Глава 78. Экстра
На следующий день Линь Цзыкуй встал до рассвета. Выпив накануне бокал вина, он крепко спал, хотя и не мог избавиться от мучительных кошмаров.
Великое наводнение в Хуайнане в том году по некоторым меркам не считалось катастрофическим, но оно унесло жизни многих простых людей. Только увидев страдания своими глазами, а не читая пустые, безжизненные слова в книгах, он по-настоящему понял реальность их бедственного положения.
Катастрофа в регионе Шаньшуй была гораздо более масштабной.
Сяо Фу тем временем ворочался с боку на бок, не в силах уснуть всю ночь. Окутанный лунным светом, льющимся в комнату, он пристально смотрел на макушку Линь Цзыкуя. Под его опущенными ресницами таилась глубокая, мучительная скорбь, чувство, которое Сяо Фу редко испытывал, поскольку его жизнь в основном была свободна от несчастий.
Однако в этот момент он остро почувствовал осознание того, что это путешествие может означать потерю его навсегда.
Перед тем как отправиться в путь, он встал, чтобы помочь Линь Цзыкую одеться и причесаться, сказав ему:
— Юйвэнь Юй избалован с детства. Не потакай ему. Не отлучайся, и оставайся там, где Цзиньцзунь и Юаньцин. Ты «родитель-чиновник» для народа. Ты должен выжить, чтобы спасти больше жизней. — Сяо Фу опустил голову, глядя прямо в глаза Линь Цзыкую. — У каждого есть долг, который нужно выполнить, чтобы не растратить свою молодость. Ты должен остаться в живых, чтобы сделать больше. Ты понимаешь?
Линь Цзыкуй кивнул и поднял руки. Он изо всех сил пытался встретиться взглядом с Сяо Фу, пока тот обнимал его за спину, чтобы застегнуть пояс. Сяо Фу аккуратно завязал его, опустив ресницы, выглядя несколько обеспокоенным и несчастным.
Даже после того, как его пояс был застегнут, Линь Цзыкуй не опустил протянутые руки. Вместо этого он шагнул вперед и обнял его.
Сяо Фу держал глаза закрытыми. Влага поднималась, пропитывая его густые, длинные ресницы, но слез не потекло. Он вспомнил, как Юйвэнь До отправил его вести войска через перевал. Тогда в регионе царил хаос, и его родители не хотели отпускать его. Отец был несколько более благосклонен, надеясь, что он заслужит военные заслуги и покорит тюркских варваров. Мать же всегда обожала его и категорически отказывалась:
— Я знаю, что твои навыки боевых искусств превосходны, но ты подумал, что на поле боя у клинков и копий нет глаз? Фу-эр! Война – это не детская игра!
В своей безрассудной юности Сяо Фу отмахнулся от её опасений:
— Я несколько раз бывал на поле боя со своим дедом и возвращался невредимым. Матушка, убить пару варваров это пустяк. Быстрее, чем зарезать курицу.
Даже молодой генерал в безупречных доспехах и верхом на резвом коне, скачущий по полю боя, на каждом шагу сталкивался с борьбой не на жизнь, а на смерть. Сяо Фу даже не любил раздеваться перед Линь Цзыкуем, потому что не хотел, чтобы тот видел шрамы на его теле. Потому что всякий раз, когда Цзыкуй их замечал, он с душераздирающей болью в голосе спрашивал, что случилось и болит ли ещё.
День за днем он охранял границу, наблюдая, как груды трупов накапливаются, словно горы. Сяо Фу однажды задумался. Неужели лучшие годы его жизни были дарованы Небесами лишь для этого бесконечного цикла резни? Унеся с собой столько жизней, будет ли он обречен на царство асуров после собственной смерти?
Он заслужил великие военные заслуги и был назначен маркизом. Однако, несмотря на то, что он служил далеко на границе, он вызывал подозрения у императора Вэнь Тая, который неоднократно посылал убийц, чтобы устранить его.
После того, как пограничный конфликт наконец утих, раненый Сяо Фу, которому армейский врач запретил пить алкоголь из-за опасения получить необратимые шрамы, полностью проигнорировал предупреждение. Он напился досыта и бесцельно скакал по степям, позволяя лошади везти его куда ей вздумается.
Сяо Фу, склонившись над трясущейся спиной лошади, когда мимо пронесся ветер, рассеянно размышлял, что даже тюркский хан был бы лучшим императором, чем этот мерзавец Юйвэнь До.
Мысль была мимолетной. В конце концов, идея посадить на трон глупого тюркского хана была совершенно абсурдна.
Но затем настал день, когда посланный Юйвэнь До убийца поразил доверенного помощника одной отравленной стрелой. В тот момент Сяо Фу точно понял, что он должен сделать.
Он захотел превратить оставшиеся дни Юйвэнь До в сущий ад, мучая его агонией от яда Гу, и спровоцировать жестокую, смертельную борьбу между ним и князем Чжао. Брат против брата в битве до самого конца.
Конечно, планы позже изменились. Всё из-за появления Линь Цзыкуя.
Он необъяснимым образом оказался связан новой привязанностью. Он подумал о том, что в будущем Линь Цзыкую придётся отвечать перед Юйвэнь До, служа при дворе. Его прямолинейность и яростная нетерпимость к злодеяниям вполне могли привести к тому, что Юйвэнь До обезглавил бы его.
Сяо Фу передумал и устроил Юйвэнь До быструю и чистую смерть.
Людям часто было суждено идти разными путями. Как когда-то его родители отправили его на поле боя, так теперь Сяо Фу отправил Линь Цзыкуя прочь. Когда Линь Цзыкуй сел в карету, он поднял занавеску, не желая отпускать пальцы Сяо Фу.
Сяо Фу этой рукой погладил тонкую щеку юноши.
Время никого не ждало. Линь Цзыкуй уехал в карете, оставив Юаньцина получать указания от своего господина:
— Юаньцин, ты должен считать его жизнь более ценной, чем мою. Формально ты там, чтобы защитить Юйвэнь Юя, но сам Юйвэнь Юй ничего не значит. Если он будет настаивать на смерти и его нельзя будет спасти, просто позволь ему умереть.
Уголок рта Юаньцина дернулся, когда он ответил:
Юйвэнь Юю было едва одиннадцать лет. В конце концов, он провел несколько дней под руководством командующего Чэня, но он и представить себе не мог, что его императорский отец отправит самого командующего императорской гвардией служить ему телохранителем.
Две кареты встретились за городом и слились в одну. Командующий Чэнь безжалостно выбросил все свертки и сумки, которые собрал Юйвэнь Юй.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Мы путешествуем налегке и должны добраться до Цзиньяна в течение десяти дней. Помимо необходимых припасов, ничто другое не имеет значения.
— ...Хорошо. — Юйвэнь Юй едва ли мог возразить.
Он взглянул в тесную карету, где сидел ещё один человек.
Это был Линь Цзыкуй, великий секретарь зала Воинственной доблести, которого только что назначили губернатором Шаньси.
— Ваш покорный слуга выражает вам своё почтение, Ваше Высочество. — Линь Цзыкуй, уже стоявший на коленях, поклонился в знак приветствия.
— Никаких формальностей, губернатор Линь. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно. — сказал Юйвэнь Юй.
Он слышал, что Линь Цзыкуй стал наставником принца Кана и императора. На самом деле, Юйвэнь Юй узнал его. Это был тот самый учитель Линь, с которым он встречался раньше. Тогда Линя сопровождал молодой слуга, но на этот раз его нигде не было видно. Вместо этого его охранял «юноша», который выглядел чуть старше его, и выступал в роли его телохранителя.
Все четверо без остановки мчались в сторону Шаньси. Юйвэнь Юй был искусен в верховой езде и стрельбе из лука, поэтому тряска не причиняла ему физических неудобств. Сухие пайки казались ему невкусными. Они просто не соответствовали его вкусу, но, видя, как хорошо остальные трое переносили трудности, он не смел жаловаться.
Когда карета тряслась на неровной местности, Линь Цзыкуй откидывался в угол, нахмурив брови от раздумий. Возможно, погружаясь в тоску, а может, беспокоясь о положении дел в стране. Когда поездка становилась ровнее, он садился и писал.
Юйвэнь Юй украдкой взглянул и увидел, что в тексте описывалась новая система императорских экзаменов, усовершенствованная по сравнению со старой, устраняющая многочисленные недостатки.
В тот момент, когда он увидел слова «императорские экзамены», Юйвэнь Юй вспомнил кое-что:
— Если подумать, до того, как вас назначили чжуанъюанем, господин Пан, тогдашний министр ритуалов, намеренно отложил вашу экзаменационную работу, чтобы его собственный сын занял первое место на столичных экзаменах.
Он не знал об этом. Он знал только, что Сяо Фу наказал экзаменаторов за их проступок.
— Мой императорский отец каким-то образом почувствовал, что что-то не так. Возможно, кто-то в министерстве ритуалов предупредил его. Он созвал группу учёных Ханьлинь, чтобы они вместе с ним просмотрели работы. Они, должно быть, просмотрели пять тысяч работ! Именно тогда один учёный Ханьлинь обнаружил вашу работу, блестящую жемчужину, которую незаслуженно обошли вниманием. Он встал и заявил: «Этот молодой человек обладает необычайным талантом. Он заслуживает быть лучшим учёным!» В то время глаза моего императорского отца были покрасневшие от напряжения, вызванного чтением такого количества работ. Он даже скопировал вашу экзаменационную работу и дал мне и моим братья, чтобы мы могли прочесть её сами. Господин Цзыкуй, я очень внимательно её прочитал. Несколько раз.
Линь Цзыкуй был ошеломлён. Он ничего об этом не знал.
Таким образом, оказалось, что Чжао Лин действительно гордился его работами.
Юйвэнь Юй, надеясь заслужить расположение, не стал задирать нос. В конце концов, Линь Цзыкуй был любимым провинциальным губернатором второго ранга. Хотя сопровождающий Линя казался всего лишь угрюмым охранником низшего сословия, он держался с высокомерием, намного превосходящим высокомерие самого Юйвэнь Юя.
Как только Юйвэнь Юй понял, что этот телохранитель обладает внушительными навыками боевых искусств и исключительной ловкостью, он не осмелился отдавать ему небрежные приказы.
По мере приближения к границам Шаньси продвижение становилось все более трудным.
Путешествуя днем и ночью, через шесть дней они прибыли к краю обрыва, за который карета не могла ехать дальше.
Линь Цзыкуй вышел из кареты и остановился на краю пропасти, глядя вниз на город, опустошенный потопом. Люди внизу выглядели как неразличимые точки, словно муравьи. Некоторые цеплялись за деревья, моля о помощи, другие лежали неподвижно, невозможно было сказать, живы они или мертвы.
Лицо Линь Цзикуя мгновенно побледнело.
Глаза Юйвэнь Юя расширились от увиденного:
— Как это могло произойти? Откуда вообще взялось это наводнение? Оно уже достигло Хэнаня!
— Дожди идут уже больше месяца. Река сильно разлилась, и паводковые воды вышли из Шаньси. — Юаньцин вздохнул и замедлил ход лошади. — Ваше Высочество, господин Линь, давайте продолжим путь. Сначала нам следует отправиться в Цзиньян, чтобы встретиться с господином Сяо.
— Мы опоздали. — покачал головой Линь Цзыкуй. — Наводнение уже достигло Жуньина. Мы должны спуститься туда в администрацию провинции Хэнань, и остановить дальнейшее распространение воды.
По пути они встретили беженцев, спасающихся от бедствия. Увидев путников, чистых, хорошо одетых и даже ведущих лошадей, беженцы смотрели на них голодным, хищным взглядом волков.
Поделившись с ним едой, Линь Цзыкуй спросил:
Линь Цзыкуй лишь отчасти понял ответ.
— Какова сейчас ситуация в Синъяне?
— Ты не знал? И всё же посмел приехать в Хэнань?!
Юаньцин с шаньсийским говором ответил:
— Мы едем к родственникам. Мы узнали об этой ситуации только по пути. Мои родители всё ещё в Шаньси. Мы спешим обратно, чтобы спасти их!
Беженец жадно проглотил сухой паёк, который дал ему Линь Цзыкуй, невнятно бормоча:
— О... Вы кажетесь добрыми людьми, поэтому позвольте мне посоветовать вам. Не нужно туда. Горы мёртвых тел, смытые с Шаньси, выше горы Ванву!
Линь Цзыкуй указал дорогу в сторону Хуайнаня, сказав:
— Префектура Хуайнань оказывает помощь пострадавшим от стихийного бедствия. Просто идите в эту сторону. — он уже распорядился о строительстве лагерей для беженцев за пределами городских стен, когда проходил через Хуайнань ранее.
Даже пройдя некоторое расстояние, беженец продолжал пристально смотреть им в спину. Это был такой взгляд, от которого у Юйвэнь Юя волосы на затылке встали дыбом. Линь Цзыкуй быстро принял решение:
— Нам тоже нужно переодеться в одежду беженцев. Иначе мы будем слишком выделяться.
— Что! Переодеться в это? — воскликнул Юйвэнь Юй.
— Да, Ваше Высочество. Неизвестно, на что способны люди, доведенные до грани голода, и сколько в них осталось человечности. — ответил Линь Цзыкуй.
Группа переоделась в одежду беженцев. Несмотря на повсеместные страдания и бесчисленные смерти по пути, тот факт, что они вели лошадь, всё равно привлекал нежелательное внимание.
Линь Цзыкуй опросил многих людей и услышал слух, распространяющийся из неизвестного источника:
— Небеса обрушили этот проливной дождь, потому что недовольны восшествием на престол нового монарха. Это противоречит божественной воле! Только смена императора поможет...
Многие повторяли это утверждение, но происхождение слуха оказалось невозможно установить.
— Такие разговоры, должно быть, являются результатом преднамеренной агитации. — рассуждал Линь Цзыкуй. — Те, кто от этого выигрывает, это те, кто их распространяет. Это могут быть феодальные князья или иностранные державы.
Наиболее вероятным виновником был князь Чжао. Учитывая и без того нестабильные общественные настроения, он мог использовать «волю Небес», чтобы лишить молодого императора поддержки народа.
Линь Цзыкуй вскоре узнал, что катастрофа в Хэнане была вызвана главным образом затоплением сельскохозяйственных угодий и зернохранилищ, в результате чего население осталось без продовольствия.
— Мы не можем так продолжать с одной лошадью. — сказал Линь Цзыкуй. — Юаньцин, ты иди вперед в администрацию провинции Хэнань. Узнай, где находятся запасы зерна, и открой зернохранилища, чтобы раздать продовольствие. Мы скоро последуем.
Вспомнив указания своего господина, Юаньцин ответил:
— Господин Линь, вы должны ехать со мной. Мне было бы небезопасно ехать с вами позади. Если мы разделимся, это будет катастрофой.
Разве командующий Чэнь не должен был быть здесь, чтобы защищать его?
— Главнокомандующий, позволь мне сначала пойти с тобой.
— Пусть Его Высочество сопровождает тебя. ЦзиньцЦзунь и я будем в хвосте. — кивнул Линь Цзыкуй.
Юаньцин, однако, был непреклонен. Его взгляд был непоколебим, когда он сказал:
— Нет. Пусть Цзиньцзунь охраняет Его Высочество, а я буду охранять вас. Господин Линь, сначала пойдите со мной в провинциальную административную комиссию.
Юйвэнь Юй открыл рот, чтобы заговорить.
Линь Цзыкуй на мгновение задумался и сел на коня. Он никогда раньше не делил лошадь ни с кем.
Юаньцин тоже был явно сдержан:
— Молодой господин, приношу извинения за это.
Резким рывком за поводья поднялся ветер, скорость резко возросла. Линь Цзыкуй был вынужден прижаться к спине лошади, вцепившись ей в шею, пока Юаньцин гнал резвого коня в дикий галоп.
Менее чем через два часа они вдвоем прибыли к резиденции администрации провинции Хэнань раньше остальных, но обнаружили, что дом уже окружен толпой простолюдинов.
Он выглядел чрезвычайно тучным. Его широкая, внушительная фигура заполнила дверной проем.
— Жители города, у меня в доме поистине не осталось излишков зерна. Ни единого зернышка! Вы же видели, что амбары затопило. Не уцелело ни зерна! Мне самому нечего есть! Если вы продолжите так осаждать мой дом, я буду вынужден принять суровые меры! Стража! Разогнать их всех!
Слуги уполномоченного провинциальной администрации двинулись вперед с дубинками, тесня толпу. Воздух наполнился мучительными криками. Внезапно раздалось пронзительное ржание. К воротам усадьбы прискакал великолепный черный конь.
— Стойте! Всем стоять! — Линь Цзыкуй, у которого кружилась голова от тяжелой скачки, сидел в седле, едва удерживаясь прямо.
Уполномоченный поднял взгляд, внимательно разглядывая прибывших. Юаньцин спешился и помог Линь Цзыкую сойти с лошади. Тот все еще нетвердо держался на ногах.
Уполномоченный нахмурился. Кто этот утонченный человек болезненного вида?
— Кто вы такой?! Смелые слова!
Группа слуг подняла длинные посохи, грозно глядя на них.
Линь Цзыкуй медленно взял себя в руки, выпрямил спину и бесстрашно встретил их взгляды.
— Я – Линь Цзыкуй, губернатор провинции Шаньси, лично назначенный Его Величеством и наделенный важнейшей миссией по борьбе с наводнением в провинции. Уполномоченный, я требую, чтобы вы немедленно открыли амбары и раздали зерно!
Уполномоченный уставился на Линь Цзыкуя. В его глазах читались изумление и подозрение.
— ...У вас есть доказательства?
Юаньцин быстро вытащил из-под одежды жетон, с суровым выражением лица:
— Это жетон, врученный самим императором. Увидеть жетон – значит увидеть суверена! Почему вы все еще тут?
Позади него голодающие простолюдины, поняв, что он высокопоставленный чиновник, начали рыдать: