Глава 13
Часто оглядываясь на входящего в дом Линь Цзыкуя, маркиз Сяо с довольным видом удалился, держа в руках конфеты с грушевым сиропом. Тепло оставалось в его ладони, как будто оно все еще сохраняло температуру пальцев Линь Цзыкуя.
Внезапно вспомнив глаза Линь Цзыкуя, Сяо Фу редко садился, писал письмо, заворачивал его в бумагу и привязывал к лапке почтового голубя.
— Господин посылает сообщение третьему господину? Это... что-то связанное с дворцом? Третий господин не может приехать в Цзиньлин в это время, верно? — заколебался Юаньцин.
— Третий брат – врач-токсиколог. Возможно, у него есть какое-то особое средство для глаз Линь Цзыкуя. — покачал головой Сяо Фу.
Юаньцин был слегка удивлен, но ничего не сказал. Господин маркиз, казалось, был особенно обеспокоен молодым господином Линем, как будто он был очарован тем, как он играет роль молодой госпожи Сяо.
На следующее утро Линь Цзыкуй почистил ботинки Сяо Фу с рисунком облаков. На самом деле, ботинки были очень чистыми, но он немного почистил их и повесил под карнизом. Мо Лю посмотрел на ботинки и покачал головой.
— Ноги нашей второй молодой госпожи действительно похожи на мужские. Когда она не улыбается, она выглядит очень суровой. Неудивительно, что она всегда одевается в мужскую одежду. Если однажды она признает, что она мужчина, я не удивлюсь.
— Детский лепет. В этом мире нет мужчин, которые выглядели бы так же хорошо. — усмехнулся Линь Цзыкуй.
Если бы вторая молодоя госпожа не отличалась от обычных женщин, господин Сяо не согласился бы на брак с их семьей Линь три года назад. К счастью, все обернулось именно так, иначе у него не было бы возможности познакомиться с госпожой Чжао Лин.
В тот день Линь Цзыкуй, наконец, решил надеть шубу из кроличьего меха. Мо Лю все еще спал. Переодевшись, Линь Цзыкуй проходил мимо Восточного гостевого зала в одиночестве и увидел трех человек, занимающихся боевыми искусствами с обнаженными руками, поэтому он поздоровался с ними.
Подошел высокий и крепкий Юаньу.
— Молодой господин Линь, вы так рано идете в столовую?
— Я собираюсь в павильон Цинсинь, чтобы встретиться с даосским священником. И... молодая госпожа все еще не проснулась? — он приподнялся на цыпочки и взглянул, не в силах что-либо разглядеть.
— Нет, он еще не вставал. Просто наш господин любит поспать.
Линь Цзыкуй шумно выдохнул и затем спросил:
— Брат Чэнь, на днях ты упоминал, что вторая молодая госпожа любит вино. Что еще, кроме вина, она любит?
— Хм... он любит слушать музыку.
— Слушать музыку, да... — Линь Цзыкуй вспомнил о своем посредственном мастерстве игры на цинь, но в храм Синчжи он ее не принес. — Что она ненавидит больше всего?
— Конечно, больше всего он ненавидит учебу, чтение книг, а также людей, которые читают стихи или пытаются быть претенциозными. На самом деле, на протяжении всей своей жизни он больше всего ненавидел ученых. — ответил Юаньу.
Выражение лица Линь Цзыкуй на мгновение застыло.
Он только что читал про себя «Книгу Дао»...
— Вы исключение. — пристально посмотрел на него и добавил Юаньу.
На самом деле, он был исключением. Господин маркиз даже заставил его почистить обувь молодого господина Линя.
При этих словах глаза Линь Цзыкуя заблестели.
— Где ваш слуга? Разве он не сопровождает вас? — оглянулся и спросил Юаньу.
Все еще размышляя над его предыдущими словами, Линь Цзыкуй ответил:
— Он плохо спал в эти дни, поэтому я не хотел его беспокоить
— В таком случае, позвольте мне отвести вас в павильон Цинсинь. Где это?
— Не стоит беспокоить брата Чэня. Я спрошу проходящего мимо даоса позже. Кстати, вот чайное яйцо. — Линь Цзыкуй протянул Юаньу пакетик. — Оно еще теплое.
Юаньу сначал хотел отказаться, но аромат был слишком соблазнительным, поэтому он без зазрения совести согласился.
Павильон Цинсинь, верный своему названию, был уединенным и элегантным, расположенным в центре леса. Среди золотисто-красных опавших листьев Линь Цзыкуй поднялся по боковой лестнице и, обнаружив, что дверь приоткрыта, дважды постучал. Когда никто не ответил, он толкнул дверь и вошел.
Это была библиотека даосского храма, и даже ученики даосского храма могли войти.
С сумкой для книг за спиной Линь Цзыкуй легко вошел внутрь. Лучи утреннего солнца проникали сквозь оконные рамы, и в поле его зрения попадал даосский священник, погруженный в чтение у окна.
— Даос Линбо? — Линь Цзыкуй положил свою сумку с книгами и подошел к нему со стопкой бумаг. Он тихо произнес. — Я Линь Цзыкуй. Даос Лин Юань должен был упомянуть вам обо мне несколько дней назад. Я из округа Фэнтай, что в Хуайнани. Я приехал в Цзиньлин, чтобы сдать императорский экзамен. Поскольку мой слуга потерял голос, я хотел бы узнать, есть ли у даоса Линбо время позаниматься со мной? Это мое эссе. Кстати, я принес куриную ножку для даоса. — Линь Цзыкуй положил стопку бумаг на стол и полез в сумку за тушеной куриной ножкой. — Его разогрели сегодня утром, так что оно еще теплое.
Даосский священник был в возрасте, с седыми волосами, глазами, ввалившимися от возраста, с опущенными чертами лица и двумя глубокими морщинками от смеха у переносицы. Несмотря на свою худощавую фигуру, сидя, он излучал молчаливое достоинство.
Даос молчал, но его взгляд скользнул вниз, остановившись на манжете серебристой куничьей шубы Линь Цзыкуя, где был прикреплен маленький лунно-белый значок.
Выражение его лица слегка изменилось, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Линь Цзыкуем.
Почтительно стоя рядом, Линь Цзыкуй сказал:
— Даос Линбо, куриная ножка, эссе, книга... Я здесь, чтобы попросить вашей помощи, потому что не могу долго читать.
Охрипшим голосом даос небрежно взял в руки эссе, написанное Линь Цзыкуем.
Услышав его голос, Линь Цзыкуй удивился; голос даоса был еще более хриплым, чем у Мо Лю.
— Моя фамилия Линь, Линь Цзыкуй, как упоминалось ранее.
— Какие у вас отношения с семьей Янь?
— Янь? — Линь Цзыкуй на мгновение задумался, прежде чем серьезно ответить. — В Академии префектуры Интянь я знаю господина Яна.
Даос больше не смотрел на него и ничего не говорил, но его взгляд был прикован к эссе, написанному Линь Цзыкуем.
— Длительный мир порождает невежество в ведении войны. Конфуцианские ученые, в своих дискуссиях ограничивающиеся литературой, часто избегают упоминания военных вопросов. Привилегированных и самодовольных личностей в доспехах и официальных одеждах предостаточно... Во время битвы у горы Ци Чжугэ Лян столкнулся лицом к лицу с двухсоттысячным войском Сыма И и одержал великую победу. Однако именно благодаря оборонительной тактике Вэй Яня и его войск, дислоцированных в Хуатине, успех был обеспечен без участия в сражении. Почему это так?
Выражение лица Линь Цзыкуя на мгновение застыло, затем он быстро ответил:
— В битве при У Чу, когда У напал на Ляна, ученый Юй оставался непоколебимым в своей крепости, что продемонстрировало непоколебимую надежность. Кунмин* извлек из этого урок.
*Кунмин - это имя в быту Чжугэ Ляна.
Это был вопрос о методах поддержания долгосрочного правления.
— Сунь Бинь победил войска Чжао и Вэй, но почему он позволил войскам Чжао отступить? Почему он позволил Чжао совершить набег на Уду?
— Сунь Бинь сказал: «Когда у тебя преимущество в сто ли*, ты должен воспользоваться этой возможностью. Вражеского генерала Пан Цзюаня соблазнила перспектива наживы, а это именно то, чего должны остерегаться военные стратеги». Победа Сун Бина была достигнута благодаря внезапной атаке ночью, заставшей противника врасплох. Как сказал Юй Сюй: «Вражеское подкрепление...» — спокойно ответил Линь Цзыкуй.
*ли – единица расстояния.
Таким образом, эти двое вступили в диалог, а по деревянному полу постепенно перемещались солнечные блики. Линь Цзыкуй перешел из положения стоя в положение сидя и красноречиво произнес:
— Умелый нападающий заставляет противника сомневаться в своей защите, а умелый защитник заставляет врага сомневаться в своих намерениях.
Всякий раз, когда даос задавал вопрос, Линь Цзыкуй почти всегда мог дать ответ. Он отвечал без устали, не останавливаясь даже для того, чтобы сделать глоток воды.
— Твои прозрения исключительны, но твоему письму не хватает выразительности. — он посмотрел на Линь Цзыкуя и спросил. — Тебе не нравится строгий стиль восьмиступенчатого эссе?
Линь Цзыкуй на мгновение растерялся, затем кивнул:
Линь Цзыкуй сидел прямо, с достоинством, и луч света падал ему на плечо, делая его похожим на крепкий зеленый бамбук.
— Всем известно, что восьмиступенчатое эссе – это всего лишь ступенька. В конечном счете, оно предназначено для того, чтобы стать чиновником. Я отдаю себе в этом отчет. Однако я пишу с эмоциями, и, естественно, ничего хорошего из этого не выходит.
— Как только ты станешь чиновником, ты поймешь всю мрачную природу всего этого. В конце концов, ты привыкнешь к этому. — спокойно заметил даос.
— В этом мрачном мире человек должен сохранять ясность в себе. — сказал Линь Цзыкуй, тщательно подбирая каждое слово. — Когда один человек поступает неправильно, страдают тысячи. Это чиновники причиняют вред и угнетают людей, и это же чиновники их свергают.
Когда солнце поднялось выше, от входа донесся скрип дверей.
Несколько растрепанный даосский священник зевнул, когда вошел, принюхиваясь к воздуху.
— Куриные ножки, я почувствовал их запах издалека. Ты выпускник, да? — старый даос указал на Линь Цзыкуя. — Где куриные ножки, которые ты мне принес?
Линь Цзыкуй оглянулся и смутно увидел другого даоса в сером одеянии. Он на мгновение заколебался, прежде чем перевести взгляд на даоса, который беседовал с ним не менее часа и все еще казался бесстрастным.
Растрепанный даос с улыбкой подошел к нему, протягивая руку.
— Я Линбо. Выпускник, куриные ножки?
До него дошло, что он перепутал их!
Конечно, это был не первый раз, когда он совершал подобную ошибку. Даос, сидевший напротив него, встал и, опустив брови и опустив глаза, обратился к Линь Цзыкую.
— Твои слова глубоки, они раскрывают твою мудрость.
Линь Цзыкуй немедленно встал и поклонился.
— Один вечер беседы с вами стоит десяти лет изучения. Могу я узнать имя этого даоса?
— Цзе У. — сказал даос, затем повернулся и ушел, его широкая даосская мантия слегка колыхалась у него за спиной, контрастируя с его узкой и прямой фигурой.
Тем временем настоящий Линбо взял куриную ножку и начал ее грызть, спросив Линь Цзыкуя:
— Хочешь, я почитаю тебе, выпускник? Что ты хочешь услышать?
Цзиньцзунь сидел на карнизе и грыз грушу.
Сяо Фу оделся и вышел из своей комнаты. Дождь прекратился, и послеполуденное солнце заставило его прищуриться.
В такую прекрасную погоду ему следовало бы пойти найти Линь лана и взять его с собой на гору собирать апельсины.
— Господин, старый даос, за которым вы просили меня присмотреть. — Цзиньцзунь спрыгнул с карниза. — Находится в павильоне Цинсинь.
Сяо Фу держал на ладони серебряную ложку для супа.
— Ты воспользовался случаем, пока его не было, чтобы поискать эту вещь? Ты нашел ее?
— Нет. — покачал головой Цзиньцзунь.
Сяо Фу ожидал этого, размышляя про себя: «Где бы этот старик мог спрятать что-то вроде Тигриный счет...»
— Но. — снова заговорил Цзиньцзунь. — Ученый тоже находится в павильоне Цинсинь со старым даосом.
Сяо Фу поднял глаза, его зрачки слегка расширились.
— Линь Цзыкуй? Со старым даосом? Чем они занимались?
— Они разговаривали. — ответил Цзиньцзунь.
— Я не мог понять и не запомнил.
— Как долго они разговаривали?
Час? Казалось, они о чем-то разговаривали. Вместо того, чтобы расспрашивать Цзиньцзуня, он мог бы спросить Линь Цзыкуя напрямую.
Когда Сяо Фу собрался уходить, Юаньцин вернулся с обедом в руках.
— Господин, вы будете ужинать? У нас есть яйца к чаю.
Сяо Фу остановился как вкопанный и повернул голову.
Поскольку Сяо Фу ничего не мог распробовать, ему было легко угодить. Когда он был далеко от дома, ему не нужно было приглашать шеф-повара. Деликатесы и простые булочки на пару были для него одним и тем же.
Вскрыв яичную скорлупу, Сяо Фу отправился на поиски Линь Цзыкуя. Приближаясь к павильону Цинсинь, он прошел мимо сидящей на стене кошки, которая, высоко задрав хвост под солнечными лучами, падающими на бамбуковые листья, мяукала на него.
— Ты хочешь есть, маленькая кошечка? — Сяо Фу смягчил тон, держа в руках чайное яйцо.
Пестрая кошка сделала несколько шагов в его сторону.
— Прости, но ты не можешь это есть. Линь лан передал это для меня. Если я отдам это тебе, что я буду есть? — покачал головой Сяо Фу.
Неподалеку Линь Цзыкуй, как раз спускавшийся из павильона Цинсинь, заметил Сяо Фу в его элегантной шубе из чернобурки, красивого, как нефрит.
Несмотря на то, что он плохо видел, он узнал его. Собираясь окликнуть, он услышал, как Сяо Фу что-то серьезно говорит на кошачьем языке, слегка наклоняясь к пестрой кошке и мяукая. Безупречный профиль Сяо Фу, обрамленный пушистым воротником из лисьего меха, придавал ему сходство с небожителем.
На мгновение Линь Цзыкуя охватило чувство нереальности происходящего.
Неужели вторая молодая госпожа действительно может быть оборотнем? Кажется, она искренне общается с животными.
Линь Цзыкуй стоял неподвижно, рассеянно наблюдая издалека, в то время как Сяо Фу, приближение которого он услышал, казалось, наконец заметил его. Улыбнувшись, он позвал:
Линь Цзыкуй с тяжелой сумкой в руках подбежал к нему под полуденным солнцем.
Сумка была достаточно высокой, чтобы закрывать солнечный свет, на голове у него была зеленая шляпа из бамбуковых листьев, внутри – белое ватное пальто, а поверх него – серебристая шуба Сяо Фу.
Несмотря на газовый тюрбан, который обычно носили только даосы, очаровательное лицо и утонченные манеры Линь Цзыкуя, а также его одежда придавали ему вид аристократа из известной семьи Цзиньлина.
Когда Линь Цзыкуй приблизился, пестрая кошка убежала. Он увидел кошку в главном зале; это была бездомная кошка, которая нашла убежище в зале Гуаньинь и не любила, когда к ней прикасались.
Сяо Фу, естественно, протянул руку, чтобы помочь ему снять сумку.
— Как долго ты стоял там и наблюдал за мной?
— Недолго, минуточку. — отказался Линь Цзыкуй от его помощи. — У меня тяжелая сумка, вторая молодая госпожа, я справлюсь сам!
— Она такая тяжелая, что давит тебе на плечи. — Сяо Фу поднял его одной рукой, понимая, что он тяжелее, чем он ожидал.
Он справился с ним без особых усилий, заставив сердце Линь Цзыкуя затрепетать от его силы.
— Почему вторая молодая госпожа пришла в павильон Цинсинь?
— Я пришел, чтобы найти тебя и узнать, как продвигается твоя учеба.
— Все идет хорошо. — несколько застенчиво ответил Линь Цзыкуй, пытаясь найти тему для разговора. — Как вы раньше общались с кошкой?
— Просто провожу время, болтая с ними. Они мне тоже отвечают, хочешь верь, хочешь нет. Общение – это ключ к успеху. Ты бы удивился, узнав, как много они понимают.
— Серьезно? — глаза Линь Цзыкуя расширились.
Хотя у него были проблемы со зрением, его глаза не были тусклыми, а скорее яркими и ясными.
— Конечно, это правда. Я часто так делаю. Животные – надежные компаньоны, в отличие от людей, которые умеют предавать. — Сяо Фу понял, что, возможно, сказал слишком много, и повернулся к нему. — Линь лан еще не поел?
— Пока нет. — сказал Линь Цзыкуй. — Мой слуга все еще ждет меня.
— Я попросил Юаньу отнести это ему. Пойдем со мной в Восточный гостевой зал. Я хотел бы услышать, что ты изучал сегодня утром. У тебя были гости?
— Да, мастер-дядя даоса Лин Юаня, который был ученым до того, как присоединился к Дао. Я дал ему куриную ножку, и он читал со мной.
— Что он читал с тобой? — снова спросил Сяо Фу.
Пока они шли и разговаривали, Линь Цзыкуй объяснил:
— Сначала я принял его за даоса Линбо, он оказался даосом по имени Цзэ У. Я сел поболтать с ним, и он оказался весьма осведомленным.
— Он много знает. Он расспрашивал меня, как ученого, о вопросах ведения войны. Без способных полководцев и учитывая расточительность монголов на Севере и то, что южные племена нелегко подчинить, как мог бы двор добиться победы и сохранить стабильность? — ответил Линь Цзыкуй.
В глазах Сяо Фу промелькнуло удивление, но он сохранил самообладание и спросил:
Застенчивость Линь Цзыкуя, казалось, рассеялась при обсуждении этих тем. Он замедлил свою речь и стал пространно объяснять. Только когда они добрались до Восточного гостевого зала, он внезапно осознал: брат Чэнь упоминал, что Сяо Фу не нравятся эти темы. Он немедленно прекратил говорить об этом.
Сяо Фу внимательно слушал, но внезапно прервал его, сказав:
— Я подумал, что это может показаться скучным. Видите ли, вторая молодая госпожа... не любит обсуждать военные вопросы.
— Обычно я не люблю, но ты говоришь об этом по-другому. Продолжай. — подбодрил его Сяо Фу, откидываясь на спинку стула.
Линь Цзыкуй кивнул и нервно облизал губы. Сяо Фу заметил это и протянул ему чашку с чаем. Линь Цзыкуй взял ее, не отдавая себе отчета, и они оба отпили из одной чашки.
Он продолжил, и Сяо Фу кивнул в знак согласия, когда он закончил.
— Хорошо сказано. Искусство ведения войны, о котором ты говоришь, весьма впечатляет. Похоже, у тебя есть к этому способности.
Теперь Сяо Фу понял, почему старик заговорил с ним. Он всегда ценил талант.
— Ты узнал о военной стратегии из книг или от кого-то другого? — спросил Сяо Фу.
— Из книг. — честно ответил он. — В академии в основном учат Четырем книгам и пяти классическим работам, а также написанию эссе на восемь тем. Военная стратегия не включена.
Сяо Фу также предположил, что Линь Цзыкуй все еще находится на стадии обсуждения военных действий на бумаге, но у него были свои собственные идеи и прозрения, к которым старый даос был готов прислушаться. Однако в наши дни император, возможно, уже не так охотно это делает.
С таким темпераментом и знаниями, как у Линь Цзыкуя, он столкнулся бы с трудностями на чиновничьем поприще.
— Поскольку у нас со старым даосом схожие знания, почему бы тебе не приходить ко мне на занятия? — предложил Сяо Фу.
— Я... пришел в час кролика*, но твои охранники занимались боевыми искусствами, а вы спали.
*с 5 до 7 утра.
Если бы Сяо Фу почитал ему, Линь Цзыкуй забеспокоился бы, что он не сможет сосредоточиться на учебе.
Сяо Фу на мгновение замолчал, а затем сказал:
— Приходи завтра в час козла*, я проснусь пораньше!
*с 9 до 11 утра.
Разве не так говорил Конфуций? Он тоже мог бы это сделать.
— ...Хорошо. — кивнул Линь Цзыкуй.
Сославшись на то, что не хочет тратить уголь впустую, Сяо Фу убедил Линь Цзыкуя остаться. Сяо Фу немного почитал ему, но Линь Цзыкуй никак не мог сосредоточиться. Его мысли постоянно возвращались к мыслям о будущем, в котором у Сяо Фу будут дети от его жены, они будут жить в гармонии всей семьей, сидя перед чашей с древесным углем.
У него не было другого выбора, кроме как сидеть и читать в одиночестве.
Маркиз Сяо отправился играть в шахматы с Цзиньцзунем, время от времени вздыхая. Время от времени он оборачивался, чтобы посмотреть на Линь Цзыкуя, который был особенно сосредоточен, не обращая внимания на посторонние помехи, уткнувшись лицом в книгу, как будто читал ее.
— Такое чтение повредит твоим глазам. — не удержался и заметил Сяо Фу.
— Я знаю, но если я не буду читать так, я не смогу разобрать эти крошечные иероглифы.
— Тогда позволь мне почитать тебе.
— Но мне все равно нужно писать.
— Ты пиши, а я сделаю это за тебя. — Сяо Фу встал и подошел к столу. — Я размельчу чернила для тебя. — размалывая чернила, он наблюдал, как Линь Цзыкуй пишет.
Из-за того, что они были так близко к бумаге, Линь Цзыкуй случайно испачкал нос чернилами. Увидев это, он ничего не смог с собой поделать. Он обмакнул указательный палец в чай и вытер его. Как только кончик его пальца коснулся носа Линь Цзыкуя, тот запрокинул голову.
Губы Сяо Фу изогнулись в улыбке, а его напряженный взгляд смягчился в лучах послеполуденного солнца.
— На тебе чернила, не двигайся, я вытру их.
— Вторая молодая госпожа... — Линь Цзыкуй покраснел.
Сяо Фу нежно погладил его, и с каждым прикосновением сердце Линь Цзыкуй замирало, легко и быстро. Он склонил голову, думая о том, как ему повезло, что у него такая жена, чего еще может желать муж.
Хотя Сяо Фу вытер его почти дочиста, его пальцы задержались. С точки зрения Сяо Фу, Линь Цзыкуй, с опущенными глазами и трепещущими ресницами, с ушами, выглядывающими из-под полей шляпы, покраснел так, словно из него вот-вот потечет кровь.
Пальцы Сяо Фу замерли, и он снова нежно коснулся носа Линь Цзыкуя.
В этот момент в окно, хлопая крыльями, влетел голубь, заставив Сяо Фу повернуть голову.
Юаньцин поймал голубя одной рукой.
— Господин. — Юаньцин протянул ему свиток, снятый с лапки голубя.
Сяо Фу пришлось прекратить свое занятие и выйти, чтобы развернуть письмо.
На нем было написано всего два слова.
Сяо Фу некоторое время смотрел на слова на бумаге, нахмурив брови.
— ............Господин, это «Ай Дай», а не лекарство.
— Что такое «Ай Дай»? Я спросил третьего брата, есть ли у него какие-нибудь средства от переутомления глаз, и он написал это. Что это значит? — спросил Сяо Фу с озадаченным выражением лица.
— Несколько лет назад из западных регионов привезли предмет в форме крупной монеты, тонкий и прозрачный, напоминающий слюду. Говорили, что премьер-министр Сюэ мог читать мелкий шрифт при свете лампы с помощью этого предмета. Они довольно редки, их привозят посланцы из Западных регионов. Вероятно, во всей династии Е их всего несколько пар. Третий господин дал вам не лекарство, а, скорее, правильный совет.
— Как я могу купить этот «Ай Дай»? Где я могу его купить?
— Если вы хотите купить новый, вам придется отправить кого-нибудь в Западные регионы. Дорога туда и обратно займет не менее двух-трех месяцев.
Сяо Фу на мгновение задумался.
— У премьер-министра Сюэ есть пара, верно, Юаньцин? — он поманил Юаньцина подойти поближе. Юаньцин наклонился, и Сяо Фу прошептал ему на ухо. — Отправляйся в резиденцию премьер-министра и укради это для меня.
— С твоими навыками тебя не поймают. Сначала укради его, затем найди мастера, который изучит его и сделает точную копию. Затем верни оригинал. Премьер-министр Сюэ некоторое время не сможет читать, но это его не убьет. Если у моего Линь лана испортятся глаза, он не сможет стать Цзиньши*. — Сяо Фу сохранял спокойствие.
*Цзиньши: кандидат, успешно сдавший императорский экзамен.
Пока Линь Цзыкуй читал с Сяо Фу, он услышал, как Юаньцин упомянул, что собирается в Цзиньлин по каким-то делам. Внезапно он кое-что вспомнил.
— Брат Чэнь, не мог бы ты оказать мне услугу?
Юаньцин, естественно, не отказался.
— Пожалуйста, молодой господин Линь, продолжайте.
Линь Цзыкуй достал письмо и протянул его ему.
— Не мог бы ты, пожалуйста, передать это письмо Тан Мэнъяну, великому академику Императорской академии? У меня есть кое-что, что хранится у него, и я хотел бы, чтобы ты передал это письмо Тан Мэнъяну... Брат Чэнь, не мог бы ты вернуть его мне, если тебе удобно?
— Тан Мэнъян? — Юаньцин заколебался, взглянув на маркиза.
Лицо Сяо Фу оставалось бесстрастным.
Линь Цзыкуй незаметно передал ему небольшой мешочек с деньгами.
— Брат Чэнь, это дело очень важно для меня. Я был бы безмерно благодарен, если бы ты мог помочь.
— Молодой господин Линь, вы неправильно поняли. Это всего лишь небольшая услуга. В этом нет необходимости. — Юаньцин отказался от денег, взяв вместо них письмо.
Поблагодарив Линь Цзыкуя, Мо Лю пришел за ним со словами:
— Молодой господин, вам пора принимать лекарство.
Затем господин и служитель вернулись в Зал очищения сердца, где Линь Цзыкуй присел, чтобы выпить миску травяного супа, в то время как Мо Лю осторожно накладывал на него лекарство, снова временно завязав Линь Цзыкую глаза.
Тем временем Юаньцин еще не покинул помещение. Он достал письмо и спросил Сяо Фу:
— Господин, должен ли я доставить это письмо?
— Конечно. — ответил Сяо Фу, прищурившись. — Ты уже согласился, как ты мог не доставить это?
— Тогда.... не хотите ли взглянуть на это?
— Мелочи. — усмехнулся Сяо Фу.
Он не знал, кто попросил его украсть Ай Дай из резиденции премьер-министра.
Однако, как только Юаньцин собрался уходить, маркиз Сяо снова появился с бесстрастным видом и протянул ему руку со словами: