Глава 44
Пока Линь Цзыкуй осторожно дул на покрасневшее место, Сяо Фу, всё ещё застывший в полуприседе и слегка согнувшись, почувствовал, как у него участилось дыхание.
На самом деле он не спал уже два с половиной дня, но сейчас сон был последним, о чём он думал.
Линь Цзыкуй никогда не испытывал на себе, каково это, когда тебя тянут за ухо, но догадывался, что это должно быть больно. Хотя, вероятно, не слишком сильно, поэтому протянул руку, чтобы успокаивающе потереть это место.
От этого прикосновения Сяо Фу едва не потерял самообладание. Он затаил дыхание и слегка повернул голову, чтобы взглянуть на него.
Линь Цзыкуй продолжал говорить:
— Почему учитель так привычно потянул тебя за ухо? Он часто так делал раньше?
— Ага... — Сяо Фу не мигая смотрел на него, и его глаза потемнели.
Линь Цзыкуй опустил взгляд. Его глаза оставались ясными, сияющими и слегка смущёнными.
— В академии наставник часто дёргал за уши или бил по ладоням моих соучеников, если они плохо учились или не могли прочесть наизусть «Канон поэзии». У тебя была та же причина?
— Мхм. Именно поэтому я в порыве гнева отказался учиться дальше. — увидев прямо перед собой плечо Линь Цзыкуя, Сяо Фу просто положил на него подбородок и обнял его.
Глаза Линь Цзыкуя расширились. Его руки неловко зависли в воздухе, прежде чем он слегка наклонил голову, чтобы ей было удобнее прислониться к нему.
— Я слышал, как учитель сказал, что он больше не может тебя учить, поэтому он тебя прогнал.
— Сколько же он тебе рассказал? — Сяо Фу закрыл глаза, испытывая искушение просто заснуть прямо у него на плече. Он позволил ему ощутить его вес... Он был тяжелым, настолько тяжелым, что Линь Цзыкую было трудно дышать, но это не было неприятно. Это только заставляло его сердце биться чаще.
— Он говорил совсем немного. Он всегда, казалось, колебался, оставляя что-то недосказанным. Так что... все, что я знаю, это то, что тебе нравилось висеть вниз головой на деревьях, играя мелодии на бамбуковом листе, что ты не тренировалась в каллиграфии как следует и использовала свои тетради для складывания бумажных фигур... Фигур, которые даже не выглядели хорошо, и музыка, которую ты играла, тоже звучала ужасно. — для Линь Цзыкуя это вовсе не было чем-то плохим. На самом деле, именно из-за них Сяо Чжао Лин казалась ему еще более привлекательной.
Голос Сяо Фу стал томным, с оттенком улыбки.
— Недостаточно? После всего плохого, что ты обо мне слышал, ты все еще хочешь меня любить?
Линь Цзыкуй тихонько промычал «мхм», едва слышно.
— Скажи громче... Скажи, что я тебе нравлюсь, что ты по мне скучаешь.
Кончики его ушей покраснели, и Линь Цзыкуй медленно произнес:
— Лишь поменявшись со мной сердцем, ты узнал бы, насколько глубока моя тоска по тебе*.
*换我心，为你心，始知相忆深。– из стихотворения 《诉衷情》поэта Гу Сюн. Официального перевода на русский не существует. Перевод любительский.
Сяо Фу вздохнул и уткнулся лицом в изгиб шеи Линь Цзыкуя, прижимаясь к нему. От щетины Линь Цзыкуй напрягся, и он услышал усталый голос Сяо Фу:
— Вы, учёные... Я ехал сюда два с половиной дня, а ты читаешь мне стихи? Почему бы тебе не отнести меня в постель?
Линь Цзыкуй послушно выполнил просьбу. Хоть это и была брачная опочивальня, ничего дурного не было в том, что будущая супруга прилегла здесь отдохнуть пораньше. Он помог Сяо Фу устроиться на кровати, застеленной праздничным красным одеялом. Сяо Фу поспешно сбросил обувь, но крепко ухватился за руку Линь Цзыкуя, не давая ему уйти.
Линь Цзыкуй сел у изголовья и подоткнул одеяло.
— Если бы ты мог поменяться со мной сердцами, то узнал бы. Узнал бы, как сильно... как невероятно сильно... я тебя люблю. — пробормотал Сяо Фу с закрытыми глазами, укрывшись свадебным одеялом. — Мое приданое еще в пути, едет следом. О, а завтра твой день рождения. Я помню об этом. Боялся, что приеду слишком поздно и не смогу отпраздновать с тобой, и что ты будешь винить меня.
Линь Цзыкуй помолчал мгновение, прежде чем ответить:
— Я бы не винил тебя... Но винил бы за то, что ты мчалась сюда без сна только ради дня рождения. А если бы что-то случилось в дороге? Впереди у нас будет еще столько дней рождения.
— Я знаю, что ты заботишься обо мне, Линь лан. Знаю, что я тебе дорог. Я хочу быть с тобой в твой восемнадцатый день рождения, в девятнадцатый, в двадцатый... и когда нам будет семьдесят или восемьдесят, я тоже хочу быть рядом.
Сяо Фу прижал руку Линь Цзыкуя к своей груди и удерживал ее так, пока медленно погружался в сон. Линь Цзыкуй продолжал сидеть, глядя на уставшего с дороги Чжао Лина. Сердце его смягчилось... Особенно когда дело касалось Сяо Чжао Лина. Даже грубая, небритая щетина на лице возлюбленной больше не казалась такой уж неприглядной.
Линь Цзыкуй постарался не зацикливаться на этом.
На следующее утро Сяо Фу обнаружил, что Линь Цзыкуй исчез из брачных покоев. Заглянув в соседнюю комнату, он увидел, как он спит там рядом со своим слугой, помогающим ему в занятиях.
Из-за жары господин и слуга спали, повернувшись друг к другу спинами, но Сяо Фу не мог на это смотреть и вытащил Мо Лю из постели.
— Г-госпожа Сяо? — спросил он, вздрогнув и проснувшись.
— Мо Лю, как ты собираешься защищать своего молодого господина, если ты такой низкорослый и щуплый? Ступай, пусть Цзиньцзунь поупражняется с тобой в боевых искусствах.
— А? Я не занимаюсь боевыми искусствами, я ведь помощник при кабинете.
— Нет, ты должен тренироваться.
— Нет, я не буду... О, точно! У моего молодого господина сегодня день рождения, мне нужно приготовить для него лапшу долголетия!
Что угодно было лучше, чем то, что он делит с ним постель.
За ночь прошел весенний дождь, усыпав маленький дворик лепестками персикового цвета. Сяо Фу взял метлу, чтобы их убрать. Министр Сюэ наблюдал за его работой из окна, слушая пение птиц. Он снял очки, протер их и надел снова.
Это была чистая правда. Сяо Фу, которого герцог Чан выслал прочь, поскольку его невозможно было «перевоспитать», теперь подметал двор, поливал цветы и протирал столы для Линь Цзыкуя.
Линь Цзыкуй встал, и Сяо Фу пошел принести воды для его утреннего умывания.
Сяо Фу обмолвился, что хочет прогуляться по округу Фэнтай. Линь Цзыкуй, евший свою лапшу долголетия, согласился, но заметил:
— Ты – невеста, а одета в мужское платье. Может быть...
Линь Цзыкуй хотел предложить ей надеть шляпу с вуалью, чтобы скрыть лицо. Ему не нравилась мысль о том, что люди будут сплетничать за спиной Чжао Лина.
— Хорошо, я пойду переоденусь в юбку.
Министр Сюэ снял очки, вытер их насухо и снова надел.
Сяо Фу надел юбку, но его волосы по-прежнему были собраны в простой пучок. Линь Цзыкуй поднял голову и заметил это.
— Цзиньцзунь и остальные не умеют укладывать волосы в пучок, и я тоже. — сказал Сяо Фу.
— Я немного умею. Позволь мне сделать это. — Линь Цзыкуй усадил его, а затем пошел внутрь за заколкой и гребнем, которые он купил раньше. Он аккуратно расчесал и уложил гладкие, иссиня-черные волосы Сяо Фу, которые постоянно выскальзывали из его пальцев.
Сяо Фу это заинтриговало, и он слегка запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на него.
— Откуда ты знаешь, как это делать?
Линь Цзыкуй протянул руку и осторожно опустил его голову обратно.
— Немного опусти голову. В детстве я часто наблюдал, как отец расчесывает волосы моей матери. После того, как пару раз увидел, как это делают, я перенял этот способ.
Семья Линь не была совсем уж нищей, но они не могли позволить себе горничных или слуг, поэтому его родители все делали сами. Много лет назад, когда Линь Цзыкуй впервые начал испытывать романтические чувства, он часто думал о второй дочери семьи Сяо и представлял себе будущее, где он будет учиться, а она будет сидеть рядом и ткать.
Теперь эта мечта явно была невозможна. Сяо Чжао Лин никогда не станет ткать.
Она выглядела как человек, способная разнести прялку вдребезги одним ударом.
Сяо Фу снова запрокинул голову назад.
— Хорошо. — Линь Цзыкуй снова опустил голову, чтобы продолжить укладку волос. — Я сейчас позову учителя.
Сяо Фу запрокинул голову назад:
— Подожди, зачем ты его зовешь? Он вообще способен подняться наверх?
Линь Цзыкуй, как всегда терпеливый, ткнул его в макушку:
— Опусти голову. Конечно, мы должны его позвать. Он же учитель.
— Он не может пойти. Если ты возьмешь его с собой, я не буду носить прическу!
— Ты должна. Плохо выглядит, если прическа сделана наполовину.
— Тогда не бери его... Я сам ему скажу. — Сяо Фу крикнул. — Ваше превосходительство, вам лучше остаться дома и отдохнуть!
Старик Сюэ так разозлился, что его борода сползла набок, и он крикнул в ответ:
— Я все равно не пойду! Я не могу так далеко идти!
Сяо Фу не испытывал дискомфорта, будучи одетым в женскую одежду. При встрече со старыми соседями Линь Цзыкуя он даже инициировал:
Пожилая женщина вытянула шею, чтобы посмотреть на него, ошеломленная:
— Э-э... э-э... какая красивая молодая невеста.
— Вы льстите мне, госпожа. Не забудьте прийти и выпить на свадебном торжестве за меня и Линь лана.
Когда Сяо Фу и Линь Цзыкуй уходили, они все еще слышали шепот соседей.
— Настоящая красавица... Хотя и довольно высокая и крепкая. Кажется, ей повезло. Она наверняка сможет родить много детей.
— Чжао Лин, то, как они говорят... они не имеют в виду ничего дурного.
— Я знаю. Твои соседи неплохие люди. В таком маленьком городке ты единственный настоящий талант, добившийся успеха, так о ком же им еще беспокоиться, как не о тебе? Кстати, фамильная усыпальница твоей семьи тоже находится на этой горе?
— Да. Я отведу тебя к родителям. Они похоронены вместе, в одной могиле. Делили одно ложе при жизни и делят одну могилу после смерти.
Всего за несколько дней в небольшом округе Фэнтай стало известно, что ученый Линь женится.
Его невеста была родом из Юньнани и отличалась ослепительной красотой, сияющей и утонченной.
Многие приходили из любопытства, надеясь хоть мельком взглянуть на нее, но никому так и не удалось увидеть невесту.
Перед свадьбой у Линь Цзыкуя было множество забот: рассылка приглашений, наем артистов, и в одиночку он не мог со всем справиться, тем более что не был знаком со многими свадебными обычаями. К счастью, первый министр Сюэ прислал из своего поместья дюжину служанок и пожилых женщин-наставниц, чтобы помочь в приготовлениях.
Пятнадцатого числа, на рассвете, служанки из дома Сюэ провели для невесты обряд «открытия лица», удаление тонкого пушка с кожи. Кроме того, им предстояло сбрить волоски на ногах и подмышками. Одна из служанок произнесла:
— Юная госпожа, не соблаговолите ли вы раздеться? Позвольте мне сбрить их.
Сяо Фу немного подумал и спросил:
Служанка вошла чуть позже, чтобы нанести ему макияж. Пока она работала, что-то показалось ей странным... Почему невеста так похожа на мужчину? Красивая, конечно, но...
Это казалось неправильным. Неужели молодого господина Линя обманули?
Пожилая женщина нашла лицо Сяо Фу странно знакомым. Он напомнил ей кого-то, кто приезжал в имение Сюэ учиться более десяти лет назад, молодого господина из окружения герцога Чан.
Тот молодой господин был поразительно красив, поэтому женщина и помнила его до сих пор.
Она подумала про себя: «И фамилия тоже Сяо... Может быть, это молодая госпожа из семьи герцога Чан? Она действительно похожа на свою мать, принцессу имения принца Юньнань, с таким высоким, внушительным ростом. Героиня, которая может соперничать с любым мужчиной».
Сяо Фу никогда раньше не пользовался пудрой для лица. Увидев своё отражение в бронзовом зеркале, он подумал, что оно слишком белое, поэтому смахнул немного.
— Госпожа, немного румян для губ? — спросила служанка.
Сяо Фу взглянул на ярко-красные румяна и кивнул.
Окутанный глубоким красным светом фонарей, когда закат окрашивал горизонт, Сяо Фу надел церемониальную накидку и свадебную фату, а затем наклонился, чтобы сесть в свадебный паланкин.
Когда четверо носильщиков почувствовали, как тяжесть легла на их плечи, их всех охватила одна и та же безмолвная мысль: «Эта невеста чертовски тяжелая».
Невеста была нетерпелива. Тонкие пальцы высунулись из широких желтых рукавов, чтобы приподнять занавес и подтолкнуть их:
Услышав голос невесты, явно низкий, а не высокий, носильщики усмехнулись.
— Не спешите, госпожа. Нам нужно пройти десять ли.
— Ускорьте шаг. — он вытащил несколько золотых самородков и вложил их им в руки. — Вот... Позовите еще четырех мужчин, чтобы помочь нести паланкин. Я тяжелый, а вы двигаетесь слишком медленно. Шагайте быстрее. Я не хочу заставлять мужа ждать.
За все годы, что они несли невест, носильщики никогда не встречали такую нетерпеливую невесту.
С приближением сумерек и наступлением вечера свадебный паланкин отправился в путь.
Линь Цзыкуй расхаживал взад и вперед перед недавно отреставрированным имением Линь. Было почти сумерки, и место уже кишело гостями и зеваками.
По обычаю, утренняя встреча и вечернее шествие предписывали свадебную церемонию, которая проходила к семи вечера. Как только невеста переступала порог и свадебный пир заканчивался, пара могла удалиться в брачные покои, как только наступала ночь.
Звуки гонгов и барабанов неуклонно приближались. Линь Цзыкуй был одет в ослепительно-красную одежду, украшенную узорами драконов и фениксов, которые ниспадали на плечи и рукава. На нем была черная марлевая шапка с длинными, похожими на крылья, отворотами, каждый из которых был украшен золотым цветком. Элегантный и изящный, напоминающий лучшего ученого, только что вернувшегося с императорских экзаменов, он нервно расхаживал взад-вперед, глядя в конец улицы и тихо бормоча:
Министр Сюэ стоял, засунув руки в рукава, всё ещё размышляя:
«Неужели Сяо Фу собирается жениться на мужчине из семьи Линь в свадебном наряде? Неужели...»
Когда свадебный паланкин наконец коснулся земли, и слуга помог Сяо Фу выйти, его личность не вызывала сомнений... Даже под красной вуалью его телосложение выдавало его. Это движение, поднятие юбки, чтобы переступить через церемониальное седло, было чем-то, чего обычная невеста просто не смогла бы сделать.
Министр Сюэ закрыл глаза, его лицо дёрнулось.
«Что это за ситуация? Абсурд... совершенный абсурд. И ещё более абсурдно то, что мне приходится самому проводить церемонию».
Невеста заняла своё место справа от свадебного зала. Подружка невесты вложила концы церемониальной красной ленты в их руки, соединяющие жениха и невесту, и громко воскликнула:
— Настал благоприятный час! Начинайте обряд поклонения. Пусть играет музыка!
Под треск петард и праздничную музыку рука Линь Цзыкуя, державшего красную ленту, слегка дрожала, когда он смотрел на Сяо Чжао Лина.
Сквозь красную вуаль Сяо Фу видел только сапоги Линь Цзыкуя.
— Священник и пара, преклоните колени перед столом с благовониями... Преклоните колени! Вознесите первое благовоние... второе благовоние... третье благовоние! — затем она воскликнула. Поклонитесь! Поклонитесь еще раз! Поклонитесь в третий раз!
Молодожены преклонили колени, чтобы выразить почтение старейшинам, возложили благовония и поклонились перед родовыми табличками.
Ритуал был сложным. Он включал три подхода преклонения колен, девять полных поклонении и шесть церемониальных поклонов. И требовал от них многократного вставания и приседания на колени, пока колени не начинали болеть от удара.
Свадебная распорядительница объявила:
— Сейчас пара должна поклониться друг другу...
Среди шума переполненного зала Линь Цзыкуй смотрел на Сяо Фу, его глаза наполнялись эмоциями. Когда он торжественно поклонился, верхняя часть его шапки тихонько коснулась венца феникса на Сяо Чжао Лина. Он поклонился еще ниже, достаточно близко, чтобы услышать тихий ритм ее дыхания.
Грозные аплодисменты раздались среди гостей, сопровождаемые восторженными возгласами.
— Церемония завершена! Процессия отступает. Проводите пару в брачный покои!