Master Leonardo. Рассказ «ЭЛЛА»
Прежде чем закурить модную самокрутку, Элла заняла удобное положение на подоконнике и посмотрела в окно на замерзающую ночную Москву. Закрыв глаза, девушка вдохнула в себя волшебный гаванский дым, мысленно позвала Кота и начала вслушиваться в темноту однокомнатной квартиры. На кухне ворчал щёлкнувший выключателем чайник, по радио шла реклама новогодних туров в Египет, на лестничной клетке кто-то пил алкоголь и ругался с разрядившимся сотовым телефоном. За стеной, где находилась мастерская художников, одни плакали, другие трахались, третьи спорили о высоком.
Появившись из оранжевой точки тлеющего табака, дымный Кот завис напротив своего человека и деланно недовольным тоном промурлыкал:
— Скучно мне, — подумала Элла, а потом добавила: — Понимаешь, с одной стороны, мне так тяжело, что уже ничего не хочется, а с другой — ещё тяжелее ничего не хотеть.
— А я здесь при чём? Я всего лишь табачный дым, — фыркнул Кот.
— Да знаю я, — промолчала Элла и затушила недокуренную самокрутку о кончик высунутого языка.
Дымный Кот взмыл к потолку, царапнул побелку, сменил своё недовольство на милость, сел на левое плечо девушки и погладил невесомой прозрачной лапкой её фиолетовые волосы, больше напоминавшие иголки ощетинившегося дикобраза.
Улыбнувшись, Элла поинтересовалась у Кота, какой кофе он будет, сама же подумала про бутылку красного полусладкого, купленного ею в прошлом году для особого случая.
Притворившийся сонным Кот важно проинструктировал своего человека о том, что кофе должен быть невыносимо горячим, чёрным, как бездна, и острым, как бритва цирюльника. Поэтому две ложки «Бразилии» (никакого сахара и молока), столовую ложку чёрного молотого перца и щепотку корицы залить доверху кипятком и плюнуть в чашку. Если всё приготовлено правильно, слюна мгновенно испарится, а корица утонет, смешавшись с перцем.
— Ладно, спи, — подумала Элла, — а я ещё нам чего-нибудь поесть приготовлю.
Не прошло и пяти минут, как кофе и бутерброды уже стояли перед Котом, который в одно мгновение уничтожил оба бутерброда и осушил полулитровую кружку.
Воздержавшись от кофе, Элла поставила бутылку вина на стол, достала штопор, но так и не успела вкрутить его в пробку. Кот повис не её руке и принялся отчитывать девушку:
— Ты что! Не пей, нам же сейчас уходить. А если ты выпьешь и ничего не получится, всё пойдёт насмарку. Лучше потерпи, недолго осталось. Я узнавал: скоро начнётся Дождь. Вон посмотри: Пыжики опять на своей трубе сидят. Нам меньше чем через минуту уже выходить, да какую минуту... Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… Пора, — сказал дымный Кот и исчез, оставив по-джентльменски открытую створку окна.
— Пора, — подумала Элла и вышла с двенадцатого этажа в холодную московскую ночь.
Всё случилось так просто и быстро, что никто не заметил перехода. Поднявшись с затянутого тонкой корочкой льда асфальта, Элла по привычке отряхнулась и с нахлынувшей грустью в последний раз посмотрела на чёрный провал окна: белая занавеска махала на прощанье девушке и Коту. Махнув рукой в ответ, Элла взяла на руки обретшего плотность и вес дымного Кота и нежно прикусила его за дымное ухо. Затем, впервые обретя голос, который никто никогда до сих пор не слышал, ласково сказала: