Под багряным небом | Глава 34. Частичка тепла

Кровь стыла в его жилах, а дыхание, казалось, остановилось, зрение затуманивалось. Он будто бы потерял связь с реальностью. Он посмотрел на Джона, который смотрел на него также с беспокойством. Ноги становились ватными, если бы он не старался держать себя в руках, то уже давно бы мог упасть.

̶  К-какого?

Собравшиеся люди смотрели на него с особым интересом, он чувствовал себя животным в зоопарке. Ему стало настолько тошно от этого зрелища, что хотелось умереть прямо здесь и больше никогда не встречаться с этими людьми.

̶  Юки, ты не слышал? Я сказал тебе, что ты должен обрести полезность.

Польза? Но почему именно таким способом? Его сердце билось настолько сильно, что можно было услышать издалека. Он взглянул на мужчину, которому надо было отрезать пальцы, на его лице не было ничего, кроме агрессии.

̶  Юки!

Тэдэо Накамура одним своим словом вывел его из транса, он дрожал так сильно, что это было видно всем окружающим людям. В какой-то момент он почувствовал чьё-то касание. Тэдэо Накамура взял его руку, в которой находилась пила, и приставил её к пальцам мужчины.

̶  Если ты не сделаешь это сам, то сделаем это вместе.

По его бледному и маленькому личику катились слёзы градом. Он хотел оторвать руку от пилы, но сила мужчины была слишком велика. Он чувствовал беспомощность и звон в ушах.

̶  Нет, пожалуйста, дедушка! Перестань! Не надо!

Его слова игнорировали, но руки делали. Он почувствовал, как пила стала проходить по чужой плоти. Тут его уши оглушил мужской крик, а перед глазами образовалась пелена. Он ничего не слышал и закрыл глаза, чтобы не видеть настолько омерзительную картину, но смог уловить чей-то шёпот:

̶  Если ты сейчас же не откроешь глаза, то твои пальцы будут следующими.

В панике он сразу же распахнул глаза и увидел то, чего не видел даже в самом жутком сне. Пила, разрезающая плоть, льющаяся кровь и крик мужчины, - всё было, как будто кошмарным сном. Он всегда думал, что человеческие кости прочны и крепки, но сейчас убедился в обратном.

Жуткий хруст пронзал его уши, а глаза следили за тем, как ещё обильнее сочится багряная густая жидкость. Он почувствовал приступ сильной тошноты и пытался её сдержать, но из-за запаха крови это было сделать сложно. Он видел всё: чужие кости, льющаяся тёмная кровь, как палец отделялся от руки. Когда первый палец был отрублен, его стошнило прямо в том же месте.

Его заставили отрезать ещё один палец, а потом ещё один и ещё. Это продолжалось, пока все пять пальцев правой руки не валялись на полу, будто мусор. После этого его тошнило на протяжении нескольких дней, а во снах виделось, как он отрезает чьи-то пальцы. Были сны, где он отрубал конечности маме или папе, а где-то и самому себе.

Тот мужчина даже после того как его пытали, ничего не рассказал, а позже убили. Юки часто вспоминал его взгляд, от которого бегали мурашки по коже. Мужчина смотрел на него, как на чудовище. Он чувствовал неприятную дрожь по всему телу, как будто тот человек даже после смерти продолжает на него смотреть тем же взглядом.

Но на этом всё не остановилось. После того дня к нему часто приходил дедушка и притаскивал с собой других людей. Юки приходилось резать пальцы, причинять боль, отрубать руки или ноги. Иногда приносили хладные трупы, которым приходилось вырезать глаза, интимные гениталии, вспарывать животы и доставать органы. Чем чаще он это проделывал, тем легче ему это было переносить. Он замкнулся в себе, ни с кем не разговаривал, даже с Джоном. С такими событиями время летело быстро, и вот спустя два года ему уже шестнадцать лет.

Чем ему запомнились его шестнадцать лет? Первое совершённое убийство, впервые он отобрал чью-то жизнь. Он до сих пор помнит этот момент. В тот день шёл сильный дождь. На его руках и лице была кровь. Он был убийцей. С самого начала, как он приехал в Токио, он не чувствовал себя самим собой, а по истечении двух лет, ему уже казалось, что детство, проведённое с родителями, было миражом. Он потерял себя, он забыл того Юки Накамура и стал совсем другим человеком.

Он вышел на крышу заброшенного здания. Пустой город, где не было ни машин, ни людей, как будто отображал его собственную пустоту внутри. Он стоял под дождём, и ему было всё равно, что он может промокнуть. Капли катились по его лицу. Он поднял голову и полной грудью вдохнул свежий аромат, пытаясь перебить тошнотворный запах крови, и закрыл глаза. Он стоял так под ливнем, думая, что ему удастся таким образом отмыться от всей мерзости. Он думал, что вместе с водой ему удастся смыть самого себя из этой жизни. Ведь, по сути, он сейчас совсем не отличается от грязи. Его жизнь – это сплошная грязь.

Вдохнув поглубже, он стал ощущать небольшой холод из-за того, что промок насквозь. Стоя вот так, он стал чувствовать спокойствие в своей бушующей душе. Что раньше, что сейчас дождь приносил ему особое утешение. Только раньше на его лице сияла солнечная улыбка, сейчас это было лицо, где отражалась безжизненность. Он вспомнил своего отца, когда они лежали под дождём на асфальте:

̶  Теперь ты как себя чувствуешь? 

̶  Хорошо, очень хорошо. 

̶  Запомни это ощущение и не забывай о нём вспоминать. 

По его лицу продолжали катиться свежие капли дождя вперемешку с горькими слезами. Вокруг стоял шум воды, тишина и гул небольшого ветра. Звуки природы заглушали его шёпот, выражающий тоску и отчаяние:

̶  Отец, если ты слышишь меня, я больше ничего не чувствую.

Он опустился на колени и зарылся пальцами в свои густые чёрные волосы и начал плакать. Горько и тихо плакать.

С того дня он вернулся к обычному распорядку, точнее сказать, это была его повседневная рутина, распланированная дедушкой. Чем больше дней проходило, тем больше он питал к нему ненависть. Он стал чаще общаться с Джоном, но он уже не был прежним, как до встречи с подчинённым Юичиро. Джон тоже это видел и не мог ничего с этим поделать.

Он смог адаптироваться к делам «Нагава-кай», и что-то ему мог лично доверить Тэдэо Накамура. Чем больше он убивал, делал больно людям, тем сильнее его голова болела, и тем сильнее он мучился от кошмаров. Позже Джон его познакомил с сигаретами, он ещё не был совершеннолетним, но никотин стал лечить его от головных болей. Раньше в этом помогали таблетки, но со временем эффект становился слабее, поэтому он нашёл спасение в никотине.

Чем дольше времени шло, тем больше он стал привыкать к убийствам. Люди, которых он мучил и убивал, смотрели  на него с отвращением и осыпали проклятиями. Сначала он чувствовал себя омерзительно, потом вообще перестал что-либо ощущать, а затем и вовсе его это стало забавлять.

Достигнув совершеннолетия, он стал лидером «Нагава-кай». Пока он рос в этом месте, люди постоянно менялись, но прежним оставалось только одно: он сам. До того, как стать лидером, он общался с Джоном, тогда он впервые поведал о том, что хочет убить дедушку.

̶  Ты знаешь, о чём говоришь? – спросил в изумлении Джон.

̶  Ты что, хочешь, чтобы я на всю жизнь оставался его псом?

̶  Юки, я рад, что ты хочешь положить этому конец. Куда бы ты ни пошёл, я всегда буду следовать за тобой. 

В тот день у него появился преданный напарник, разделяющий с ним общие взгляды. Он узнал его секрет, который Джон таил в течение десятилетий, — о семье Юичиро.

̶  Эйджи Юичиро, этот мальчишка, он действительно умер?

̶  Да, верно. 

̶ Как он жил вообще? – он смог задать человеку вопрос, который волновал его на протяжении многих лет. 

̶ Послушай, его жизнь ничем не отличалась от твоей. Его растили как пса семьи Юичиро. Но, учитывая, что он рос в этом с самого детства, даже не знаю, кем бы он сейчас стал. Все мы знаем, кто мы такие, но мы не знаем, кем мы можем быть. Также и с тобой, Юки. 

Джон ему солгал, ведь он хотел уберечь того несчастного мальчишку, хотя бы на некоторое время, ведь на тот момент он даже не знал, чем на самом деле занималась семья Юичиро. Но Юки ощущал к нему небольшую зависть, ведь ему удалось избежать дерьмовой судьбы.

На самом деле Юки так и не забыл Эйджи. Он довольно часто вспоминал его и сказанные им слова, и теперь чётко понимал их смысл.

После того разговора ему удалось найти сторонников в «Нагава-кай». Всё проходило медленно и аккуратно, ведь были и те, кто поддерживали дедушку. Постепенно он собирал силы. И вот ему исполнилось двадцать лет. Звание лидера было ему обеспечено.

Чем чаще он добивался успехов, тем больше ему доверял дедушка, но бывали моменты и не очень. Если Юки отходил от намеченного плана или приносил плохие известия, то он возвращался домой с разбитым лбом. Он привык к боли и  убийствам.

Спустя ещё какое-то время, Юки попробовал алкоголь вместе с Джоном. С того дня, возвращаясь домой, он часто перед сном выпивал. Его душа и тело находились в вечном холоде, но спиртное давало небольшое тепло. Ему снились кошмары и взгляды ублюдков, смотрящие на него с презрением и отвращением.

Пока Юки рос, с каждым годом он становился всё красивее и красивее. В школе часто за ним бегали девушки, но ему до них не было дела, а Джон часто подтрунивал над ним по этому поводу.

Как-то раз в клубе он залпом осушал бокал за бокалом, на весь зал играла громкая музыка, а люди подпевали и танцевали. Из-за частого употребления алкоголя его переносимость возросла до такой степени, что, сколько бы он ни пил, он не мог почувствовать то тепло, которое ощущал всегда. В этот момент к нему подошла девушка, одетая в облегающее тёмно-красное платье. Её длинные волосы струились по плечам, окутывая неземной красоты фигуру и лицо.

̶  Привет, ты здесь один пьёшь? Могу ли я присоединиться?

Юки взглянул на неё и подумал, что, возможно, человеческое тепло сможет привести его хоть немного в чувства. Обычно он встречался со взглядом, полным омерзения, а в этих глазах он не видел ничего, кроме похоти. И он подумал, что было бы неплохо получить тепло иным путём.

̶  Конечно, как тебя зовут?

Первый сексуальный опыт действительно подарил ему частичку тепла. Поцелуи и прикосновения - всё это заставляло его чувствовать себя живым и нужным. После этого он стал чаще встречаться с женщинами, но это было не более чем связь на одну ночь. После у него были связи и с парнями. Он не был человеком, зависимым от секса, ему просто нравилось ощущение тепла тела, и только через секс он мог его получить. И ему было неважно с кем, с мужчиной или женщиной. Спустя время даже это стало ему слишком привычным, было в этом что-то не так, и он не мог понять, в чём причина.

Однажды на задании его сильно ранили, у него было обильное кровотечение, но его удалось спасти. Он лежал у себя дома под капельницами и не приходил в сознание. Но ему удалось тогда увидеть приятный сон, а не кошмар. В  этот раз он находился на поле. Его окружало огромное количество колосьев, а лёгкий ветер обдувал лицо, забираясь под подол белой рубашки, которая на нём была.

Перед ним раскинулось поле, которое казалось бескрайним, колосья перегибались под лёгким дуновением ветра. Неужели он умер и попал сюда? Здесь он ощутил спокойствие впервые за долгое время. Юки проходил сквозь колосья и ладонью касался цветков. Он вдыхал свежий воздух полной грудью. Наконец-то у него получилось избежать кошмара, который преследовал его долгие годы.

̶  Юки!

Он замер, а руки задрожали оттого, что услышал голос, который мечтал услышать много лет назад. Он обернулся и увидел своего отца. Отец не изменился за десять лет, он был всё таким же, каким его помнил Юки.

̶  Юки, мальчик мой, как ты повзрослел!

̶  Отец…

Отец стал подходить ближе, но Юки отошёл на пару шагов назад и сказал дрожащим голосом:

̶  Не подходи!

̶  Сынок, послушай меня… - отец стал идти к нему медленнее.

̶  Мой отец умер! – тот всё так же отшатывался и говорил с дрожью в голосе. – Он умер! Кто ты такой?! - на последнем слове он чуть повысил голос.

Юки не верил в существование ада или рая, но место, в котором он находился, заставило его напрячься.

̶  Мне пришлось исчезнуть, и я прошу тебя простить меня за это, - он пытался его утешить. – Пойми, мне и маме пришлось исчезнуть, чтобы тебя не тронули. Чтобы тебя никто ни тронул и… - его голос стал дрожать ещё сильнее.

Юки подбежал и вцепился в футболку отца так, что побелели костяшки пальцев и закричал ему прямо в лицо.

̶ Что?! Что?! Скажи! Говори, что ты хочешь сказать! – он кричал это с горечью, его сердце болело сильно. – Что ты хочешь сказать?! Где ты был?!

Между ними повисла тишина, лицо Юки исказила гримаса боли, на его глазах стали выступать слёзы, но он пытался их сдержать и продолжал говорить:

̶  Ты умер! – по щеке предательски скатилась слеза, а голос стал подавленным, он еле держал себя в руках и смотрел в глаза своему умершему отцу.

̶  Нам пришлось с мамой уйти, чтобы ты выжил. Нам нужно было исчезнуть, чтобы ты был в безопасности… - отец продолжал его утешать, но его лицо исказилось от боли за своего сына. – Послушай, нам пришлось исчезнуть, чтобы тебе не пришлось платить за наши ошибки. Но послушай меня, помнишь, что тебе говорила мама? Ты не должен забывать себя, ты не должен теряться. Не доверяй своему дедушке, борись против него. Мы с мамой очень скучаем по тебе и сильно любим.

Юки стал рыдать навзрыд, их лбы соприкоснулись.

̶  Отец… я скучал, я думал, что умру без вас. Я безумно скучаю по вам, мне было больно, мне очень! Как, что мне делать без вас теперь? Я… я.. в бесконечном кошмаре, я больше так не могу. Я хочу к вам, забери меня, умоляю! Я очень прошу! – с отчаянием кричал парень.

̶  Юки, мы знаем, мы очень переживаем за тебя. Но, прости, твоё время ещё не пришло. Послушай меня, ты не должен жить так, как живёшь сейчас. Ты должен бороться за нас, ты должен бороться за свою жизнь. Прошу тебя, сынок, - из глаз отца полились слёзы.

Юки закрыл глаза и не переставал плакать, но когда открыл, то увидел потолок своей комнаты. А по его щеке одиноко катилась слеза.

С тех пор Юки стал стараться ещё больше. Он наращивал собственные силы в «Нагава-кай», а после ему удалось встретиться с Миямурой и Тхэсином, что вдвойне облегчало ему задачу.

Позже он набил татуировку, которая тянулась от плеча к запястью. В «Нагава-кай» эта татуировка выглядела женственной, ведь это были цветы, и над ним частенько подтрунивали по этому поводу. Только Юки знал её значение. Его мама, как он помнил, очень любила цветы, даже выращивала их самостоятельно. Они были везде - в саду и в доме. Толщина его запястья была узкой, что означало период его детства. На нём он набил цветы, которые символизировали такие слова, как «счастье, радость, любовь, забота». Начиная от запястья и поднимаясь выше к плечу – это период его взросления, в этом месте были нарисованы цветы, символизирующие «смерть, тоска, печаль, грусть, разочарование, одиночество».

Когда всё практически было готово, он выжидал момент наступления, и вот ему уже исполнилось двадцать пять лет. Однажды, прогуливаясь по Токио, он заметил студентов, которые возвращались домой после учёбы. Ему тоже захотелось пойти на занятия, чтобы понять, каково это жить обычной студенческой жизнью.

Ему было неинтересно учиться, но были интересны сами ощущения. Он посещал все лекции и занятия, но ни с кем не сближался. Люди часто обращали на него внимание, но он своим взглядом отпугивал их от себя. Он записался на курсы политологии, потому что по рассказам студентов, они были самими лёгкими, да и преподаватель  был не особо требовательным.

На первой лекции ему удалось прийти раньше всех и занять место в самом дальнем углу. Незаметно для себя он уснул, но чётко чувствовал присутствие другого человека. Как ни странно, но аромат, исходящий от незнакомца, был свежим и манящим. Его сосед не шумел и не беспокоил, как это делали многие, что его очень сильно обрадовало. Когда лекция закончилась, Юки посмотрел на лицо того человека и после часто встречал его в коридорах.

Он наблюдал  за ним издалека, и его взгляд для Юки показался каким-то слишком знакомым. Парень чем-то напоминал Эйджи Юичиро, но Юки знал, что тот уже давно мёртв, поэтому это был точно не он.

Всё чаще находясь с ним на лекциях политологии, он часто обращал внимание на его движения, хоть и не смотрел прямо на него. Однажды Эйджи пил банановое молоко, и Юки чётко смог почувствовать этот запах.

Как-то раз, он проснулся на лекции и заметил, что его сосед спит безмятежным сном. Юки оглядел его хорошенько вблизи и заметил, что рукава немного приоткрывали его запястья, так что были видны старые порезы.

«Видимо, у тебя такая же хреновая жизнь, как у меня, да?»

Юки оставил ему банановое молоко, которым хотел угостить Эйджи, и написал небольшую записку.

Он хотел с ним заговорить, но всё никак не решался на это, и вот, спустя время, он нашёл в себе силы это сделать. Юки специально опоздал на занятие, чтобы заговорить с ним. И когда он посмотрел в лицо Эйджи, в его глазах он не увидел ни привычного омерзения, ни ненависти, ни похоти, ни заинтересованности. Он казался равнодушным ко всему. Более того, выглядел так, будто происходящее вокруг его не касается.

̶  Порой окружающие нас вещи и настроения людей очень влияют на наше собственное состояние, не так ли?

Это были слова, брошенные наобум, чтобы хоть как-то начать диалог.

̶  Получается, не только у меня паршивое настроение сегодня? – сказал Эйджи.

̶  Дело не в этом, твой изучающий взгляд на обстановку и хмурое лицо натолкнуло меня на такую мысль.

̶  Извини, но это место… здесь обычно сидит другой человек. Поэтому не мог бы ты освободить его?

̶  В этом нет необходимости. Человек, о котором ты говоришь – это я.

По реакции Эйджи, Юки отметил для себя, что тот реагирует так же, как тот парнишка, которого он повстречал в детстве.

̶  Как тебя зовут? – спросил Юки.

Эйджи немного помедлил и со скучающим видом добавил:

̶  Тебе не кажется, что прежде чем спрашивать имя другого человека, надо сначала назвать своё?

«О, вот как, а он интереснее, чем я думал, даже специально грубый тон добавил, чтобы я отвалил», - подумал Юки.

̶  А, и правда, зови меня Юки. Юки Накамура.

̶ …

̶ …

̶  А твоё имя?

̶  Акиха Юкари.

«Как-то не вяжется с ним это имя, ему бы подошло другое, например, как у Эйджи», - подумал Юки.

По мере их сближения Юки часто наблюдал за ним, за его реакциями. Даже бывало, что ловил его изучающий взгляд на себе. В тот момент Юки подумал: «если ты хочешь чего-то большего, то так и скажи». Он стал ловить себя на мысли, что Эйджи так или иначе симпатизировал ему. Он не хотел пугать его подобными высказываниями, а всего лишь продолжал поддразнивать его. Он хотел, чтобы этот человек сам осознал своё влечение к Юки, поэтому не делал ничего лишнего. И всё шло идеально до одного момента, пока они не встретились на склоне после смерти Тхэсина.

̶  Юки, давай положим здесь конец нашей и Тхэсина печальной истории и сделаем шаг к новому началу?

Внезапно он встал и выпрямился и очень отчётливо произнёс во весь голос:

̶  Позволь мне представиться заново. Приятно познакомиться, я Эйджи Юичиро.

Следующая глава