Глава 31
Сяо Фу, узнав, что Линь Цзыкуй собирается продолжать сдавать экзамены, очень обрадовался: взращивать таланты – это радость для всей Поднебесной. С такими способностями, как у Линь Цзыкуя, быть просто учителем – настоящее расточительство.
С утра Линь Цзыкуй съел пару рисовых шариков, и уже собрался возвращаться в зал Очищения Сердца, чтобы заниматься. Поскольку он снова задумался об экзаменах, ему снова понадобился помощник.
Но, не успев выйти из восточного зала для гостей, он услышал, как Сяо Фу сказал, что хочет искупаться.
— Господин, я сейчас разогрею воду, но нужно будет подождать. — сказал Юаньцин.
— Тогда я пойду в горячие источники на задней горе.
С самого утра он помнил, какой сон ему приснился. Даже после пробуждения, на мгновение, с закрытыми глазами, он его с удовольствием вспоминал.
Но прошло совсем немного времени, и сон начал таять. В голове остались только обрывки.
Сяо Фу переоделся и уже собирался идти купаться, когда увидел за окном Линь Цзыкуя под деревом банана. Тот выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался.
— Линь лан, ты собираешься учиться? Давай я провожу тебя до зала Очищения сердца.
— Чжао Лин... Горячие источники в горах... небезопасны. Может, я лучше разогрею для тебя воду? — спросил он.
— В горах живут люди, кабаны, зверьки всякие... Всё может случиться. Кто-то или что-то может тебя потревожить. В первое число месяца приходят паломники, народу много... А вдруг... вдруг повторится то, что было в прошлый раз? Тогда тебя ведь кто-нибудь обязательно увидит...
Последнюю фразу он пробормотал почти неслышно.
— В горах холодно. Поэтому останься в теплой комнате, а меня пусть Юаньцин проводит. — засмеялся Сяо Фу.
— Брат Чэнь? — лицо Линь Цзыкуя тут же изменилось. Он явно вспомнил про вчерашний конфуз, поморщился и быстро сказал. — Нет-нет, лучше я пойду! Не нужно с братом Чэнь, всё равно... я ведь не вижу, и не смогу подглядывать, я буду охранять.
Чэнь Юаньцин посмотрел на него с интересом.
— Хорошо, пусть Линь лан меня проводит. — с радостью согласился Сяо Фу. Он схватил с полки книжку, и взял немного фруктов. Он собирался почитать Линь Цзыкую вслух, а если тот проголодается, угостить фруктами.
Поднявшись на гору, Линь Цзыкуй немного пожалел о своём решении.
Он ведь не видел... поэтому приходилось подниматься, держась за руку Чжао Лин. Стоило немного оступиться, как сердце сжималось от страха.
Но он не падал... ведь Чжао Лин крепко держала его.
Так они и дошли до горячего источника на склоне.
Линь Цзыкуй сразу же отвернулся и сел чуть в стороне.
Сяо Фу заметил, как Линь Цзыкуй сидит в стороне, с перевязанным новым белым платком на глазах. Он положил книгу и фрукты на камень, и медленно начал раздеваться с шелестом ткани.
Линь Цзыкуй слышал всё. И, не в силах контролировать себя, начал представлять, что происходит. Его пальцы невольно вцепились в рукав.
Сяо Фу снял всё до последней вещи и положил одежду ему на колени.
— Линь лан, поможешь мне аккуратно всё сложить?
После Линь Цзыкуй услышал, как та зашла в воду. Звук воды был тихим, но в его сердце круги воды разошлись мгновенно, словно бросили камешек.
Он мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и принялся складывать одежду.
И нащупал то ли нефрит, то ли металлический жетон. На нём была тонкая гравировка, похожее на животное.
Он не понял, что именно, но нашёл привязанный рядом амулет. Тот самый, что он сам когда-то подарил Чжао Лин.
Оказывается, она всё это время носила его подарок при себе.
Кроме этого, была и другая вещь. Изящный персидский кинжал, почти длиной с его предплечье, украшенный россыпью драгоценных камней.
Линь Цзыкуй аккуратно сложил и его, мельком подумав: «Это она что, правда всё это носит с собой? Сколько камней... неужели не мешают?»
Мелькнувшая мысль быстро исчезла. Он продолжил слой за слоем складывать одежду.
Когда дошёл до мягкого шелковистого нижнего белья, настроение у него стало... ну, очень сложным. Он стал складывать особенно осторожно.
Линь Цзыкуй не умел скрывать эмоции. Что у него на душе – то на лице.
А поскольку он не видел, как его взгляд воспринимается другими, всё становилось ещё очевиднее.
Он только и думал: «А если в этом ворохе окажется... ну, скажем, расшитый женский лифчик... что тогда?!»
Но, к счастью, до этого не дошло.
Сяо Фу сидел на краю источника скрытый водой по плечи.
Он всё время молча наблюдал за Линь Цзыкуем.
И только когда тот с заметным облегчением выдохнул, Сяо Фу наконец заговорил:
— Не хочешь спуститься ко мне?
— Э-эм? — Линь Цзыкуй понял, о чём речь, и тут же отвернулся. — Я... нет. Я не пойду. Я тут посторожу.
Сяо Фу засмеялся. Руки у него ещё были мокрые, и он, не стесняясь, вытер их об одежду Линь Цзыкуя.
— Чжао Лин... — застыл Линь Цзыкуй.
— Сейчас вытру руки, и возьму книгу. Хочешь послушать историю? Дай-ка посмотрю... — вытер руки и потянулся к книге Сяо Фу. Он раскрыл её и начал читать, начиная с названия. — «Повязка и шпилька»? Кажется, это беллетристика.
Сяо Фу раньше эту книгу не читал и имени автора не знал. Просто всякая всячина, которую купил Юаньу. И такого целая коробка.
Сяо Фу, чтоб выглядеть учёным, специально ему сказал:
— Купи что-нибудь и для учёного и для меня. А то решит ещё, будто я совсем неграмотный.
Эту книжку он сам открыл впервые. Прочёл с выражением стишок на первых страницах:
— «Жизнь и смерть – всё сводится к одному чувству. Где чувства правдивы – там и смерть достойна почёта...»
Линь Цзыкуй только слушал, но по тону понял, что это любовная история про человека, который слепо предан чувствам.
Главный герой пережил массу страданий, напоминая его самого. Он потерял родителей, доверился не тем людям, семья обнищала, невеста отказалась.
Но юноша был очень прилежным. В четырнадцать лет уже освоил каноны, умен, талантлив, да и одет с иголочки.
Потом пошли строки, восхваляющие его внешность. Не столь красив, как великие красавцы, достаточно хорош, что мог бы покорить целый город.
Сяо Фу дочитал до этого места и ничего подозрительного не заподозрил.
Линь Цзыкуй тоже. Он даже слушал с неким сочувствием: бедный юноша, учёный, оказался на дне, стал актёром, терпел унижения от мужчин... пока его не спас некий странствующий рыцарь по имени Юнь Тяньчжан. Герой решил отплатить ему за спасение.
Но тут Линь Цзыкуй начал подозревать, что что-то не так, и с недоумением сказал:
— Эм... этот юноша... он... зачем… он решил... соблазнить Юнь Тяньчжана...? — он продолжил запинаясь. — Ведь он – мужчина. И Юнь Тяньчжан тоже... Так выходит... этот юноша – отрезанный рукав?
Сяо Фу, лёжа у края источника, тоже уже всё понял.
Книга оказалась эротической новеллой о мужской любви. По идее, такие книжки вообще запрещены... «Откуда Юаньу её откопал?»
Сяо Фу бросил взгляд на Линь Цзыкуя.
— А мне, знаешь, даже интересно. Линь лан не хочешь дальше слушать?
— ...Раз уж Чжао Лин считает интересным... тогда... я послушаю дальше. — не стал сильно упираться Линь Цзыкуй. Его замешательство быстро прошло.
В прошлой династии мужеложество было в моде. Знатные вельможи даже содержали парней-любовников. Но в династии Е это считалось неприличным.
Хотя Линь Цзыкуй и не понимал этого явления, он не относился к нему с брезгливостью, как многие.
Чем дальше Линь Цзыкуй слушал, тем больше удивлялся.
— Юнь Тяньчжан не поддался искушению и сохранял спокойствие, а вот Вэньшэн на самом деле переоделся в женскую одежду, это, это...!
Он заметил, что Линь Цзыкуй удивлён, но не отвращён, так что и из интереса читал дальше.
Однако чем дальше, тем неприличнее становилось. Это почти как мужская версия эротических картин*, только в виде текста.
*避火图– простыми словами порно в картинках. Букв. «картина для избегания огня», для снятия внутреннего жара.
История описывала, как он соблазнял, и как Юнь Тяньчжан в итоге поддался... Всё в прямом, откровенном, порой даже грубом стиле, с мельчайшими подробностями.
Линь Цзыкуй слушал и чуть уши не закрыл:
— Чжао Лин! Это... плохая книга. Может, хватит?
— А что в ней плохого? — Сяо Фу остановился.
— Просто... ну не то, совсем не то. Как можно такое читать! — Лицо Линя слегка покраснело. — Кто её вообще купил?
— Брат Чэнь? Зачем он такое купил...? Неужели он тоже...
— Он ведь... не отрезанный рукав? — прошептал Линь Цзыкуй.
— А по нему так скажешь? — рассмеялся Сяо Фу.
— Я же не вижу. Ты вот говорила, что брат Тан – отрезанный рукав... А я и по нему не понял. Я... не разбираюсь в этом. — покачал головой Линь Цзыкуй.
— Я знаю, что ты не разбираешься, глупыш. — усмехнулся Сяо Фу. — Но скажи, что ты почувствовал после этой истории?
— Если бы с тем учёным не случилось столько бед, с его способностями он вполне мог бы сдать экзамен на цзиньши. Жаль, судьба распорядилась иначе...
— И всё? — Сяо Фу прищурился. — А то, что дальше, ты не услышал?
— Услышал... — пробормотал Линь Цзыкуй. — Ты же мне читала, я как мог не слышать... Просто... книга эта... нехорошая. Не... благопристойная...
Он впервые в жизни услышал подобную историю. Его шокировали использованные выражения. А ещё больше то, с какой невозмутимостью Чжао Лин читала всё это вслух.
Сяо Фу подперев подбородок рукой, лениво произнёс:
— А почему, как ты думаешь, тот учёный переоделся в женскую одежду, чтобы соблазнить своего спасителя? Потому что мир между ними словно непреодолимая стена. Он не мог иначе. Он любил Юнь Тяньчжана. Его нужно понять и простить.
— Я понимаю... — кивнул Линь. — Он пошёл против общепринятого, поэтому и выбрал такой отчаянный путь.
— А если бы ты был тем самым Юнь Тяньчжаном? Ты бы простил его?
— Юнь Тяньчжан ведь знал, что тот – мужчина... Но всё равно поддался искушению, потому что он красив, переоделся в женское... Раз уж поддался, значит сам виноват. Если бы я был Юнь Тяньчжанем... — он замолчал. — Хотя нет, я не мог бы быть им.
— Нет уж, представь, что мог бы. — настаивал Сяо Фу. — Отвечай серьёзно, без отговорок.
Но раз уж Сяо Фу настаивал, Линь Цзыкую пришлось всерьёз задуматься.
Он – странствующий рыцарь, который сражается за справедливость, спасает бедного, но красивого актёра.
И этот актёр – мужчина, который хочет его соблазнить.
Он сначала сохраняет хладнокровие, но тот надевает женское платье... поэтому он поддаётся, и между ними происходит близость... Размышлять над таким, особенно из-за какой-то сомнительной книжки, было настоящей мукой для Линь Цзыкуя.
Линь Цзыкуй, представив, довольно быстро нашёл ответ:
— Если бы я был Юнь Тяньчжаном, и поддался искушению... тогда как можно винить актёра? Раз я поддался, значит, это моя вина. Это Юнь Тяньчжан потерял голову от вожделения. В этом нельзя винить актёра.
Сяо Фу, будто прозрел, лениво пощёлкивая жареный арахис, сказал:
Линь Цзыкуй решил, что, наверное, та довольна его ответом, и с облегчением выдохнул.
— А если бы ты был на месте самого актёра, что тогда? Ты считал бы себя виноватым?
Линь Цзыкуй, пережёвывая арахис, в задумчивости почесал щёку.
«Почему онао заставляет меня отвечать на такие вопросы...»
Но чтобы порадовать свою «госпожу», он снова погрузился в раздумья:
— Если бы я был тем учёным... И в моей жизни было столько бед... А Юнь Тяньчжан спас меня... А я был бы отрезанным рукавом, и полюбил его... не смог бы сдержаться... Я бы не считал себя виноватым. И он тоже не виноват.
— Значит, никто не виноват. Виноват только мир. — подвёл итог Сяо Фу.
— Да, да, да. — поспешно закивал Линь.
Сяо Фу кивнул серьёзно и задал следующий вопрос:
— А если бы учёный с самого начала притворился женщиной? А Юнь Тяньчжан не знал, что этот мужчина, влюбился в него, и не смел сказать правду, боясь быть отвергнутым. Ты бы простил его?
— Это... — Линь Цзыкуй замялся, представил ситуацию, и через некоторое время кивнул. — Если не было умысла обмануть, то и вины нет. Если любовь искренняя, какое может быть преступление?
Эти слова стали для Сяо Фу настоящим утешением. Он давно мучился мыслью, что Линь Цзыкуй когда-нибудь узнает... и возненавидит его.
Может, и не станет ненавидеть. Но вдруг больше не захочет быть рядом?
— Мой Линь лан – добрый. Я знал, что ты так подумаешь. Это отличная книга. — сказал он с улыбкой.
Когда наступит пятнадцатое число и умрёт его племянник императорских кровей, Сяо Фу намеревался вычеркнуть эти книги из списка запретных.
Он закрыл книгу, встал, вытерся и попросил у Линь Цзыкуя одежду.
Тот стал подавать ему по очереди каждую деталь. Дойдя до кинжала, не удержался:
— Этот кинжал весь усыпан камнями. Если носить его при себе, будет неудобно. Может, мне поискать мастера, чтобы сделал тебе другой? Более легкий и удобный?
— Не нужно. У меня и так кинжалов навалом.
— А если вложить его в сапог? По-моему, идеально подойдёт.
— Мхм, ладно, пусть будет в сапоге.
После переодевания Сяо Фу отвёл его обратно в храм Синчжи, а Линь Цзыкуй стал заучивать тексты с помощником.
Сяо Фу сам устроился на мягком ложе и с интересом дочитал остальную часть той самой «плохой» книги.
Она была небольшой, из нескольких историй. Он читал медленно, с особым рвением изучая те части, от которых Линь Цзыкуй краснел. Даже немного вспотел от этих сцен. Глаза то и дело косились на Линь Цзыкуя, который увлечённо заучивал тексты.
Помощник произносил слово, а Линь тут же дополнял остальную фразу.
Красный меховой плащ очень ему шёл.
Ближе к вечеру, когда солнце клонилось к закату, Линь Цзыкуй наконец закончил.
Сяо Фу к тому моменту уже выспался и перечитывал книгу во второй раз. Упорства в нём было столько, что министр Сюэ наверняка сказал бы: «Вот это – настоящий ученик!»
Увидев Линь Цзыкуя, он поманил его:
— Линь лан, иди сюда. Я тебе почитаю.
Линь уже собирался войти, но, услышав второе предложение, застыл у двери с лёгким протестом в голосе:
— Нет, — успокоил его Сяо Фу. — Другая.
— Что это теперь за книга? — спросил Линь Цзыкуй, и в ту же секунду пожалел о своем вопросе.
Он ведь и так знал, что Чжао Лин явно не читает что-либо пристойное. Какие девушки вообще любят такие книги?
Он тут же попытался вернуть свои слова:
— Ладно, не говори, я не спрашивал.
— Ты не хочешь читать со мной, ф мне скучно. Ну посиди со мной хоть немного. — Сяо Фу сел. Он уже потянул его к себе и добавил. — Я буду читать, ты просто слушай. Если не понравится, закрой уши.
Книга была, мягко говоря, пошлая. Но раз уж Чжао Лин нравилась, Линь Цзыкуй не мог отказать. Пришлось терпеливо слушать.
И чем дальше он слушал, тем меньше реагировал, потому что привык.
Но стоило начаться постельным сценам, он тут же прерывал:
— Нет... нет, не читай! Пропусти это место!
Сяо Фу с книгой в руках, склонив голову, спросил:
Линь Цзыкуй честно кивнул. Он и правда чувствовал себя неловко.
Да и вообще, считал такие подробности грубоватыми.
— Такие сцены... они рождают в голове лишние мысли. А ведь даосский храм – это место для очищения, слушать подобное здесь – нехорошо.
— Да, нехорошо. — согласился Сяо Фу. И тут же наклонился поближе, прошептав ему прямо на ухо. — Тогда я буду читать потише. Вот так достаточно тихо?
Линь Цзыкуй подумал, что кроме него, никто и не услышит.
Но дыхание Чжао Лин касалось уха, и щекотало до мурашек. Он больше чувствовал её дыхание, чем слышал ее слова.
«Что же я натворил в прошлой жизни...» подумал он. «За что мне такая «жена», которая сама мне читает такие... развращённые книги...»
Теперь он знал уже слишком много. И мысли стали... ну, не совсем чистыми.
Он больше не мог сосредоточиться. И даже не мог не думать: «почему в книге описано, что отношения между мужчинами – это чуть ли не высшее блаженство? Неужели... действительно это настолько приятно...?»
«...Ладно. В конце концов, мужская любовь к нему не имеет отношения».
«Слава Небесам, что Чжао Лин не мужчина».
«А то точно бы испортилась под влиянием этих книг».
Лицо Линь Цзыкуя было полно растерянности и печали.
«Чжао Лин... ну сколько можно? Почему ты всё читаешь и читаешь...?Почему тебе это так интересно...?»