Глава 55
Линь Цзыкуй понятия не имел, как он выглядит. Хотя в комнате было бронзовое зеркало, его мутная поверхность не позволяла разглядеть его нынешний облик.
Без нижнего белья, только в полупрозрачной рубашке цвета бамбука, накинутой на тело, Линь Цзыкуй вполне мог представить, почему Чжао Лин продолжал смотреть на него. Такой вид был явно неприличным.
Он захлопнул за собой дверь и уже собирался переодеться в чистое нижнее белье, когда дверь заскрипела. Прежде чем он успел закончить одеваться, он поспешно потянулся, чтобы опустить серебряный крючок.
Он забыл, что москитную сетку только что заменили. Она была достаточно прозрачной, чтобы пропускать свет, и силуэты, насквозь. Сяо Фу вошел и поднял штору.
Линь Цзыкуй сидел в углу, сжимая в руках потрепанное шелковое одеяло. Были видны только его влажная голова и пара светлых рук.
Сяо Фу посмотрел на него, а тот посмотрел на Сяо Фу в ответ.
— Я... я переодеваюсь. — сказал Линь Цзыкуй, отводя взгляд.
— Переодевание... это то, на что мне нельзя смотреть?
Он, конечно, мог смотреть, но слова не слетали с губ Линь Цзыкуя. Сяо Фу забрался в довольно душную кровать и опустил белые занавески. Сжимая в руках шелковое одеяло горохово-зеленого цвета, Линь Цзыкуй молча смотрел на него.
Сяо Фу не отрывал от него глаз.
— Переоденься. А я буду смотреть.
— Я все-таки не буду переодеваться. — сказал Линь Цзыкуй.
— Разве ты не планировал сегодня днем прогуляться? Как ты выйдешь, если не переоденешься? — спросил Сяо Фу.
— Я переоденусь, как только ты уйдешь. — пробормотал Линь Цзыкуй.
Пока он говорил, Сяо Фу подошел ближе. Удушающий жар его дыхания и тела, типичный для лета, постепенно распространялся по руке Линь Цзыкуя. Прижатый к углу кровати Чжао Лином, Линь Цзыкуй сжал пальцы ног. По его коже пробежали мурашки.
Линь Цзыкуй всегда был пассивен в интимных действиях. Он хотел сопротивляться, но у него не было для этого причин. Он хотел оттолкнуть Сяо Фу, но боялся разозлить его, поэтому часто позволял себе балансировать на грани своих возможностей.
Поцелуй – это одно дело. Линь Цзыкуй мог это принять. Но, судя по поведению Чжао Лин, это, похоже, затянется надолго.
Среди стрекотания цикад Линь Цзыкуй слегка отвернул голову и прошептал:
— Жарко... Я только что принял ванну. Не хочу вспотеть.
— Ты стесняешься моего взгляда, да? Тогда закрой глаза.
Голос Сяо Фу тоже смягчился. Он взял пояс, который держал в руках. Это была узкая полоска, которая могла закрыть глаза, но при этом пропускала рассеянный свет. Он накинул его на веки Линь Цзыкуя.
Линь Цзыкуй закрыл глаза почти инстинктивно, хотя его ресницы тревожно затрепетали. Свет позволял ему видеть силуэт и движения человека перед собой. Он также почувствовал, как Чжао Лин развязывает пояс своего черного парчового одеяния, накидывает его на глаза Линь Цзыкуя и завязывает узлом на затылке.
Линь Цзыкуй прикусил нижнюю губу, и его зрение погрузилось в кромешную темноту.
Слышен был шум цикад за окном и дыхание человека рядом с ним.
Сначала Сяо Фу, казалось, медленно и методично использовал полотенце, чтобы высушить его волосы. Линь Цзыкуй слегка сутулился, его сердце замерло в предвкушении.
Затем Сяо Фу начал целовать его плечи, проводя пальцем по мягкой линии шеи вверх, пока не достиг ушей.
Линь Цзыкуй молча прижался лбом к основанию кровати из розового дерева.
Он не издал ни звука, но вместо этого дрожал.
Когда Чжао Лин начал целовать его, переходя от спины к более интимным местам, Линь Цзыкуй внезапно поднял руки, чтобы оттолкнуть его, но оба его запястья были схвачены одним хватом.
— Где это видано? Мы уже два месяца как женаты, а ты всё ещё не даёшь своей молодой жене посмотреть. Правда ведь, муж мой?
Сяо Фу только что расстегнул один пояс. Второй белый хлопчатобумажный пояс оставался на внутренней стороне. Он дважды обернул его вокруг запястий Линь Цзыкуя за спиной, неплотно перевязывая их, чтобы не натирало. Линь Цзыкуй невольно стиснул зубы, чтобы заглушить стоны, поднимающиеся в горле. Под поцелуями Сяо лана его тело обмякло, и он уткнулся лицом в подушку в растерянности.
Знание того, что ребенок спит в соседней комнате, держало Линь Цзыкуя в напряжении. Он со слезами умолял Сяо Фу остановиться.
— Что именно нельзя делать? Здесь? Или здесь? — спросил Сяо Чжао Лин.
Это отличалось от тех случаев, когда Линь Цзыкуй засыпал, и Сяо Фу просто ложился рядом. Сейчас был ранний полдень, и свет за шторами был ярким. Предполагая, что ребенок проснется только ближе к вечеру, Сяо Фу был в настроении поиграть с ним, отчего Линь Цзыкуй, чьи волосы почти высохли, вспотел и пришлось бы мыться заново.
Линь Цзыкуй и представить себе не мог, что игривые шалости могут длиться так долго! Предаться такому занятию при свете дня... Это было возмутительно!
Он спросил Чжао Лина, сколько времени. Сяо Фу, прищурившись, посмотрел на вид за окном и сказал:
— Тогда отпусти меня... Прошло уже целых два часа!
Сяо Фу откинул шторы. Он тоже был весь в поту. Погода была просто ужасной. В это время суток было очень жарко, и можно было вспотеть, просто сидя на месте. А когда дело касалось интимной близости, даже простое объятие могло заставить обливаться потом.
Линь Цзыкуй хотел умыться, но Сяо Фу притянул его к себе и развязал пояс на его запястьях. Линь Цзыкуй тут же сорвал с себя ленту, закрывавшую его глаза. Внезапно увидев яркий цвет, он с дискомфортом зажмурил глаза. Пока он пытался привыкнуть, Сяо Фу, почувствовав прилив нежности, наклонился, чтобы поцеловать его в губы. Линь Цзыкуй почувствовал неприятный вкус. Он внезапно открыл глаза и нерешительно спросил:
— Только что... ты... это проглотил? Тебе не стало плохо?
— Разве прислуживать молодому господину это что-то неприятное?
В конце концов, он не знал, каково это на вкус, и просто проглотил. Линь Цзыкуй был так смущен, что кончики его ушей покраснели. Губы слегка дрожали, и он не мог вымолвить ни слова.
Сяо Фу взял его за руку и сказал:
Тон Сяо Фу был почти невинным, как и его глаза, темные, блестящие и ясные.
— Молодой господин Линь любит играть с детьми. Четвертый ведь чужой ребенок. А если я проглочу... Кто знает? Может, и смогу родить.
У Линь Цзыкуя голова пошла кругом. Лицо залилось ярким, пылающим румянцем. Он поспешно привел одежду в порядок, затем распахнул окно и крикнул слугам во дворе, чтобы те принесли колодезной воды.
Сяо Фу все еще наслаждался моментом, когда заметил, что Линь Цзыкуй прислонился к окну, едва держась на ногах.
Что случилось? Такого не должно было произойти.
Он изо всех сил старался дать молодому господину Линю насладиться этим, не переходя при этом границ дозволенного.
Сяо Фу задумался, что должно быть, он действовал слишком грубо и причинил боль.
— Принеси еще колодезной воды. Пусть на кухне добавят льда к личи и ягоде, которые я принес, и приготовят несколько мисок. Также пришли кого-нибудь за льдом... С этого момента привози телегу каждый день. — крикнул Сяо Фу, открывая окно.
Тут же подошел стражник и с расстояния более трех метров доложил, что юный господин проснулся.
— Так рано проснулся? Скажи ему, чтобы он снова заснул.
— Юй-эр проснулся? — тревожно спросил Линь Цзыкуй.
Как только принесли колодезную воду, он поспешно ополоснулся. Сяо Фу едва успел раздеться, как Линь Цзыкуй уже умылся, вытерся и вышел. Он явно обожал ребенка.
Юйвэнь Юй подчинился своему императорскому отцу. Поскольку ему было велено продолжать спать, он действительно лежал там, тяжело дыша от жары и притворяясь спящим с закрытыми глазами.
Как только Линь Цзыкуй вошёл в боковую комнату, Юйвэнь Вэнь открыл один глаз.
Взгляд Линь Цзыкуя встретился с единственным открытым глазом Юйвэнь Юя.
— Учитель, мой старший брат велел Юй-эру спать, и Юй-эр не посмел ослушаться.
— Он обычно так строг со всеми вами дома? — Линь Цзыкуй знал, что они не родные братья. Юнь Лу был всего лишь ребенком родственника Сяо Чжао Лина.
— Обычно? — Юй-эр на мгновение задумался, затем покачал головой. — Мой старший брат строже относится к моему императору... к моим старшим братьям. Он заставляет их заниматься верховой ездой и стрельбой из лука, практиковаться в боевых искусствах и участвовать в академических соревнованиях и экзаменах.
Линь Цзыкуй сел. Юй-эр посмотрел на его распущенные, чернильно-черные волосы, которые Сяо Фу только что расчесал, предварительно запутав их, и заметил:
У ребенка был подвешенный язык, и он любил хвалить. Его матушка часто учила его так относиться ко всем старшим. Перед отъездом она также наставляла его быть почтительным к своему императорскому отцу, слушаться его слов и заслужить его расположение.
В карете, покидавшей дворец, императорский отец сказал ему:
— Если ты осчастливишь господина Линя, я снова выведу тебя из дворца.
Линь Цзыкуй немного смутился от искренней похвалы ребенка и поднял его на руки.
— Пойдем построим с господином ветряную мельницу?
— Я бы хотел, но мой старший брат не позволит.
— Он позволит тебе. Не обращай на него внимания.
— Он не рассердится. Если он рассердится на тебя, я разозлюсь на него.
Сяо Фу, который стоял у двери, обладал острым слухом. Его лицо потемнело от гнева, когда он услышал это.
— Но нет ни души на свете, которая осмелилась бы на него разозлиться. Все его боятся. — заметил Юйвэнь Юй.
Подумав, что это относится к эксцентричному темпераменту Сяо Чжао Лина и его внушительному мастерству боевых искусств, Линь Цзыкуй покачал головой и сказал:
Линь Цзыкуй посмотрел на него.
— Разве вы двое не планировали построить охлаждающую ветряную мельницу? Как вы собираетесь её построить? Принесите мне чертежи, и я распилю дерево. — сказал Сяо Чжао Лин.
Охлаждающая ветряная мельница была устройством, которое Линь Цзыкуй адаптировал из конструкции водяного колеса. Для создания мощного потока воздуха требовалось лишь простое нажатие на педаль.
Они работали четыре часа, но выполнили лишь половину работы. Небо темнело с приближением сумерек.
Сяо Фу приказал кому-то отвезти малыша обратно. В карете Юйвэнь Юй неохотно оглянулся:
— Учитель, могу ли я приехать завтра?
— Завтра? — задумчиво произнес Линь Цзыкуй. — Если твоя семья согласна, я не буду против.
Юйвэнь Юй умоляюще посмотрел на своего императорского отца.
Однако императорский отец даже не взглянул на него и приказал кучеру:
— У него всё ещё есть мать... мачеха... в его доме?
Линь Цзыкуй смотрел, как карета отъезжает. По правде говоря, в тот день он не задавал никаких неуместных вопросов. Например, о происхождении Сяо Чжао Лина или Юй-эра. Но сам Юй-эр обмолвился, что его матушка попала в немилость.
Сяо Фу на мгновение задумался.
— О, мать умерла, но есть другие наложницы.
— Его бабушка и дедушка еще живы? — спросил Линь Цзыкуй. — Раз оба родителя умерли, когда он еще так мал, есть ли кто-нибудь дома, кто мог бы за ним присмотреть?
Сяо Фу повернулся к Линь Цзыкую, понимая, что тот снова волнуется напрасно.
— Хотя Четвертый сын от наложницы, он живет довольно хорошо. Это видно по тому, как все суетятся, удовлетворяя все его потребности. Он никогда не знал трудностей.
Линь Цзыкуй слегка опустил голову. Тот факт, что Чжао Лин потерял обоих родителей, глубоко тронул его, поскольку он сам пережил подобное. Он также размышлял о детях. Чжао Лин был его женой, но не мог иметь потомства. Если они не могли воспитывать собственных детей, он мог просто взять перспективных учеников в более поздние годы. Они выполняли бы ту же функцию, обеспечивая, чтобы кто-то проводил его и Чжао Лин на тот свет, когда придет время.
Он не стал зацикливаться на этом. Вернувшись в свою комнату, он обнаружил, что кухня принесла еще две тарелки свежеприготовленного напитка из личи и ягод. Ягоды были измельчены со льдом и коричневым сахаром и украшены лепестками цветов. Линь Цзыкуй уже съел две тарелки. Ягоды и личи были редкими деликатесами, тем, чего он никогда раньше не пробовал.
Видя, как сильно Линь Цзыкуй наслаждался ими, Сяо Фу заказал еще из дворца. Это были лучшие местные продукты, присланные вассальными государствами. Вдовствующей императрице и императору их было много, и четырем принцам тоже досталась своя часть.
Сяо Фу просто перенаправил часть, предназначенную для Юй-эра. Мальчик был слишком мал, чтобы понимать это, поэтому он решил отдать вкусные фрукты «маленькому наставнику».
Когда вечером принесли еще две чаши напитка, даже такой недалекий человек, как Линь Цзыкуй, начал складывать пазл.
Такие деликатесы стоили целое состояние... Сладкие, освежающие и поистине изысканные... Так как же их мог так легко достать кто-либо, кроме императорской знати?
«Может быть, у Чжао Лина были связи с императорской семьей?»
«Он упоминал, что родом из Юньнани» вспомнил Линь Цзыкуй. «Может быть, он связан с имением принца Юньнани?»
Воображение Линь Цзыкуя взлетело до таких высот, что он почувствовал смесь страха и тревоги, хотя никогда прежде не осмеливался мечтать о чем-то столь недостижимом.