Глава 79. Экстра
Линь Цзыкуй понимал ужасающую природу власти. Как легко она может определить жизнь или смерть человека, его честь или позор.
И всё же, это был первый раз, когда он сам ею воспользовался.
Увидев золотой жетон, на отекшем лице уполномоченного провинциальной администрации Кана вспыхнул вихрь эмоций: страх, шок и внезапный, зловещий импульс. Увидев, что их всего двое и что они одеты как беженцы, он на мгновение задумался о том, чтобы навсегда заставить их замолчать, но тут же подавил эту мысль.
— Ваше Превосходительство, губернатор. — сказал он. — Дело не в том, что я не хочу открыть зернохранилища и раздать зерно. Правда в том, что зерна просто не осталось! При таком масштабном наводнении зернохранилища были полностью затоплены. Скажите мне, может ли это зерно быть ещё съедобным? Употребление его в пищу только спровоцирует эпидемию!
— Съедобно это или нет, даже если оно заплесневело, мне все равно нужно увидеть само зерно. Согласны, уполномоченный Кан?
Линь Цзыкуй стоял рядом с высоким Юаньцином. Хотя он выглядел хрупким, властное присутствие телохранителя внушало доверие окружающим.
Он сразу перешел к сути дела, заставив простых людей позади него в один голос крикнуть:
— Даже если оно затоплено, мы все равно хотим его увидеть!
— Именно! Кан! Откройте зернохранилища!
Уполномоченный Кан стиснул зубы.
— Сила воды смыла зернохранилища. Как же могло остаться хоть какое-то зерно? Ваше Превосходительство, вы из столицы и никогда не видели наводнения такого масштаба. Эта вода...
— С меня хватит. Отведите меня сейчас же в зернохранилище. — перебил его Линь Цзыкуй.
Уполномоченному Кану ничего не оставалось, как согласиться.
Группа направилась туда большой процессией. По пути им встречались участки, затопленные мутными паводковыми водами по пояс, из-за чего каждый шаг давался с трудом.
Намеренно ли это сделал уполномоченный Кан или нет, Линь Цзыкуй несколько раз чуть не упал с ног. Он с большим трудом продвигался вперед, но продолжал идти без единого слова жалобы, покрывшись холодным потом. К тому времени, как он добрался до сухой земли, он был насквозь мокрый. Поистине потрепанное зрелище.
Юаньцин вытащил из рюкзака чистую верхнюю одежду, намереваясь накинуть ее на него, но Линь Цзыкуй покачал головой и поднял руку:
Уполномоченный Кан иронично и уничижительно рассмеялся:
— Вы сами видели состояние и масштабы наводнения, мой господин. Вы правда не можете винить такого подчиненного, как я. Посмотрите на зернохранилище. Вода даже двери выбила.
Линь Цзыкуй вошел внутрь и обнаружил лишь пустые мешки. Огромное зернохранилище было совершенно пустым. Не увидев этого своими глазами, он, возможно, не поверил бы, но вода была достаточно мощной, чтобы унести людей. Поэтому, естественно, она могла унести и мешки с рисом.
Линь Цзыкуй молчал. Он присел на корточки, чтобы внимательно осмотреть щель в дверном проеме и промокшие дверные панели. Спустя мгновение он заговорил чистым, звонким голосом, так что все могли его услышать:
— Эта дверь была повреждена человеческими руками, а не паводковыми водами. В каждом случае ущерб различен. Если бы ее разрушило наводнение, панели были бы полностью смыты, а не лежали бы здесь разбитыми и разбросанными по земле. Господин Кан. — обратилдся Линь Цзыкуй, глядя на него снизу вверх. — Куда вы перенесли зерно?
Встречаясь с этим губернатором, который выглядел невероятно молодым, но обладал такими ясными, проницательными темными глазами, господин Кан обнаружил, что не может придумать убедительного оправдания, чтобы выкрутиться из ситуации.
— Ах, да! Теперь я вспомнил. — сказал господин Кан, хлопнув в ладоши. — В Шаньси не хватало зерна, поэтому мы отправили туда партию. А потом случилось наводнение! Вот так оно и пропало.
— А что с экипажем и повозками?
— Люди погибли, а повозки пропали.
— Вы, должно быть, шутите. При таком масштабном наводнении и таком количестве тел, где бы я их нашел?
Если бы Сяо Фу имел дело с таким хитрым, скользким старым лисом, он, вероятно, тут же дал бы ему пощечину:
— Мне все равно, где вы их найдете. Я хочу видеть людей живыми или их трупы. Если я не увижу ни того, ни другого, я сварю вас в масле. — Линь Цзыкуй глубоко вздохнул и заявил. — По указу императора я уполномочен реквизировать зерно у любого дома в династии Е, имеющего излишки! Те, кто добровольно пожертвует зерно, будут щедро вознаграждены и получат повышение по службе, как только паводковые воды утихнут.
— Вы намерены реквизировать зерно, господин? Отлично. У жителей Синъяна наверняка есть излишки. Я, безусловно, могу помочь вам организовать сбор.
Линь Цзыкуй кивнул и спокойно сказал:
— В таком случае, начнём с вас, уполномоченный Кан. Подайте пример. Идите со мной, откройте ворота своего поместья, и под бдительным взглядом простых людей я сам проведу поиск.
Улыбка застыла на лице уполномоченного Кана.
Перед входом в имение Юаньцин резко напомнил:
— Во избежание любых уловок, молодой господин Линь, не пейте чай и воду, предлагаемые в доме Кана.
Линь Цзыкуй кивнул, его бдительность была предельно высокой.
Вскоре уполномоченный Кан приказал своему управляющему достать три мешка с излишками зерна, которые он бросил на землю.
— Это всё, что есть, господин. Вы видите, сколько ртов мне нужно кормить в этом доме. Конечно, мы должны оставить немного про запас, чтобы выжить!
Линь Цзыкуй вонзил кинжал, который носил на поясе, в один из мешков. Рис, высыпавшийся из щели, был полон мелких камешков.
Линь Цзыкуй взглянул на него, но тот резко повернулся к управляющему, требуя:
— Как долго этот рис хранился? Как могло дойти до этого, ты, жалкий раб!
Управляющий тут же упал на колени, умоляя о пощаде:
— Оно лежит там уже два года, господин. Я правда не знаю, как это случилось! Это не моя вина. Слуга, отвечавший за закупки тогда, должно быть, что-то подделал, подменив хороший рис этим отвратительным! Я к этому не имею никакого отношения! Пожалуйста, господин, разберитесь в этом!
Сердце Линь Цзыкуя сжалось. Он уже понял, что этот Кан хитер и изворотлив, но не ожидал, что с ним будет так трудно справиться. Удерживая это зерно, Кан преследовал две цели: во-первых, он мог продать его по завышенной цене и навариться. Во-вторых, он мог обеспечить себе запасы продовольствия в условиях продолжающихся наводнений.
Гнев вспыхнул в груди Линь Цзыкуя, когда он посмотрел прямо на уполномоченного Кана.
— Я спрошу вас еще раз. У вас не осталось излишков зерна в доме?
— Ничего, абсолютно ничего! Всего несколько мешков. Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Три из них я уже пожертвовал, господин!
Сдерживая гнев, Линь Цзыкуй повернул голову и спросил:
— Юаньцин, когда прибудут солдаты, посланные императорским двором, чтобы помочь мне?
«Откуда молодой господин Линь знает, что господин тайно отправил Цзинь Ивэй следовать за нами?»
Юаньцин встретил его взгляд и понял, что это не совсем то, что он имел в виду. Он тщательно сформулировал свой ответ:
— Они должны прибыть в Синъян завтра.
— Хорошо, очень хорошо. — сказал Линь Цзыкуй чистым, звучным голосом. — Как только завтра прибудут солдаты, мы начнём реквизировать зерно, обходя дома. Что касается видных богатых купцов Синъяна, для тех, у кого мало излишков, мы реквизируем два или три мешка зерна. Для тех, у кого их много, двадцать или тридцать. Давайте начнём с имения уполномоченного Кана, хорошо? Господин Кан, как уполномоченный провинциальной администрации, вы должны подавать пример всем. Что вы скажете?
Подумать только, за ними следили солдаты Цзинь Ивэй!
Уполномоченный Кан запаниковал и поспешно кивнул в знак согласия. Наблюдая, как Линь Цзыкуй и стоящий рядом с ним телохранитель уходят, он немедленно приказал своему управляющему:
— Зерно нужно перевезти сегодня ночью! Передайте весть другим домам. Императорский двор послал людей, чтобы забрать зерно!
Линь Цзыкуй взял три мешка риса, испорченного камнями, и перебрал их. Затем он устроил укрытие в городе и развел костер, чтобы сварить кашу для раздачи.
С наступлением ночи Цзиньцзунь прибыл в Синъян с совершенно измученным Юйвэнь Юем. После наступления темноты все четверо лежали ничком на крыше поместья уполномоченного Кана. Почувствовав кислый запах, въевшийся в его тело, Юйвэнь Юй почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
Из всех ошибок, которые он мог совершить, худшей была сказать своему императорскому отцу, что он хочет поехать в Шаньси!
Им не пришлось долго ждать, прежде чем в имении Кан началось движение. Несколько телег бесшумно выкатили из задних ворот. Цзиньцзунь незаметно последовал за ними, бросив несколько камешков. Слуги, толкавшие телеги, напряглись, а затем с тяжелым стуком рухнули на землю.
Цзиньцзунь наступил на одного из слуг, открыл мешок с зерном и схватил горсть. Зерна риса блестели жемчужным блеском в лунном свете.
В каждом мешке было по одному ши зерна. А всего мешков было больше дюжины!
Он в одиночку толкнул телегу, для перемещения которой обычно потребовалось бы несколько человек, и закатил ее в темный переулок.
Линь Цзыкуй осмотрел добычу, его лицо озарилось неподдельной радостью.
— С таким количеством отборного риса этот чиновник по фамилии Кан – настоящий негодяй!
Линь Цзыкуй достал заранее приготовленные мешки.
— Ваше Высочество, не могли бы вы помочь мне разделить рис? В каждом мешке один доу. С таким количеством мы сможем распределить его тысяче семей.
Вскоре Юаньцин последовал его примеру и принес десятки ши риса. В Синъяне чиновники и торговцы действовали заодно. Те немногие семьи, о которых предупредил коррумпированный чиновник, были известными местными спекулянтами, славившимися тем, что притесняли слабых и угнетали людей. Пока они вчетвером делили зерно, Юйвэнь Юй начал засыпать.
— Господин Линь, это считается ограблением богатых ради помощи бедным?
— Да. Если бы мы официально реквизировали его, мы бы получили максимум десять ши.
Каждый мешок риса мог прокормить семью примерно двадцать дней, обеспечивая временную меру, пока зерно не начнут доставлять из зернохранилищ Сучжоу.
Юйвэнь Юй взглянул на Линь Цзыкуя.
— Я никогда не ожидал, что кто-то, кто выглядит таким честным, как вы, господин Линь, сделает что-то подобное... Не то чтобы я говорил, что вы неправы. Я просто думаю, что грабить богатых, чтобы помочь бедным, – это отличная идея. Можем ли мы повторить это?
— Сегодня у нас не было выбора. Возможно, на меня повлияла плохая компания. — Линь Цзыкуй опустил голову, на его губах появилась легкая улыбка, он, казалось, погрузился в размышления. — Давайте сначала выясним, как взять зерно взаймы. Завтра я спущусь вниз по течению, чтобы посмотреть, как мы можем спустить паводковые воды... Кхэ-кхэ...
Он невольно откашлялся. Цзиньцзунь и Юаньцин оба посмотрели на него.
Неужели он простудился, промокнув сегодня?
Эта вода была загрязнена жидкостями мертвых. Кто знает, какие болезни она могла нести?
— Ничего страшного. — сказал Линь Цзыкуй, махнув рукой после переодевания. — Давайте сначала раздадим зерно.
Цзиньцзунь постучал в каждую дверь и бросил туда по два ши зерна. Его мастерство владения техникой легкости было необычайным. Услышав стук, можно было увидеть мимолетную тень, но сам человек мгновенно исчезал.
Это было похоже на призрачное явление или, возможно, на проявление божества!
В конце концов, какой призрак совершит такое доброе дело, как раздача зерна?
Некоторые семьи протерли глаза, поняли, что это рис, и тут же закрыли двери, чтобы встать на колени и поклониться в знак благодарности Небесам.
Линь Цзыкуй, как всегда, вдумчиво, поручил Юйвэнь Юю:
— Ваше Высочество... завтра, не мог бы я попросить вас поговорить об этом с детьми? Скажите им, что это благословение императора, что это божественное проявление, зерно, ниспосланное Небесами.
Это был явно шаг, направленный на противодействие слухам, ставящим под сомнение законность престола. Юйвэнь Юй ощутил неловкость, явно не желая выполнять это задание.
И всё же просьба Линь Цзыкуя была искренней. Юйвэнь Юй поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Линь Цзыкуем, затем почесал щеку.
— Хорошо... я сделаю это завтра...
Было далеко за полночь. Приближался рассвет.
Линь Цзыкуй лежал на ложе из сухой соломы, укрытый влажным одеялом. Это были лучшие условия из возможных. Он сильно кашлял, но сдерживал кашель, боясь, что его услышат.
Он погрузился в туманный сон, бормоча что-то себе под нос. Юаньцин ясно слышал его. Он выкрикивал имя «Чжао Лин».
На рассвете Юаньцин посетил несколько аптекарских лавок; хотя все они были затоплены, ему удалось приготовить лекарство. Правда, из запасов, предварительно замоченных в воде. Поставив лекарство завариваться, он свистнул, чтобы позвать солдатов Цзинь Ивэй, которые дежурили неподалеку.
Сяо Фу, не в силах успокоиться, отправил еще десять солдат. Хотя их официальной миссией была защита Юйвэнь Юя, им также было поручено с такой же осторожностью относиться к господину Линю и обеспечить его полную невредимость.
Юаньцин написал два письма. Одно было адресовано императорскому городу в Цзиньлине, а другое префекту Сучжоу.
После событий прошлой ночи уполномоченный Кан не сомкнул глаз. Среди беспринципных торговцев в префектуре Синъян, которые намеревались поднять цены на зерно, началась паранойя. Одни видели в этой ситуации божественное возмездие, другие же подозревали уполномоченного Кана или недавно прибывшего губернатора провинции.
Линь Цзыкуй не обращал внимания на подобные вещи. Зная, что у всех теперь достаточно риса на двадцать дней, он сосредоточился исключительно на задаче отвода паводковых вод.
Он лично осматривал места, где нужно было вырыть каналы, и определял наиболее эффективные методы быстрого отвода воды. Более десяти дней он спешил туда-сюда, несмотря на ежедневный прием лекарств, кашель не показывал никаких признаков улучшения.
Получив письмо от Юаньцина, доставленное солдатом, Сяо Фу немедленно распорядился отправить запасы зерна. Однако в письме не было ни слова о болезни Линь Цзыкуя. В нем говорилось лишь о благих делах, совершенных молодым господином Линем и снискавших ему всеобщее признание.
Сяо Фу написал два ответных послания. Одно для Линь Цзыкуя, другое для Юаньцина. Записка Юаньцину была краткой и содержала лишь повторение прежнего приказа: обеспечить надежную защиту Цзыкуя.
Письмо же к Линь Цзыкую вышло длинным, исписанным от края до края. Когда Линь Цзыкуй наконец получил его, спустя целый месяц, на глаза ему навернулись слезы, как он ни пытался их сдержать. Его болезнь протекала вяло и с переменным успехом. Состояние не было критическим, но недуг никак не отступал, и его продолжал мучить затяжной кашель.
И все же в своем ответе Линь Цзыкуй об этом умолчал. Когда Сяо Фу поинтересовался его здоровьем, он заверил, что чувствует себя хорошо, и даже упомянул, что немного поправился, хотя сквозь кожу отчетливо проступали кости его запястий. Закутавшись в белый ватный плащ, спасавший от осенней прохлады, он вывел изящным, тонким почерком:
«Как твое здоровье, дорогой Сяо? Я постоянно думаю о тебе. Работы по регулированию вод приносят плоды. Вскоре я смогу вернуться домой и увидеться с тобой».