Глава 29
Линь Цзыкуй покачал головой и заупрямился:
— Я посижу здесь, я не пойду, вы тоже сядьте, у вас все еще повреждена нога, почему вы бегаете?
— ......Да, я ранен. — Сяо Фу почти забыл, думая, что Линь Цзыкуй отказался уходить, потому что был удивлен и смущен, но оказалось, что это потому, что он был внимателен к нему.
Он просто сел рядом с Линь Цзыкуем, поймав его руку теплой ладонью, сжал ее в своей большой ладони:
— Твоя рука опять такая холодная, позволь мне согреть тебя.
Хотя Линь Цзыкуй несколько раз оказывался в его объятиях, иногда ситуация была особенной, и он не мог среагировать. Но теперь он мог среагировать, он почувствовал, что его дыхание участилось, а сердце заколотилось.
Он смутно уловил ароматный, но несколько холодный запах тела Сяо Фу. Линь Цзыкуй медленно высвободил ладонь из руки, не зная, что он хочет сделать. Он слегка поднял пальцы, немного нерешительно.
— Ты даже не даешь мне согреть твои руки? Разве это вежливо? — не удержался и сказал Сяо Фу.
— Это невежливо. — Линь Цзыкуй вырос, читая книги о мудрецах, но он боялся, что госпожа Чжао Лин расстроится, поэтому ему пришлось повернуться и держать кончики пальцев. — Это хорошо. — сказал Линь Цзыкуй.
Глаза Сяо Фу остановились на его пальцах, и он улыбнулся, сдержанное и мягкое выражение лица Линь Цзыкуя только заставило его почувствовать зуд.
Они вдвоем никуда не пошли, поэтому сели на деревянную лестницу павильона Цинсинь. Мо Лю лежал сверху и смотрел на господина и вторую госпожу. Они сидели плечом к плечу на полу.
— Этот старик Сюэ...... Министр Сюэ, верно? — спросил Линь Цзыкуй.
— Что ж, если он тебя не устраивает и ты считаешь, что у него недостаточно знаний, ты можешь выбрать себе другого учителя.
Линь Цзыкуй только подумал, что она шутит. В конце концов, он все еще понимал упрямый характер Сяо Фу и все еще не мог скрыть своего потрясения:
— Министр Сюэ, это оказался министр Сюэ...... Возможно, он не примет меня в ученики.
— Теперь, когда он вышел на пенсию и вернулся в свой родной город, у него нет официальной должности. Чтобы получить такого хорошего ученика, как ты, такого талантливого и думающего о мире, ему следовало бы постараться.
Линь Цзыкуй только что осознал, что Сяо Фу совсем не прост. Изначально он хотел спросить, чтобы не жадничать в браке. Семья Сяо Чжао Линя должно быть, имеет лучшее семейное происхождение, чем его собственная, поэтому он не мог найти подходящего времени, чтобы спросить.
В этот момент он ничего не мог с собой поделать и сказал:
— Чжао Лин, я...... никогда не спрашивал, откуда вы родом?
Сяо Фу знал, о чем он собирается спросить, и ответил:
— Я родился и вырос в Юньнане. Так совпало, что у моего отца есть кое-какие связи с министром Сюэ, и он специально отправил меня в Цзиньлин, чтобы я почитал его как учителя. К сожалению, я плохо читал и только раздражал людей. Министр Сюэ не признал во мне своего ученика, естественно, мне было все равно. А раз ты будешь учиться у него, значит буду и я.
«Юньнань». Линь Цзыкуй подумал про себя, что это слишком далеко. Если бы он отвез ее обратно в дом ее матери, чтобы спасти, потребовался бы месяц, чтобы доехать.
— Мои родители, мой дедушка – все они больше всего любят ученых. Когда ты войдешь в ту дверь, ты им всем понравишься. — сказал Сяо Фу.
Фактически, из всей семьи только его мать подозревала, что у ее сына обрезанные рукава.
Так получилось, что он отсутствовал дома в течение семи лет. Более семи лет назад Ее Величество организовала несколько удачных вариантов брака для сына, но ни один из них не был заключен. Позже Сяо Фу оказался втянут в партийные распри, и вопрос о браке был отложен.
Когда он вернулся домой два дня назад, его мать собиралась поднять этот вопрос.
Но в тот день Сяо Фу, обняв Линь Цзыкуя, вернулся в особняк Чан Го и крепко спрятал его там. Его мать, вероятно, узнала о чем-то странном от правительственного врача и спросила его:
— Сяо Фу, неужели ты теперь подражаешь этим дворянам и начинаешь разводить домашних животных мужского пола?
— Он не домашнее животное мужского пола, я хочу жениться, поэтому ухожу.
Затем Сяо Фу перевел людей в особняк Динбэй-хоу. Ее Величество даже не увидела, как выглядит Линь Цзыкуй, поэтому поспешно побежала за доктором.
Сяо Фу уже покинул особняк, даже если его семья могла неправильно понять его и обвинить его. Сяо Фу ничего не мог с этим поделать, поэтому он никогда не считался с их мнением.
Они просидели некоторое время на лестнице, пока министр Сюэ, наконец, не вышел. Никто не знал, о чем они говорили. Только Мо Лю заметил, что, когда старик, одетый в теплый халат, вышел, его лицо было полно печали и переживаний, а в уголках глаз стояли слезы.
Смахнув слёзы рукавом, старик Сюэ посмотрел на Мо Лю:
— Только что не обратил внимания, но оказывается, что сидишь, что стоишь, ты одного роста. Ты говорил, что тебя зовут… Линь Цзыкуй?
— ............ — Мо Лю был сильно унижен. — Уважаемый, я всего лишь книжный мальчик. Я знаю, что, когда я сижу, я одного роста с моим господином... но это потому, что я ещё маленький, мне только тринадцать лет, и в будущем я стану выше!
Сюэ поспешно поправил очки, и на этот раз наконец разобрался:
— О, о! Перепутал! Ну что ж, маленький книжный мальчик, а где твой господин?
Линь Цзыкуй пошел пригласить его на чай. Он поднялся по лестнице с чаем и спросил Сяо Фу, где находится министр Сюэ. И тут же приподнял свою мантию, опустился на колени и низко поклонился:
— Пожалуйста, примите поклон от ученика!
За свою жизнь министру Сюэ кланялось бесчисленное множество людей, и иногда он мог заметить таких искренних учеников. Когда он увидел его глаза, он вздохнул в сердце, думая о разговоре, который он только что имел с даосом Цзэ У, он узнал этого ученика и взял чай с его рук.
— Если ты хочешь поклоняться этому старику как учителю, то этот старик задаст тебе только один вопрос: в чем разница между тем, чтобы быть человеком, и тем, чтобы быть чиновником?
Увидев Линь Цзыкуя, стоящего на коленях на холодном полу и подвергающегося испытанию, Сяо Фу сердито взглянул на старика, но тот смотрел лишь на Линь Цзыкуя и совсем этого не заметил.
Линь Цзыкуй подумал, что ей стало холодно, его сердце сжалось, и он быстро ответил на вопрос старика Сюэ:
— Этот ученик думает, что человек как свеча – сгорает, чтобы осветить других. А чиновник как пушка – разрушает себя, чтобы принести радость народу. — он сделал паузу и продолжил. — Отстаивает справедливость для простого народа, сдерживает и останавливает неразумных правителей и льстивых придворных, устраняет угрозы и способствовует процветанию государства.
— Хорошо, хорошо! — удовлетворенно кивнул старик Сюэ. Он наклонился и помог Линь Цзыкую подняться. — Пол холодный, так что тебе не следует стоять на коленях. Я выпью твой чай.
Он выпил чашку чая и отставил ее в сторону. Линь Цзыкуй внезапно разволновался, и слезы наполнили его глаза.
— Этот ученик давно восхищался учителем. Учитель, прошу принять поклон от ученика! — сказав это, он снова опустился на колени.
Снег пропитал всю ткань его одежды, и Сяо Фу больше не мог этого терпеть и обвиняюще уставился на господина Сюэ
На этот раз старик Сюэ заметил это и не хотел, чтобы Линь Цзыкуй был слишком вежливым:
— Бесполезно быть вежливым. Вставай. В будущем тебе не стоит так делать. Ты запомнил?
Сяо Фу, стоя сзади, помог ему подняться. Линь Цзыкуй почувствовал, что у него болят колени и ему холодно, но в тот момент он был так счастлив, что не обратил на это внимания.
Линь Цзыкуй и старик Сюэ долго разговаривали, и Сяо Фу стало скучно, так как он ничего не мог понять, поэтому он прислонился к боковой двери и ошеломленно смотрел на Линь Лана.
Когда речь заходит об учебе, все его тело оживает, все его тело горит, как пламя, а спина прямая, как сосна или бамбук. Сяо Фу вообще не мог отвести глаз.
Сумерки сгущались со всех сторон, западный ветер нес косые лучи заходящего солнца.
— Я тоже из Хуайнаня. Где ты жил? — спросил старик Сюэ.
— Родное место этого ученика округ Фэнтай провинции Хуайнань.
— Ой, ой... Это не так уж и далеко. Значит, тебе нет восемнадцати.
— После Нового года будет восемнадцать.
— Только....... Остался только этот ученик и его помощник. — он слегка наклонил голову и сказал. — Мои отец и мать остались в прошлом.
— Может есть брачный союз? — вздохнул старик Сюэ.
Сяо Фу поднял брови, когда услышал это.
— Брачный союз? .....Есть. — Линь Цзыкуй думал, что Сяо Фу ушел. Но не знал, что он все еще стоит в стороне. — У этого ученика есть незамужняя девушка, которая ему очень нравится. Это вторая госпожа Сяо.
«Какая еще вторая госпожа Сяо?» Сюэ некоторое время никак не реагировал. «Может быть это сестра Сяо Фу? Забудь об этом, неудобно расспрашивать дальше».
— Жаль, очень жаль, у этого старика есть внучка, которой примерно столько же лет, сколько и тебе.
— Учитель хвалит ученика. — немного испугался он. — У ученика есть хороший человек, которого он никогда не встречал, поэтому я не хочу думать ни о чем другом. Я не могу связаться с дочерью министра.
— Вы уже помолвлены. Разумеется, моя внучка не может быть обручена с тобой. Хорошо, что ты ценишь любовь и верность.
Завтра Новый год, а сегодня вечером новогодний ужин. Сяо Фу попросил господина Сюэ проводить домой, чтобы отпраздновать Новый год. Он устроил новогодний ужин в храме Синчжи. За столом было немного людей, только Сяо Фу и трое его доверенных телохранителей, Линь Цзыкуй и его помощник.
Сяо Фу не любил есть, или ему не хотелось есть. В любом случае, вся еда казалась ему безвкусной. Но всё, что накладывал ему Линь Цзыкуй, он ел.
Сяо Фу хотел пить, но Линь Цзыкуй не мог. Это то, что господин Се специально объяснил ему.
За столом все напились до беспамятства, а Линь Цзыкуй не пригубил ни капли. Однако в окружении света фонарей и под отблесками свечей его лицо всё равно порозовело.
— Персиковое вино, что ты мне подарил, я всё ещё храню. Закопал в саду... жалко выпивать.
Сяо Фу был слегка пьян, а его глаза горели.
— Давай выпьем его после свадьбы, хорошо?
— Это всего лишь маленький кувшин вина, вы можете пить, когда захотите....... И как свадебный напиток тоже подходит. — Линь Цзыкуй был с завязанными глазами, но, казалось, он почувствовал пристальный взгляд, и его лицо покраснело еще больше. — Почему вы такие пьяные...
Это было императорское вино. Кроме Сяо Чжао Лина, никто не смог устоять перед искушением выпить еще чашу.
Сяо Фу слегка наклонился, и Линь Цзыкуй почувствовал, как он подался вперед, поэтому протянул руку, чтобы поддержать его:
— Госпожа Чжао Лин, я отведу вас... в комнату, чтобы вы могли прилечь.
Сяо Фу не мог полностью опереться на него, лишь слегка перенес вес тела. Он был выпившим, но лишь слегка захмелел. Повернув голову, он увидел, как уши Линь лана похожи на лепестки персика, и, приоткрыв рот, осторожно прикусил одно ухо, задержавшись немного.
Линь Цзыкуй остановился, слегка смущенный, покачал головой:
— Вторая госпожа, неужели вы приняли мои уши за что-то съедобное?
— Конечно съедобное. Ты не знал? Что бы я ни ел, всё одинаково, но ты...
Сяо Фу не просто прикусил, но и провёл по его мочке тёплым кончиком языка. Линь Цзыкуй тут же почувствовал, как теряет равновесие, его колени задрожали. Если бы Сяо Фу не поддерживал его, он бы уже, обессилев, опустился на землю.
Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Не то что говорить... даже дышать стало трудно.
— Линь лан снова смущается. — Сяо Фу открыл рот, отпуская его ухо, и, увидев, каким влажным оно стало, он усмехнулся. — Ты сегодня увидел дочку министра?
— ......Вы знаете, что я не вижу.
— Да, у тебя завязаны глаза, тогда позволь мне рассказать тебе. — Сяо Фу подошел к нему совсем близко. — Эта дочь министра... Она ниже тебя ростом, грациозна и прелестна, красотой не уступает богине. Сваты уже истоптали весь двор их дома, но министр Сюэ никого не пускает. Он ни на кого не посмотрел, а вот на тебя... посмотрел. Значит, ты не просто красив, но и добродетелен, мудр и благороден. Разве ты совсем не тронут? Ты предпочитаешь жениться на мне, а не стать зятем министра? Семья Сяо не сравнится с величием семьи Сюэ.
— Госпожа Чжао Лин, вы пьяны. — вздохнул Линь Цзыкуй, чувствуя, что всё ещё держится на ногах, но колени вот-вот подкосятся. От волнения голос дрожал, сердце билось так громко, что заглушало мысли. — В моём сердце только вы. Ни дочь министра, ни императорская принцесса мне не нужны. Они – луна в небесах, а вы – звезда перед глазами, снег в моей чаше... Давайте, я отведу вас в ваши покои, чтобы вы отдохнули.
Сяо Фу дважды рассмеялся, и отблески свечей упали на его щеки, как будто он был чрезвычайно доволен, и сказал подвыпившим тоном:
— Если ты станешь зятем премьер-министра, я убью дочь семьи Сюэ.
— Госпожа Чжао Лин! Не говорите глупостей! — тут же воскликнул Линь Цзыкуй.
Он принял это за пьяный бред. Кто бы мог подумать, что Сяо Фу и впрямь сумасшедший...
Линь Цзыкуй с большим трудом, следуя указаниям Сяо Фу, провёл его по извилистым коридорам и, наконец, уложил на постель. Однако Сяо Фу слегка потянул его за руку, и Линь Цзыкуй тут же оказался в его объятиях, чувствуя, как его грудь тяжело вздымается.
Шляпа Линь Цзыкуя слетела, и он поспешил её подобрать, но, опустив руку, случайно коснулся груди Сяо Фу. Его пальцы замерли, а лицо вспыхнуло румянцем. Он, смущённый и взволнованный, тут же начал бормотать извинения, путаясь в словах. Он даже не знал, что у девушек грудь вовсе не такая...
Сяо Фу крепко обвил его руками и, сонно, с хрипотцой в голосе, пробормотал:
— Твой помощник тоже пьян. Ты сегодня никуда не уйдёшь, Линь Цзыкуй.