Глава 35
Цзиньцзунь любил сладости и как-то сказал Сяо Фу, что сахар «сладкий». Что такое «сладкий»?
Сяо Фу помнил этот вкус только с раннего детства, где-то на границе памяти, оно казалось тёплым, хорошим, таким, что может расслабить.
Но за прошедшие годы он постепенно забыл этот вкус.
В военном лагере солдаты с аппетитом уплетали мясо. Сяо Фу пробовал пару кусков. Вкус был как у жеваной бумаги. Тогда с каменным лицом он отложил палочки.
Только крепкое вино, которое имело этот жгучий жар, остающийся на языке, в горле, в животе, он ещё мог почувствовать.
Когда начинало слегка кружить голову, весь мир становился расплывчатым, нереальным, но именно это он и ощущал.
Но вкус, который он почувствовал на губах Линь Цзыкуя... это было нечто, что ощущалось вовсе не через рецепторы. Это ощущение заполняло всё тело, от кончиков пальцев до макушки, принося настоящее наслаждение.
Сяо Фу не знал, как это назвать, но знал точно — ему это нравилось.
Линь Цзыкуй еще долго не мог прийти в себя после такого поцелуя. Сначала Сяо Чжао Лин только слегка коснулась его губ, а потом словно обезумела: впилась, будто хотела наесться досыта, даже начала издавать звуки, словно насладжаясь.
Ноги Линь Цзыкуя подкосились, он не мог стоять, но звуки со всех сторон всё-таки держали его в какой-никакой реальности.
Он слегка оттолкнул ее, поднял наполовину съеденную лепёшку с сахаром, но пальцы дрожали:
— Ты этим хочешь меня отделаться? — опустил взгляд Сяо Фу.
— Эм... — Цзыкуй кивнул, потом замотал головой. — Не отделаться. Просто.. ну, это не очень подобающе... с точки зрения приличий. — он замолчал, потом прижал лепёшку к губам, чтобы та не продолжила, и сменил тему. — Тут... слишком много людей, поэтому я боюсь...
— Боишься, что нас кто-то увидит? А ты посмотри хорошенько, где мы? — Сяо Фу приподнял вуаль, и в прореху пробился свет с праздника фонарей.
Линь Цзыкуй глянул одним глазом. Оказалось, они стояли в уединённом уголке.
Все это время его вела Чжао Лин, и он даже не заметил, куда они пришли.
«Так вот... значит, специально привела сюда?» Линь Цзыкуй уставился на нее с запоздалым осознанием.
— Почему так смотришь на меня? — Сяо Фу склонился к нему ещё ближе. Видя, как тот держит лепёшку и не отпускает, он не стал спорить, опустил пальцы, и вуаль прикрыла лицо Линь Цзыкуя.
В тихом уголке Сяо Фу в том же положении стал неспешно облизывать прозрачную, блестящую лепёшку. Вкус стал намного лучше. Несколько капель растопленного сахара упали на подбородок Линь Цзыкуя и Сяо Фу их тоже слизнул. После чего отбросил деревянную палочку от сладости.
Сердце Линь Цзыкуя аж в горло подступило. Увидев, как та выкинула палочку, он тут же присел, чтобы поднять.
Линь Цзыкуй воспользовался моментом, чтобы немного отстранить ее от своей вуали, и пробормотал:
— Я... я пойду куплю тебе фрукты.
Сяо Фу позволил тащить себя за рукав. Он не видел лица Линь Цзыкуя, но знал, что тот наверняка красный до ушей.
— Фрукты, значит? А какие на вкус? — нарочно спросил он.
Подбородок Линь Цзыкуя всё ещё был мокрый, но он сдерживался, чтобы не вытереть.
— А ты меня этим покормишь, так же как сейчас?
Линь Цзыкуй снова округлил глаза, повернулся:
— Цзыкуй опять забыл, что нужно звать меня «Сяо лан». — с улыбкой понизил голос Сяо Фу.
Линь Цзыкуй уже тише, потянул его сильнее:
— Мы же ещё не венчались... если кто увидит, со мной ничего не будет, а вот на тебе это скажется.
— Неважно. У меня и так нет репутации. А вот о твоей нужно позаботиться. Ты ведь будущий знатный учёный. Это я недоглядел.
— Меня это устраивает. Я мужчина, если кто увидит, будут только слухи, что просто любовная интрига. Но в следующий раз ты не сможешь делать это на улице...
— Не на улице? Значит, за закрытыми дверями...
Линь Цзыкуй тут же остановился, из-под вуали уставился на него.
— Понимаю, мы ведь ещё не венчались. — тихонько рассмеялся Сяо Фу. — Вот поженимся и всё, будет свидетельство Неба и Земли. Тогда можно и двери закрыть, и всё остальное, да?
Но Линь Цзыкуй учёный, ему неудобно было говорить «всё можно». Его щеки запылали.
В голове вдруг всплыла та книга об отрезанных рукавах, которую ему как-то зачитывала Сяо Чжао Лин!
Он тут же помотал головой, отгоняя «грязные мысли» из той книги.
— Чего головой качаешь? Ты никому не позволишь себя целовать, даже после того, как поженился?
— Нет... Я ищу фрукты. Где они? — огляделся Линь Цзыкуй.
— Вон там. — Сяо Фу заметил и указал. — Там ещё разгадывают загадки на фонарях. Пойди, разгадай одну, я хочу тот самый большой фонарь с пионом.
— Хорошо... Я пойду для тебя отгадаю.
Разгадывать загадки на фонарях для Линь Цзыкуя проще простого, даже как-то нечестно.
Но из-за весеннего фестиваля на ярмарке фонарей у реки Циньхуай собралось много талантливых учёных, и сложность загадок тут же взлетела вверх.
Чтобы выиграть тот пионовый фонарь для Чжао Лина, Линь Цзыкуй подошёл ближе. Фонарь был изысканно вырезан, идеально обожжён, двенадцать граней в виде ромбов, на каждой живописное изображение, а внутри свеча. Когда её зажигали, форма пиона отражалась на земле.
Конечно, желающих завладеть таким фонарём оказалось немало.
Продавец предложил непростой конкурс: разгадывание загадок и сочинение парных фраз.
— Десять загадок за за отсчёт до тридцати. Кто ответит больше, проходит дальше. А потом, пять парных фраз*. Если справитесь вовремя, фонарь с пионом ваш, за бесплатно! Ай, не проходите мимо, не упустите свой шанс!
*Классическое китайское литературное состязание, где нужно подобрать подходящую парную строку (вторую половину куплета), соответствующую первой по ритму, количеству иероглифов, структуре, тональности, а иногда и по смыслу или тематике.
Но Линь Цзыкуй быстро разгадал все загадки, оставив конкурентов позади, и вышел в следующий раунд. Чем больше народу собиралось, тем больше он нервничал.
Он боялся привлекать к себе внимание.
Повернувшись, он увидел сияющее лицо Сяо Чжао Лина, которая с горящими глазами смотрела на него:
— Почему ты такой умный? Многое знаешь!
Линь Цзыкуй смутился, не успел ничего сказать, как рядом девушка сказала:
— Братец, этот человек такой способный, гляди, даже быстрее тебя разгадывает!
Парень с веером, стоявший рядом, фыркнул:
— Ну и что, это же просто загадки! Пусть посмотрит, как я сочиняю парные фразы. В Цзиньлине я в этом мастер. Дорогая сестрица, сейчас я выиграю этот фонарь для тебя!
— Пань Сян? Это же сын министра Пань! Господин – настоящий мастер!
Пань Сян специально говорил так громко, чтобы Линь Цзыкуй услышал.
Линь промолчал, но лицо Сяо Фу стало мрачным.
Пань Сян бросил взгляд и спросил:
Глаза Сяо Фу стали холоднее, как нож. Его уголки губ приподнялись, будто он смотрел на покойника.
Пань Сян почувствовал озноб и его ноги невольно затряслись.
— Я ведь ничего такого не сказал... Зачем он так на меня смотрит?! Все вы, идите сюда! — он поспешно подозвал охрану и слуг, чтобы те держались рядом, только тогда ему стало спокойнее.
— Первая пара! Внимание: «На берегу Янцзы всё изобилует: еда, товары, всего вдвойне!»
— «А по земле – роскошь, жемчуга, драгоценности, аж пестрят глаза!»
— О! Прекрасно! Как быстро! Талант!
Линь Цзыкуй ещё больше напрягся, поправил шляпу с вуалью, решив, как только получит фонарь, сразу уйдёт, не задерживаясь. Тут было слишком много людей. Он продолжал быстро и легко сочинять пары, а Пань Сян всё больше хмурился.
— Прячешь лицо. Боишься чего-то? Что, не чист на руку?
— Какое тебе, черт возьми, дело? — вклинился Сяо Фу.
Линь Цзыкуй схватил его за руку, прося не провоцировать.
— Ты хоть знаешь, кто я? Осмелился так со мной говорить?!
— Как министр Пань мог породить такую свинью, как ты? — усмехнулся Сяо Фу.
— Так ты знаешь, кто я, и всё равно...! — Пань Сян был в шоке.
Недалеко со скамейки встал Цзиньцзунь.
Линь Цзыкуй шагнул вперёд, заслонил Сяо Фу и оттолкнул его назад.
— Братец, не стоит... Не нарывайся. — прошептала девушка. Она уже поняла, что этот парень точно не прост, если знает, кем является Пань Сян, и всё равно осмеливается его оскорблять.
Пань Сян тоже начал догадываться, поспешно захлопнул веер:
— Не буду опускаться до вашего уровня!
— Слушайте последнюю загадку! Кто быстрее всех за отсчёт до десяти даст ответ, того фонарь!
— Эй, только что же было отсчёт до тридцати, а теперь до десяти?! — люди вокруг него начали шуметь. — Давай, загадывай уже!
— «Три пагоды, шесть мостов, девять ручьёв, восемнадцать пещер!»*
*это географические или абстрактные места: природные объекты и структуры с числовой градацией: 3, 6, 9, 18 — умножение на 3 (3×1, 3×2, 3×3, 3×6).
— Что за пара такая? — заревела публика.
— Это бессердечная пара*, смысл не связан, но форма строго соблюдена! Сложно, очень сложно! — сказали ученые с Циньхуай.
*无情对 – «бессердечное/бессмысленное», где строки не должны иметь логического или тематического смысла, но всё равно должны быть идеально симметричны по структуре, числам, ритму и иероглифам.
— Десять... девять... восемь... — начал отсчёт ведущий. — Три... два... никто не знает?
Линь Цзыкуй посмотрел на фонарь с пионом, и не раздумывая выпалил:
— «Один чай, четыре тарелки, две лапши, пятьдесят вэн!»*
*Простые числа: 1, 4, 2, 50. Бессмысленная пара, потому что Линь Цзыкуй подобрал пару, которая полностью не соответствует по смыслу, но сохраняет количество иероглифов, ритм и структуру.
— Прекрасно... идеально! — ахнула толпа.
Продавец был в ступоре. Он не ожидал, что кто-то успеет подобрать подходящую пару.
— Ну... Ладно! Раз проиграл, отдам фонарь!
Линь Цзыкуй взял фонарь, схватил Сяо Фу и помчался прочь.
— Цзыкуй, ты чего так бежишь? — в недоумении и счастливый спросил Сяо Фу.
— Я только что заметил чиновника из партии Сюй... — Линь вздохнул.
Он знал, что как только привлечёт внимание, за ним начнут следить. Завернул в переулок, споткнулся, и чуть не упал, но Сяо Фу поддержал его за талию.
— Всё, хватит бежать, здесь никого нет.
— Чжао Лин, это тебе. — тяжело дыша, поднял фонарь Линь Цзыкуй.
Сяо Фу взял его, глядя, как свет от свечи отражает тень пиона.
На самом деле, он не особо любил такие штуки. Но в эту минуту, он правда влюбился в этот фонарь, и держал его как сокровище.
— Цзыкуй. — он посмотрел на него
— Ты... не должна была оскорблять этого сына министра Пань. Он, говорят, мстительный и похотливый. Если увидит тебя...
Сяо Фу хотел сказать: «чего мне бояться, старик Пань сам меня боится». Но лишь ответил:
— Ничего страшного, я сменю одежду, и тогда он меня не узнает. Цзыкуй, не беспокойся.
— Тоже верно. К счастью... ты любишь носить мужскую одежду. Он точно не догадается, что ты девушка.
Он поднял голову, лёгкий ветер развеял вуаль, обнажив его пылающее лицо.
Увидев капли пота у него на лбу, Сяо Фу наклонился и вытер его своим платком, его глаза были глубокими.
— Да, и только ты в это веришь. — произнес он.
— А? — посмотрел на него Линь Цзыкуй.
— Я хотел сказать... если ты устал и не можешь идти, может я понесу тебя на спине?
— ...Нет, не надо, я сам дойду.
А сам подумал: «как можно позволить жене тащить себя...». Он ведь ученый, в будущем должен научиться ездить верхом и тренировать тело, чтобы сам носить жену на руках.
Уже к концу часа Сюй*, они медленно пошли назад. Город Цзиньлин был весь освещён огнями, в небе гремели фейерверки, и казалось, будто полнеба озарилось солнечным светом.
*Примерно 20:45.
В императорском дворце император Вэнь Тай устраивал пир для придворных. Были пение и танцы, веселье.
А у реки Циньхуай Линь Цзыкуй поднял голову, чтобы полюбоваться видом. Сяо Фу стоял у него за спиной, обнимал его руками, как будто так и должно быть.
И вдруг у уха Линь Цзыкуя раздался низкий голос:
— Цзыкуй, если я что-то от тебя скрываю... когда ты узнаешь, ты обидишься на меня?
— Что? — Линь Цзыкуй не до конца расслышал, повернулся и увидел, как в ее чёрных глазах блестит свет.
— Я спрашиваю, будешь ли ты злиться на меня?
— Злиться за что? С чего бы? — улыбнулся он.
— А если я обманул тебя? — серьёзно посмотрел на него Сяо Фу.
Фейерверки загремели так громко, что Линь Цзыкуй на мгновение оглох.
— ...Ничего. — Сяо Фу закрыл его глаза ладонью. — Тебе нельзя смотреть на слишком яркий свет.
Ресницы Линь Цзыкуя щекотали его ладонь.
— Чуть не забыл... Врач сказал, что вдаль можно смотреть, но не на яркое.
Линь Цзыкуй всегда слушался врача... и Сяо Чжао Лина.
Сяо Фу взял фонарь, взял его за руку и отвел к лодке.
Фейерверки вскоре закончились, над городом висел дым от пороха.
Они вернулись на лодку. Как только зашли, Сяо Фу заметил, что на кровати Линь Цзыкуя что-то шевелится.
— Кто там?! — он резко пошел вперёд, и сдернул одеяло.
Там оказался Мо Лю, одетый лишь в белое нижнее бельё, который испуганно схватился за одеяло.
Мо Лю хоть и ещё ребёнок, но уже понимал, что такое приличие, поэтому нельзя было, чтобы девушка увидела его в таком виде. Он торопливо закутался, но Сяо Фу уже схватил его за шиворот.
— Нет... я всегда сплю в комнате господина!
Лицо Сяо Фу, ещё недавно озарённое теплом, моментально потемнело.
— Разве тебе не приготовили отдельную комнату?
Мо Лю, как цыплёнок, болтался у него в руке.
— Господину холодно, я хотел ему подогреть постель... Госпожа Сяо, отпустите меня...
Линь Цзыкуй тоже подошел и взял Сяо Фу за руку, чтобы тот отпустил мальчика.
Сяо Фу, не сопротивляясь, поставил Мо Лю на пол как бездушный предмет с глухим «бум». Затем в полном изумлении повернулся к Линь Цзыкую.
— Ты что, разрешаешь слуге греть тебе постель?
Он и сам не знал, как объяснить. Это ведь не «греть постель» в романтическом смысле, просто зимой холодно, поэтому они спали вместе, читая книги и повторяя уроки.
— Ночью бывает прохладно... — смущённо сказал он. — Мо Лю ещё ребёнок, к тому же, он мальчик. Я для него как старший брат, ничего такого.
— Если прохладно, ты зовёшь слугу, а не ставишь грелку... или не зовёшь меня? — Сяо Фу всё ещё возмущён.