Глава 46
В этот момент Линь Цзыкую не оставалось ничего иного, как принять реальность.
Его «жена» оказался настоящим мужчиной, обладающим вполне ощутимой мужской плотью. Его и правда обманули.
Линь Цзыкуй давно догадывался об истине, но все же женился, плененный нежным, женственным сердцем, бившимся в груди Сяо Чжао Лина. Будучи человеком, который держит слово и искренне заботится о Чжао Лине, он намеревался воздержаться от близости и никогда не раскрывать тайну, надеясь, что в следующей жизни... если им суждено будет родиться мужчиной и женщиной, они смогут стать по-настоящему любящей парой.
И все же брачная ночь обернулась именно так...
— Молчишь? — Сяо Фу крепко сжал его руку, заставляя ощутить напряжение собственного сдерживаемого порыва. Линь Цзыкуй выглядел ошеломленным, в его глазах читалось полное смятение. Казалось, он и представить себе не мог, что его «жена» окажется столь... внушительным мужчиной.
Его руки дрожали, а сознание захлестнуло острое чувство абсурдности происходящего.
Ткань, скрывавшая наготу Линь Цзыкуя, была тонкой, но плотно прилегала к телу, и сквозь нее отчетливо ощущалось горячее прикосновение Сяо Фу. В его возрасте Линь Цзыкую было трудно совладать с собой. Он издал сдавленный стон, нахмурился, а его ноги инстинктивно подтянулись к животу.
Сяо Фу навис над ним, и его голос зазвучал вкрадчивым, интимным шепотом прямо у самого уха Линь Цзыкуя:
— Ты ведь читал любовные романы и наверняка знаешь, что нужно делать, господин Линь? Перебрал с вином и не можешь пошевелиться? Не беда. Просто лежи смирно. Мой молодой господин, я не причиню тебе боли.
Линь Цзыкуй выпил совсем немного, но вскоре почувствовал, как тает в объятиях другого мужчины. Было очарование, которому он не мог сопротивляться. Даже когда он покачал головой в знак протеста, Сяо Фу не обратил на это внимания. Он просто продолжал шептать успокаивающие слова на ухо Линь Цзыкуя и целовать его кожу. Не в силах ответить, Линь Цзыкуй мог только дрожать, его тело было напряжено, лицо покраснело, он изо всех сил пытался сдержать прерывистое дыхание.
Мягкие занавески опустились, и красные свечи замерцали. Внезапно Линь Цзыкуй почувствовал что-то неладное:
— Чжао Лин, подожди... я... почему ты... делаешь это?
Сяо Фу прижал его к себе для поцелуя, его голос был хриплым и низким:
Пальцы Сяо Фу казались покрытым чем-то скользким и гладким.
Разум Линь Цзыкуя опустел. Собрав силы из своего дряхлого тела, он вывернулся и сильно толкнул другого мужчину. К его удивлению, Сяо Фу позволил себя оттолкнуть.
Линь Цзыкуй поспешно накрылся свадебным одеялом. Полу приподнявшись, он съежился в углу кровати и посмотрел на «невесту» перед собой.
Платья невесты сползли, обнажив мужской кадык, ключицы, крепкую грудь и мышцы живота. Каждая деталь была ярким напоминанием для Линь Цзыкуя о том, что Сяо Чжао Лин не женщина. Он был мужчиной до мозга костей. С головы до ног, настоящим мужчиной.
Когда Сяо Фу наклонился ближе, Линь Цзыкуй отшатнулся. Его лицо выражало противоречивые чувства, словно он не знал, как смотреть Сяо Фу в глаза, и он отвернул голову, чтобы избежать встречи с его взглядом.
Возможно, Линь Цзыкуй просто не мог смириться с ситуацией, хотя, судя по его предыдущей реакции, он явно поддался эмоциям.
Линь Цзыкуй на мгновение погрузился в размышления, а затем быстро выскочил из постели, завернувшись в одеяло с узором феникса.
Когда он попытался встать, Сяо Фу крепко обнял Линь Цзыкуя за талию, не отпуская.
— Ты действительно собираешься меня бросить?
Линь Цзыкуй покачал головой, напрягая тело.
— Если тебе это не нравится, пока мы этого делать не будем. Но если ты действительно не хочешь спать со мной в одной постели, тогда я должен спать на диване.
Сяо Фу прижался лицом к уху Линь Цзыкуя и слегка коснулся губами его мочки уха. Это ощущение вызвало у Линь Цзыкуя дрожь, словно электрический разряд, пробежавший по его телу. Линь Цзыкуй отшатнулся и, заикаясь, произнес:
— Чжао Лин... Я... я не из тех мужчин, которые испытывают влечение к другим мужчинам.
— Я знаю, что это не так. — произнес Сяо Фу, глядя на него глубоким, полным чувств взглядом и неспешно перебирая пальцами его распущенные черные волосы. — Ты согласился жениться на мне только потому, что любишь меня. Да и мне пришлось нелегко. Взрослый мужчина и в свадебном паланкине? Если бы кто узнал, стал бы всеобщим посмешищем. Я даже родителей на свадьбу позвать не посмел... Боялся, что отругают или попытаются помешать. Я в одиночку добрался до округа Фэнтай, чтобы выйти за тебя... Ты хоть заглядывал в сундуки с моим приданым? Я отдал тебе половину всего, чем владел.
Линь Цзыкуй чувствовал себя все более неловко и растерянно. Опустив голову, он проговорил:
— Сначала... я думал, что ты женщина. Мы полюбили друг друга и стали мужем и женой. Вся округа тому свидетель. Я, Линь Цзыкуй, никогда тебя не брошу. Ни в этой жизни, ни в какой другой. Но мы... мы правда не можем делить одно ложе.
— Не делить ложе... Ну что ж, раз ты против, то и не будем... пока что.
Сяо Фу потянулся к его руке, но не смог ее ухватить. Линь Цзыкуй даже не смел на него взглянуть.
— Неужели ты мне ни капельки не поможешь, мой дорогой Линь? — спросил Сяо Фу.
Линь Цзыкуй закрыл глаза. В памяти всплыли события недавних минут.
— ...Ладно, не буду тебя мучить. В нашу брачную ночь, при свете свадебных свечей, в покоях новобрачных, невесте придется коротать время в одиночестве и справляться самой.
Сяо Фу отпустил его руку, встал и уныло опустился на диван в стороне.
На кушетке лежало лишь одно одеяло с узором «дракона и феникса». Линь Цзыкуй молча сидел на краю кровати, плотно сжав губы.
Почему в комнате было только одно свадебное одеяло? Разве он не принес утром два одеяла специально...?
Он и не подозревал, что Сяо Фу только что бросил одно из одеял Цзиньцзуню, сказав ему отнести его в свою комнату. Сяо Фу рассудил, что, раз осталось только одно одеяло, им ничего не останется, кроме как спать в одной кровати.
Линь Цзыкуй увидел его, прислонившегося к дивану, в растрепанной одежде и с кинжалом, стоящим рядом. Шрамы покрывали его плечи и руки. Шокирующее зрелище, намекавшее на пережитые ужасы. Должно быть, это было мучительно, но он ни слова об этом не сказал.
Хотя весна уже пришла, Линь Цзыкуй беспокоился, что ему может быть холодно. После некоторого колебания он поднес свадебное одеяло и тихо сказал:
— Не хочу. — отвернул голову он.
— Тогда надень одежду как следует. — он отвел взгляд. — И брюки тоже.
— Я не могу. Мне слишком больно.
Линь Цзыкуй наклонился и накрыл его спину одеялом. Его сердце сжалось от боли, когда он окинул взглядом шрамы.
Сяо Фу запрокинул голову, чтобы посмотреть на него, а Линь Цзыкуй продолжал смотреть вниз.
— Я собираюсь... справить нужду... Чжао Лин, тебе придется справиться прямо здесь, в свадебной комнате.
Сяо Фу не ожидал, что Линь Цзыкуй окажется столь решительным и уйдет, ни секунды не колеблясь.
Линь Цзыкуй оделся и вышел, но не направился к уборной. Неприятный запах возле нее заставил его свернуть на задний двор. Там держали несколько кур, уток и гусей . Это были подарки от соседей. Птицы уже спали, но вытянули шеи, чтобы посмотреть на него.
Не желая их тревожить, Линь Цзыкуй отворил калитку и вышел наружу. Он задумался о Сяо Я, младшей сестре девы У. Вернулась ли она уже? Никто не приходил сообщить ему об этом.
Сяо Фу, который как раз справлял нужду, услышал звук открывающейся двери и тут же поспешно натянул одежду обратно.
Выйдя наружу, он увидел Цзиньцзуня, который тоже собирался куда-то идти.
Цзиньцзунь заметил, что одежда маркиза застегнута небрежно.
— Господин, господин Линь ушел.
— Возвращайся, я пойду за ним.
Сяо Фу последовал за ним и обнаружил, что Линь Цзыкуй прошел через два квартала к дому девы У.
Он постучал в дверь, и ее открыла девочка, которой на вид было меньше десяти лет. Увидев Линь Цзыкуя, она сразу узнала его:
— Это ученый Линь! Ученый Линь пришел!
Линь Цзыкуй поспешно приложил палец к губам, призывая к тишине, и сказал:
— Ты потерялась, поэтому я просто зашел проверить, благополучно ли ты добралась домой. Не нужно звать сестру, я уже ухожу.
Спустя некоторое время, заметив, что красные свечи погасли, вероятно, Чжао Лин лег спать, Линь Цзыкуй осторожно приоткрыл дверь и вошел. Свадебное одеяло снова лежало на кровати.
Округ Фэнтай был крошечным, а городок, где жил Линь Цзыкуй, и того меньше. Его можно было обойти целиком всего за час-другой. Время от времени с улицы доносился лай собак.
Линь Цзыкуй не знал, куда идти. Он чувствовал себя растерянным. Он уже вступил в брак с этим человеком, так что ему не оставалось ничего иного, как принять свою судьбу. Винить было некого.
Линь Цзыкуй медленно побрел обратно в усадьбу Линь. Увидев, что в брачной опочивальне все еще горят красные свечи, он замялся, не решаясь войти. Он не знал, как предстать перед Сяо Чжао Лином.
Он бросил взгляд на кушетку. В тусклом лунном свете он увидел спящего мужчину. Гадая, укрыт ли тот, Линь Цзыкуй подошел поближе. Сяо Чжао Лин был укрыт одеялом с вышивкой в виде драконов и фениксов. Он крепко спал с закрытыми глазами. В его застывших чертах лица не читалось ни тени радости. В линиях бровей, глаз и носа сочетались утонченная грация и мужская сила, а длинные ресницы напоминали перья веера. Если рассматривать лицо отдельно, оно обладало андрогинной красотой.
Значит, оба свадебных одеяла нашлись.
Линь Цзыкуй мысленно вздохнул и наклонился, чтобы уловить запах одеяла с драконами и фениксами. Оно было чистым и пахло солнцем и цветами персика. Ведь постельное белье набивали сушеными лепестками персикового цвета.
Выходит, то одеяло, которым сейчас укрывался Чжао Лин... было тем самым, которое он испачкал?
Линь Цзыкуй хотел переодеться, но побоялся разбудить его и передумал. Краем глаза он заметил в углу комнаты сундуки с приданым. Всего их было четыре, однако даже не взглянул на их содержимое. Всё это предстояло вернуть тому человеку.
Линь Цзыкуй тут же опустил полог кровати и молча лег на бок.
Он беззвучно повторял про себя одно имя: Сяо Чжао Лин, Сяо Чжао Лин...
Озарённый лунным светом, Сяо Чжао Лин открыл глаза. На самом деле он вовсе не спал. Если бы он не притворился спящим, Линь Цзыкуй, учитывая его характер, вполне мог бы просидеть всю ночь снаружи.
Сяо Чжао Лин вспомнил совет, который ранее получил от одного великого литератора, и посмотрел в окно.
Ему в лицо повеяло влажным туманом.
Капли дождя застучали по оконной решетке, вторя щебету птиц.
Сон Линь Цзыкуя в ту ночь был беспокойным. Хотя хмель помог ему быстро забыться, дремота окутала его, стоило мыслям начать блуждать. Покой так и не пришел.
За окном послышался голос Мо Лю.
— Госпожа Сяо... Госпожа Сяо, почему вы на коленях? — Мо Лю, в изумлении забыв сменить обращение на подобающее «Ваша Светлость», воскликнул «Госпожа Сяо», едва увидев его тем утром.
Министр Сюэ проснулся еще раньше. Без очков он заметил у дверей Линь Цзыкуя яркое красное пятно и принял его за кувшин с праздничным вином, подумав про себя, до чего же насыщенным был этот цвет.
Лишь надев очки, он понял, что это регент.
С чего бы ему стоять на коленях?
Первым порывом министр Сюэ было приказать слугам своего дома, находившимся в резиденции Линь, тайком уйти через задние ворота:
— Живо возвращайтесь в усадьбу! Что бы вы ни видели, никому ни слова!
Он опасался, что если Сяо Фу впоследствии вспомнит об этом случае и решит свести старые счеты, то может приказать обезглавить весь род Сюэ.
Пока же министр Сюэ оставался на месте. Он протер очки и выглянул наружу сквозь узкую щель в окне.
«Неужели Сяо Фу нашел достойного противника?»
«Неужели это Линь Цзыкуй заставил его встать на колени?»
Министр Сюэ хорошо знал характер своего ученика. Что бы ни произошло, Линь Цзыкуй никогда не заставил бы Сяо Фу встать на колени.
Весенний дождь утих. Опавшие лепестки персикового цвета усеяли землю и поплыли по небольшой водосточной канаве к подножию стены. Сяо Фу промок до нитки. Хотя одежда немного подсохла, сырой холод дождя всё ещё не отпускал его. Он стоял на коленях с идеально прямой спиной и склоненной головой, а с его изящного подбородка срывались капли воды.
Услышав голос Мо Лю, Линь Цзыкуй очнулся от оцепенения и поспешно выбрался из постели. Он выбежал за дверь босиком, наспех завязав пояс и даже не приведя одежду в порядок.
При этом звуке тело Сяо Фу словно обмякло. Он повалился на землю с глухим стуком, лицо его побелело, а губы стали мертвенно-бледными.
— Жена! Дорогая моя! — Линь Цзыкуй подскочил к нему одним движением.
— Что же нам делать, молодой господин? Как долго госпожа Сяо простояла здесь на коленях? Почему она стояла? Она же потеряла сознание! Она что-то натворила? Вы её наказали?
Линь Цзыкуя захлестнуло чувство вины.
Мо Лю со всех ног бросился прочь.
— Лекарь Лю живет по соседству!
Сяо Фу дважды кашлянул и, приходя в себя, приоткрыл глаза.
— Муж, со мной всё в порядке, лекарь не нужен. У меня на сердце лежал тяжкий груз вины, поэтому я простоял здесь всю ночь... Право слово, совсем недолго, всего восемь часов. Если ты меня не простишь, я продолжу стоять. Хоть у меня и старая травма коленей, простоять три дня и три ночи не проблема. Я от этого не умру.
Линь Цзыкуй не мог на это смотреть. Он уже собирался заговорить, когда Мо Лю втащил в комнату доктора Лю.
Доктор Лю жил по соседству с Линь Цзыкуем и как раз направлялся в лечебницу к пациентам. Однако его врачебные навыки были, мягко говоря, посредственными: много лет назад он лечил глаза Линь Цзыкуя, но после того курса лечения тот практически полностью ослеп.
По сути, он был обычным шарлатаном.
— Ох! — воскликнул доктор Лю, увидев состояние новобрачной, и топнул ногой.
— В таком жалком виде... Неужели она при смерти сразу же после вступления в дом?
Глаза Линь Цзыкуя мгновенно покраснели.
— Прошу вас, проверьте пульс. Скорее! Спасите его.
— Ладно, ладно... не волнуйся так, Хуайфу.
Доктор Лю присел на корточки, чтобы прощупать пульс. Сяо Фу негде было спрятаться, поэтому ему пришлось тщательно контролировать свой пульс, чтобы врач не обнаружил его выдающееся мастерство боевых искусств и невероятно крепкое телосложение, тело, способное без труда выдержать стояние на коленях десять или пятнадцать дней подряд.
— Пульс прощупывается во всех трех точках, четыре удара на один вдох... ритм хаотичный, но мощный, беспорядок, в котором таится скрытый порядок... Это... молодая госпожа беременна?!