“Титаник”, смерть и роботы
Лет двадцать назад в “интеллектуальной” издательской среде прокатилась волна книг, обыгрывающих классические названия из викторианской эпохи: «Гордость и предубеждение и зомби», «Андроид Каренина»… Их фишкой было введение в известный сюжет алогичных персонажей, добавляющих ему новой остроты восприятия (или, наоборот – адаптация сюжета с тем же составом персонажей, но в новом времени, в новой, технологической, реальности).
Недавно мне приснился фильм, где “Титаник” был атакован пришельцами из параллельного мира, этакими “чужими”, ротоголовыми, и герой ди Каприо вступил с ними в схватку. Они вылезали из стен, кают, трюмов, а Лео ловко уводил своих подзащитных от гибели. Возможно, финал был тот же, но развитие истории стало абсолютно иным. Изменился ценностный подход, можно сказать. И вопрос в том, стали бы мы реально смотреть такой римейк в кино?
Успех такого проекта – в соблюдении пропорций между основными сюжетными элементами (корабль тонет, женщин и детей надо спасти в первую очередь), новыми вводными (прорыв из соседней реальности, наличие приемов защиты и необходимого оружия для обороны) и реальными допущениями («это могло бы быть так…»).
Как соединять неудержимую фантазию и классические принципы нарратива я учу ребят на своем курсе сторителлинга.
Первый цикл занятий уже пройден. Я видел, как буквально из ничего, из обрывков снов, детских воспоминаний, компьютерных игр, увиденных когда-то CD-обложек, прочитанных книг возникает оригинальный текст, от которого неистово ждешь продолжения.
Я начинаю набор на следующий этап.
Одно из первых заданий для новых студентов будет именно таким – написать альтернативную развязку в готовом рассказе. Для этого им придется вникнуть в отношения персонажей, их характеры, в особенности мира, где разворачивается действие, и предложить свою адаптацию, которая «могла бы быть», т.е. правдоподобную по художественным критериям данного конкретного произведения.
На прошлой неделе я выступил на международном семинаре преподавателей-филологов с докладом на эту тему («Дидактические возможности языка фантастических произведений для подростков…»).
Уже много лет я убежден, что фантастика – это то литературное направление, которое первым способно вытащить наш биологический вид к лучшей – достойной – участи. Нужно только найти силы читать, а педагогам – отвагу и терпение находить, как включать эти силы у учеников.
Наверное, поэтому еще с магистерского исследования в университете я «копаю» эту тему («Языковые средства воспитательного воздействия в фантастической литературе для подростков»).
И вот она формирует новые грани.
Ибо втискивать сейчас буйную фантазию в жесткое ложе канона нарратива – это еще один способ пережить войну и поскорее перейти к миру.