорил с ним чуть мягче:
— Тогда вам следовало включить это в условия спора.
— Увы, Тоджин. Теперь уже поздно.
Тот лишь беззвучно открывал и закрывал рот, а затем испустил такой тяжёлый вздох, что у него вздрогнули плечи.
— Раз не оговаривали, значит, строго говоря, никаких ограничений нет. Так что, пожалуй, всю жизнь?
И без того большие глаза Тоджина распахнулись ещё шире.
Его взгляд заметался. Мокрое от морской воды лицо поблёскивало на солнце.
Похоже, он пытался припомнить все условия спора и разобраться, на что именно согласился, но с губ срывались лишь обрывки нерешительных звуков:
Наконец парень крепко сжал кулаки.
— Ну…всю жизнь, наверное, будет немного…сложно.
— Даже если сложно, спор есть спор. Придётся постараться.
— Но считать, что раз мы не оговорили срок, то это обязательно означает всю жизнь, тоже, если честно, немного…
Тоджин осёкся и опустил глаза.
«Невыносимо? Подло? Несправедливо?»
Лука не сомневался, что тот собирался сказать что-то в этом роде. Вот только находился сейчас не в самом выгодном положении, чтобы высказывать подобные обвинения прямо.
— То есть, по-вашему, я поступаю слишком жестоко?
Когда мужчина произнёс это за него, Тоджин без колебаний закивал.
В его движениях чувствовалось такое отчаяние, что Луке пришлось крепко сжать губы, сдерживая рвущийся наружу смех.
Он уже довольно давно просил Тоджина перейти на «ты». В итальянском языке такое обращение служило признаком близости. Возраст не имел особого значения: если люди хорошо знали друг друга, они без стеснения обращались на «ты».
«А мы всё продолжаем выкать друг другу».
Для влюблённых, пообещавших связать свои жизни, постоянное обращение на «вы» выглядело не просто странным, а совершенно нелепым.
Тоджин всё понимал. Просто он настолько привык обращаться к аукционисту на «вы», что переучиться стало непросто. К тому же итальянский для него всё-таки иностранный язык.
Видя, насколько тяжело ему даётся эта перемена, Лука не мог бесконечно настаивать.
«Но мне всё равно хочется хоть немного послушать, как он обращается ко мне менее формально».
Вот почему он и затеял весь этот спор.
— Ладно, допустим я поступаю жестоко.
Но сколько бы мужчина ни хитрил ради исполнения своего желания, долго мучить возлюбленного он не собирался. Большим пальцем он осторожно смахнул капельки морской воды с брови Тоджина.
— Зачем же было соглашаться на спор, не выяснив всех условий?
— Вы знаете, что я довольно великодушный человек.
— Ну, в общем-то, да…то есть…ага.
Хотя по лицу парня было совершенно ясно, что он вовсе не согласен с утверждением о великодушии Луки, при этих словах в его глазах мелькнула надежда, и он принялся усердно кивать.
Стоило ему произнести очередную фразу, как Тоджин то оживлялся, то снова унывал. Выражение его лица менялось с удивительной быстротой.
Наконец Лука легонько ударил кулаком по поверхности воды и вынес окончательное решение:
— Думаю, до конца сегодняшнего дня вам всё-таки придётся соблюдать условие.
Услышав, что срок сократился с целой жизни до каких-то шести-семи часов, тот благоразумно подавил рвущуюся наружу улыбку и послушно кивнул.
От выдвинутого требования кадык Тоджина снова дёрнулся. Он опустил голову и уставился на мелкие пузырьки пены, расплывавшиеся по поверхности моря.
Его тихий, едва слышный голос защекотал Луке слух.
Обращение на «ты» и обращение на «вы»…по сути, разница заключалась всего лишь в небольшом изменении глагольных форм. Ничего особенно значительного в самих словах не изменилось, а мужчина испытывал такую радость, что внутри всё переворачивалось.
«Почему же мне настолько приятно?»
Тоджин принялся легонько похлопывать ладонью по морской воде. Плеск заполнил тишину между ними.
Луке как раз пришла в голову совершенно безумная мысль, что ему, пожалуй, нравятся абсолютно все звуки, которые издаёт возлюбленный, когда тот указал пальцем в сторону волнореза.
— Ладно, тогда я…я, пожалуй, пойду на берег.
— Мне уже холодновато…и вообще, говорят, что при занятиях плаванием очень важно отдыхать.
Парень отчаянно избегал встречаться с Лукой взглядом. При этом двигался он на удивление проворно, словно боялся, что его успеют поймать.
— Лука ведь так и не поплавал, поэтому, думаю, ему стоит немного поплавать.
Он запинался и говорил так странно, что было совершенно непонятно, разговаривает ли сам с собой или обращается к какому-то третьему лицу.
Мужчина даже притворился, что оглядывается по сторонам в поисках кого-нибудь ещё.
Тоджин и не думал смотреть в его сторону. Он направлялся к волнорезу, практически спасаясь бегством.
Оставалось последовать за ним.
— Раз уж вы решили отдохнуть, я присоединюсь.
— Нет. В этом нет особой необходимости.
Пока мужчина неторопливо шёл следом, Тоджин двигался с такой скоростью, что едва не переходил на бег. Глядя на то, как проворно тот шагает по воде, итальянец невольно подумал, что с такой скоростью ему, пожалуй, и плавать учиться незачем.
«Решил сбежать от разговоров?»
Намерения беглеца были настолько очевидны, что притвориться, будто Лука ничего не замечает, оказалось непросто.
Парень кое-как вскарабкался на наклонно уложенные камни волнореза и уселся на заранее расстеленное полотенце.
С его белого мокрого тела одна за другой срывались капли воды.
Лука тоже выбрался на сушу, следуя по влажным следам, оставленным Тоджином, и сел рядом.
Реставратор без особой надобности кашлянул и сделал глоток холодного чая, который наверняка успел нагреться.
Время от времени он украдкой поглядывал на своего спутника, но стоило их взглядам встретиться, как резко отворачивался к лодке, стоявшей на якоре вдалеке.
— Что-то вы притихли. Неужели отводите глаза, потому что боитесь, что, если мы встретимся взглядами, вам придётся со мной заговорить?
— Просто мне особо нечего сказать…
Лука с преувеличенно огорчённым видом покачал головой.
— Как же печально слышать такое от человека, с которым мы собираемся сыграть свадьбу.
Тоджин давно привык к подобным выходкам Луки, поэтому лишь коротко простонал:
Поскольку реакция оказалась не слишком выразительной, мужчине захотелось подразнить его ещё немного.
— Кстати, раз уж речь зашла о свадьбе, я как раз хотел кое-что обсудить.
— Что нам стоит обсуждать…прямо сейчас?
— Кое-что связанное со свадьбой. Важный вопрос.
— Я не говорю, что неважно, но ведь необязательно обсуждать подобные вещи именно сейчас…
Разумеется, никакой необходимости нет. Но иначе Лука не смог бы вытянуть из Тоджина ни слова. Вот почему он решил не давать ему поблажек и продолжил наступление.
— Вы уже обсуждали с родителями, когда они смогут приехать? Или хотя бы говорили с ними о свадьбе? Хотя с тех пор, как мы об этом заговорили, прошло не так много времени, поэтому я, конечно, не рассчитываю, что вы успели многое обсудить.
Когда он затронул данную тему, кореец тихо вздохнул, словно смирившись с неизбежным.
Он снова говорил достаточно формально. Лука приподнял одну бровь, и Тоджин, даже не пытаясь скрыть досаду, вновь вздохнул.
— Так вот…сначала я рассказал сестре, и она сказала, что рада за нас…я уже упоминал в прошлый раз.
— Ага. И ещё…кажется, сестра понемногу рассказывает остальным членам семьи…просто к этому нужно подходить постепенно, шаг за шагом.
Всё это затевалось ради того, чтобы услышать обращение на «ты», но тот по-прежнему менял фразы так, чтобы они звучали нейтрально. Видимо, Тоджин и сам прекрасно понимал, что хитрит, поскольку старательно избегал встречаться с собеседником взглядом.
«Если начну придираться, он вообще перестанет со мной разговаривать».
Ради более важной цели Лука решил проявить великодушие и просто слушать.
Парень то и дело потирал шею, видимо, чувствуя себя неловко из-за непривычной манеры речи.
— Если всё получится как надо, думаю, моя семья не станет возражать.
Лука задал вопрос скорее из вежливости, не ожидая ответа, но Тоджин медленно кивнул.
Он явно не лгал, но и особой уверенности на его лице не читалось.
Брак или странное понятие — гражданский союз…мужчина никогда не думал, что юридически связать себя с Тоджином будет просто. Особенно когда дело касалось семьи.
«У них всё наверняка немного иначе».
Несмотря на то что в Италии семейные ценности играли огромную роль, насколько Лука успел выяснить, в корейской культуре к браку относились по-другому.
«Похоже, там гораздо большее значение придают родительскому согласию».
За время совместной жизни он без особого труда понял, что Тоджин вырос в семье, окружённый любовью, поддержкой и доверием.
«Они так хорошо воспитали сына. К тому же он квалифицированный специалист».
Вряд ли родители с лёгкостью примут известие о том, что такой сын собирается вступить в брак с иностранцем, да ещё и мужчиной. Возможно, Луке придётся сделать то, о чём он однажды прочитал в какой-то статье: встать перед его семьёй на колени и попросить отдать ему их сына.
Если всё ограничится подобным, можно будет считать, что повезло. Не исключено, что придётся искать куда более радикальные способы решения проблемы.
«Например, схватить его и сбежать на какой-нибудь никому не известный остров».
Последний вариант, пришедший итальянцу в голову на самый крайний случай, выглядел чересчур драматичным, но подготовиться заранее, пожалуй, не помешало бы.
«Вот только понравится ли Тоджину?»
В голове роились самые разные мысли, переплетаясь одна с другой. Всё это напоминало грандиозный проект, который непременно должен завершиться успехом. Особенно потому, что от его результата зависело их совместное будущее.
Судя по всему, Тоджин окликнул его не в первый раз: он уже повернулся к мужчине лицом. Чёрные, как уголь, глаза, напоминавшие глаза кроткого зверька, медленно изучали его выражение лица.
— Ты…эм…не переживай так сильно.
Нежное, долгожданное обращение на «ты». Лука невольно улыбнулся.
Возлюбленный довольно хорошо научился понимать его чувства. Время, проведённое вместе, понемногу накапливалось, и благодаря этому они всё точнее угадывали мысли и переживания друг друга.
Осознавать, что рядом есть человек, способный заметить тревогу, сомнения и страхи, которые ты стараешься скрыть…от этого аукционист чувствовал себя немного уязвимым. Словно лишился своего самого мощного оружия, раз теперь его чувства легко читались. И всё же ему нравилось.
— Я понимаю, что ваша семья может быть против. Важно подготовиться ко всем возможным вариантам развития событий.
— Я сам позабочусь о том, чтобы они не возражали.
Отозвался Тоджин без малейшего колебания, глядя на море. Лука настолько опешил, что застыл на месте.
Мочки ушей реставратора покраснели от солнца. Не поворачивая головы, тот протянул руку, накрыл его ладонь своей и крепко сжал её.
Хотя Тоджин долго пробыл в морской воде, его рука оставалась мягкой и тёплой.
Луке хотелось что-нибудь сказать, но он почему-то не мог раскрыть рта. Не дождавшись ответа, парень сжал его ладонь ещё крепче.
— Даже если моя семья будет против тебя, Лука…
Он замолчал, словно пытаясь представить, что тогда произойдёт. Мужчина напряжённо ждал продолжения.
— Если моя семья будет против…
Ещё раз пробормотал он, а затем беспечно усмехнулся.
— Честно говоря, мне всё равно. И что они сделают, если я сам так решил?
Кореец произнёс это с удивительной бесцеремонностью, совсем не вязавшейся с образом любимого и оберегаемого всеми младшего сына. Луке почудилось, что мир плавится на глазах, а суша исчезает под водой. В эту минуту Тоджин казался ему всемогущим. Чувства поднимались всё выше, точно прилив, добравшийся до самого горла, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не позволить им захлестнуть себя.
Вместо ответа он перевернул ладонь и переплёл пальцы с пальцами Тоджина.
«Он и правда способен на совершенно невероятные вещи».
С этой мыслью Лука наконец сумел заговорить.
— Да не особо. Хотя, может, немного?
Парень смущённо улыбнулся. Его щёки округлились. А затем он наконец повернул к нему голову. Их взгляды встретились.
— Когда ты рядом, мне ничего не страшно.
Произнёс Тоджин с решительным выражением лица. Лука смотрел на него, а тот приподнял одну бровь, как порой делал он сам.
Для человека, только что произнёсшего настолько романтичные слова, что Лука едва мог с ними совладать, он выглядел поразительно невозмутимым.
«Хотя именно за это я в него и влюбился».
Стоило подумать о нём, как появлялось множество страхов.
Что, если он заболеет? Если разочаруется в нём? Если однажды пожалеет об их отношениях?
Предположения, которые прежде никогда не приходили Луке в голову, теперь не давали ему покоя.
С тех пор как он встретил любимого, постоянно чувствовал, что открыл всему миру свою самую большую слабость — самого Тоджина.
Но эта слабость оказалась умной, храброй и куда более стойкой, чем он сам. Разве правильно вообще называть слабостью кого-то настолько замечательного?
— Есть кое-что, что я хотел бы услышать от вас на «ты».
— Хочу, чтобы вы сказали, что любите меня. Обращаясь ко мне на «ты».
От столь прямолинейной просьбы шея Тоджина мгновенно покраснела.
С этим коротким укоризненным возгласом он отвернулся к морю, но чуть погодя всё-таки добавил:
— Если тебе так хочется услышать, я могу сказать.
Ведь Лука только что услышал признание, значившее для него гораздо больше, чем простое «я тебя люблю».
Он притянул Тоджина к себе. Тот послушно подался навстречу, но поднял голову и недоумённо склонил её набок.
— Почему не нужно? Ты же хотел!
— Теперь мне не так уж важно услышать именно эти слова.
— Почему? Потому что странно звучит? По-моему, у меня сейчас очень хорошо получается говорить на «ты», разве нет?
— Гораздо лучше, чем я ожидал.
Лука переменил положение тела. В мгновение ока он оказался над Тоджином, заключив его под собой, и поцеловал в плечо.
— Просто кое-что другое стало гораздо важнее.
Нежная и тёплая кожа парня прижалась к нему. Луке нравилось ощущать, как соприкасаются их тела, на которых ещё оставалась морская соль. Его ладонь легко скользнула по телу возлюбленного, и у самого уха раздался торопливый шёпот:
Услышав это, Тоджин огляделся по сторонам. А потом обвил руками шею мужчины.
<- предыдущая | следующая ->
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал «Комната [4] [0] [2]» можно через: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, фотки, аудиодрамы, дорамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).