Глава 63
Когда евнух Лян проводил его обратно после того, как он очнулся в лазарете, мысли Линь Цзыкуя метались. Чего именно пытался добиться регент Сяо Фу, или Сяо Чжао Лин, переодевшись женщиной, чтобы «жениться» на нем? Была ли это просто прихоть ради развлечения? Принимал ли он Линь за какого-то слабого, легко поддающегося издевательствам ученого скромного происхождения? Находил ли он забавным держать Линя в полном неведении?
Теперь Сяо Фу прибегал к бесстыдному трюку: отказа со своего поста. Линь Цзыкуй не верил, что Сяо Фу в самом деле считает себя важнее императорской власти. Скорее, он находил такое поведение ребяческим и абсурдным. Разве официальная придворная мантия это то, от чего можно отказаться по прихоти? Можно ли просто так от нее избавиться?
Без регента династия Е погрузился бы в хаос. Князь Чжао наверняка собрал бы армию, и варвары за пределами страны нанесли бы удар. Мир, царивший в этом государстве, каким бы поверхностным он ни был, был бы полностью разрушен.
Сяо Фу молча расстегнул свой украшенный нефритом пояс и снял свою величественную, богато украшенную верхнюю одежду, обнажив сдержанную внутреннюю накидку, расшитую серебряными нитями и отделанную темно-красным по воротнику и манжетам. На поясе у него висел его личный жетон.
К жетону были прикреплены нефритовый оберег и мешочек. Линь Цзыкуй мгновенно узнал их. Этот защитный оберег он подарил Сяо Фу, а мешочек получил, преклонив колени в молитве в храме Тифо в Хуайнане, в храме, известном эффективностью молитв о безопасности и здоровье.
Когда взгляд Линь Цзыкуя упал на эти три предмета, он замер.
Сяо Фу широко раскинул руки. Его длинные рукава свободно висели, и без церемониальной мантии его обычно внушительная власть, казалось, смягчилась. Он тихо обратился к Линь Цзыкую:
— Теперь ты признаешь, что это я?
Горькая улыбка коснулась уголков губ Линь Цзыкуя. Возможно, в этом все-таки были какие-то искренние чувства, ведь Сяо Фу все еще носил тот нефритовый оберег, которое ему подарил Линь Цзыкуй.
Однако это не означало, что Линь Цзыкуй мог легко смириться с ситуацией. Он хотел бы, чтобы все это было лишь сном, чтобы Сяо Чжао Лин был всего лишь молодым отпрыском влиятельной семьи из Юньнани, а не кем-то настолько невероятно высокопоставленным и далеким.
— Цзыкуй? — Сяо Фу опустился на колени и обхватил лицо Линь Цзыкуя своими тонкими пальцами. Глядя на него печальными глазами, он тихо произнес. — Я отрекусь от престола. Сегодня же издам указ для всего королевства. Неужели ты даже после этого не простишь меня?
Линь Цзыкуй покачал головой и попытался отвернуться, но нежное прикосновение Сяо Фу неожиданно крепко прижало его к себе. Вынужденный посмотреть в темные глаза Сяо Фу, он хриплым голосом произнес:
— Сделать это означало бы бросить свой народ.
— Какое это имеет отношение к народу? Это дело только между нами. Что... разве мне уже нельзя попытаться помириться с собственным супругом?
Линь Цзыкуй увидел улыбку на его лице. Эта ласковая, привычная улыбка была точно такой же, как прежде, когда тот был рядом с ним. На мгновение перед ним снова оказался его «жена». Но стоило моргнуть, он тут же увидел могущественного регента в центре всей власти этого государства. Два образа накладывались друг на друга прямо у него на глазах.
— Умоляю регента позволить мне покинуть дворец.
— Я поручу кому-нибудь проводить тебя домой.
Он обхватил лицо Линь Цзыкуя ладонями, слегка наклонил его голову и прижался губами к его губам. Поцелуй был, несомненно, нежным, губы были теплыми, но Линь Цзыкуй дрожал от страха. Он был слишком хорошо знаком с этим скользким, интимным ощущением. Всякий раз, когда их губы и языки сплетались, он обычно поддавался искушению и терял себя в этот момент. Теперь же он чувствовал смесь колеблющейся решимости и чистого ужаса.
Видя, как он дрожит, Сяо Фу обнял его, прижав голову Линь Цзыкуя к своей груди, чтобы услышать биение его сердца.
Неужели он правда так боялся его?
К счастью, правда оставалась скрытой до сегодняшнего дня. Если бы Линь Цзыкуй узнал об этом раньше, он наверняка давно бы сбежал.
Сяо Фу нежно поглаживал его затылок и спину, но Линь Цзыкуй продолжал дрожать, с трудом подбирая слова:
— Прошу... позвольте мне покинуть дворец.
— Хорошо. — тихо ответил Сяо Фу.
Прижавшись к его груди, Линь Цзыкуй почувствовал волну печали и жжение в носу. Ему очень хотелось ответить на объятия, но он не осмеливался.
Сяо Фу вспомнил, как раньше Линь Цзыкуй отвечал на его поцелуи с застенчивым энтузиазмом, точно зная, когда нужно раздвинуть губы и встретиться с его языком, а теперь он лишь дрожал.
Всякий раз, когда Сяо Фу сталкивался с досадной проблемой, которую не мог легко решить, его мысли часто обращались к убийству, устранение главного виновника и искоренение источника неприятностей наверняка положило бы конец его раздражению.
Именно так он поступил с Юйвэнь До. Несмотря на неоднократные попытки сдержаться, в конце концов он решил, что этот идиот – невыносимая заноза, и что миру будет лучше, если он умрет.
Но кто виноват в сложившейся ситуации?
Виновата ли вторая дочь семьи Сяо, потому что просто так совпало, что она носит фамилию Сяо?
Или же он должен обвинить молодого принца Чжоу в том, что тот послал за ним убийц в тот день? В конце концов, если бы этого не случилось, он никогда бы не отправился в храм Синчжи и не столкнулся бы с Линь Цзыкуем.
Сяо Фу приказал Юаньцину вывести Линь Цзыкуя из дворца.
— Отведи его обратно на виллу и приведи туда старика Сюэ, чтобы они встретились. Вы с Цзиньцзунем должны внимательно следить за Линь Цзыкуем. Не позволяйте ему одному идти в имение принца Шо и не позволяйте ему покидать территорию поместья.
Сяо Фу знал, что Линь Цзыкуй учёный благородного характера, глубоко заботящийся о простом народе и общем благе. После придворных экзаменов, после объявления результатов пути назад уже не было.
Высокий пост и высокая зарплата были в пределах досягаемости. Линь Цзыкуй когда-то с нетерпением говорил ему о реформировании правовой системы, совершенствовании императорских экзаменов, искоренении коррупции и зла, а также об исправлении несправедливости в мире. Он бы ни при каких обстоятельствах не отказался от поста, которую предлагал ему императорский двор.
Проводив Линь Цзыкуя, Сяо Фу отправился наблюдать за тем, как юный император выбирает кандидатов для второго этапа императорских экзаменов. Император уже определил кандидатов на высший этап по своему усмотрению:
— Императорский отец, пожалуйста, взгляните.
Сяо Фу мало интересовался этим вопросом. Его взгляд ненадолго задержался на имени Линь Цзыкуя, прежде чем он отвел взгляд.
— Как только Ваше Величество завершит отбор на все три этапа, немедленно объяви результаты на императорских плакатах, чтобы дать знать всему народу.
Юный император остро почувствовал что-то неладное в выражении лица и поведении Сяо Фу.
— Императорский отец... вы не хотите что-нибудь мне сказать?
Сяо Фу взглянул на него и покачал головой.
— Вашему Величеству нужно лишь хорошо выполнить эту задачу. — с этими словами он встал и ушел. Все еще чувствуя беспокойство, он позвал евнуха Ляна. — Лян Хун, приведи ко мне Юйвэнь Чжоу!
Чтобы угодить князю Чжао, его сына Юйвэнь Чжоу держали во дворце в качестве заложника, но он жил там довольно комфортно.
Хотя Юйвэнь Чжоу очень хотел уехать, он написал отцу, объяснив, что регент хорошо к нему относится, даже позволял ему время от времени заниматься верховой ездой и стрельбой из лука с командующим Чэнем.
Всякий раз, когда Юйвэнь Чжоу желал красивых дворцовых служанок, евнух Лян, действуя по приказу регента, исполнял его просьбы.
Он считал свою жизнь во дворце беззаботной и размеренной. Помимо того, что он сам не был императором, он наслаждался изысканным вином, великолепной едой и обществом красивых женщин. Он рассуждал так: регент не смеет причинить ему вред легкомысленно, опасаясь сдерживающей силы грозной армии его отца.
Юйвэнь Чжоу часто задавался вопросом:
«Когда же отец спасёт меня и поднимет восстание? Он послал шпионов, чтобы приказать мне залечь на дно и ждать подходящего момента для удара. Но когда именно этот момент наступит? Когда он станет императором, а когда я наконец стану наследным принцем?»
Затем настал день дворцовых экзаменов. Юйвэнь Чжоу коротал время, наслаждаясь вином и весельем в своих покоях, когда в комнату ворвался молодой евнух с призывом:
— Ваше Высочество! Регент вызвал вас!
Молодой евнух покачал головой, ничего не понимая:
— Посланник сказал, что это срочно!
Глаза Юйвэнь Чжоу загорелись, когда он подумал:
«Настолько срочно? Неужели войска отца достигли городских ворот? Подождите... нет, так не пойдёт. Если этот пёс Сяо Фу хочет меня видеть, он наверняка намерен убить меня или взять в заложники?»
— Я не пойду. — заявил Юйвэнь Чжоу.
Двое или трое охранников Цзиньи ворвались в дверь:
— У вас нет выбора, Ваше Высочество. Простите за вторжение.
С этими словами они силой утащили его прочь.
— Я не пойду! Я не пойду. Отпустите меня!
Он закатил истерику, как трёхлетний ребёнок. Шум был настолько резким, что у Сяо Фу, ожидавшего неподалеку, уже разболелась голова. Сяо Фу стоял перед ним, глядя на него сверху вниз.
Юйвэнь Чжоу увидел в руке мужчины кнут из змеиной кости и поднял глаза, увидев холодное, непостижимое выражение лица Сяо Фу, напоминающее самого царя Ада. С трудом сглотнув, он в панике отшатнулся назад по полу:
— Что ты делаешь, Сяо Фу? Не подходи ближе! Мой отец не позволит тебе это сделать!
С резким треском Сяо Фу с силой взмахнул рукой, тяжело опустив на землю чёрный как смоль кнут из змеиной кости! Из уст молодого принца Чжоу вырвался душераздирающий крик, словно крик забитой свиньи.
Услышав крик, Сяо Фу испытал некоторое удовлетворение. Он снова яростно ударил. После нескольких ударов Юйвэнь Чжоу потерял сознание.
Сяо Фу, невозмутимо отряхнув руки, приказал принести таз с леденящим душу водой, который тут же выплеснули на пленника.
Юйвэнь Чжоу издал душераздирающий крик и, резко придя в себя, сильно закашлялся. Его тело было покрыто кровью, он хрипло закричал:
— Сяо Фу, ты сошел с ума! Ты потерял рассудок!
В этот момент молодой евнух, посланный императором, поспешил обратно, чтобы доложить:
— Ваше Величество, регент только что вышел. Он забрал молодого принца Чжоу! Он намерен казнить его!
Будучи юным, Юйвэнь Сюань понимал всю серьезность ситуации: если молодой принц Чжоу умрет, потеря заложника снимет последнее сдерживающее обстоятельство с князя Чжао, который неизбежно поднимет мятеж.
«Императорский отец... как мог императорский отец...» Но что именно сделал Юйвэнь Чжоу, чтобы спровоцировать его?
По какой-то причине императорский отец был в скверном настроении. Юйвэнь Чжоу, должно быть, был настолько слеп, что оскорбил его!
Юйвэнь Сюань немедленно приказал:
— Отправляйтесь во дворец Циань и приведите принца Кана!
Четвертый принц всегда был любимцем императорского отца. Сам императорский отец никогда не держал Юйвэнь Сюаня на руках, но часто брал Четвертого брата и играл с ним.
Если бы привезли четвертого принца, чтобы прервать ярость императорского отца, тот, конечно же, не был бы так зол.
В этот момент Сяо Фу уже довел Юйвэнь Чжоу до грани смерти.
— Ваше Высочество, принц Кан прибыл.
Сяо Фу в последнее время был занят и давно не видел четвертого принца.
Однако четвертый принц действуя по приказу своего второго брата, остановился у двери, услышав слабые, душераздирающие крики изнутри, а затем шагнул вперед.
—Императорский отец? Императорский отец, это Юй-эр. Императорский отец, когда вы выведете Юй-эра из дворца к господину Линю? Я дочитала все книги, которые господин Линь дал мне в прошлый раз.
— Остановите его. — Сяо Фу бросил кнут на землю. — Уведите Юйвэнь Чжоу.
Кровь окрасила лицо и тело Сяо Фу, хотя он этого не заметил.
Когда дверь открылась, принц четвертый принц был явно ошеломлен видом императорского отца.
Сяо Фу присел на корточки, улыбка сменила выражение его лица.
— Твой императорский отец забирает тебя из дворца к господину Линю. Знаешь ли ты, как порадовать господина Линя?
Глаза Юйвэнь Юя загорелись. Не обращая внимания на пятна крови на лице мужчины, он протянул руку, чтобы обнять своего императорского отца, и кивнул.
— Знаю! Пожалуйста, немедленно заберите Юй-эра из дворца, императорский отец!
Сяо Фу тут же поднял его и приказал приготовить карету.
Евнух отправился в императорский кабинет, чтобы доложить:
— Ваше Величество, молодой принц Чжоу избежал смерти. Регент забрал принца Кана из дворца.
Юный император только что закончил заполнять список успешных Цзиньши. Он остановился, всё ещё держа в руке кисть с пурпурной щетиной. Выражение его лица оставалось неизменным, когда он опустил голову и сказал:
Он сложил лист. Хотя он был невысокого роста, в его поведении чувствовалась серьёзность истинного Сына Неба.
— Передай это письмо в Министерство ритуалов. Прикажи заместителю министра немедленно подготовить императорский указ. Пусть оно будет опубликовано завтра между девятью и одиннадцатью часами утра в Экзаменационном зале и залах провинциальных гильдий, чтобы новость была провозглашена всему королевству!
Юаньцин проводил Линь Цзыкуя из дворца. Линь Цзыкуй не произнес ни слова по дороге. Юаньцин, сидящий в передней части кареты, неоднократно оглядывался на него. Сквозь развевающуюся на ветру бамбуковую штору он видел, что господин Линь полностью был погружен в свои мысли.
Юаньцин слышал о дворцовых экзаменах, которые состоялись ранее тем утром.
Он знал, что господин Линь, выдающийся человек, но не осознавал, насколько он выдающийся или что, несмотря на всю свою уникальность, ему не хватало сдержанности, необходимой для чиновничьей должности. Старый министр наверняка научил его лучшему, но природа человека была заложена в самой его кости. Ее нельзя было изменить.
— Молодой господин Линь. — произнес Юаньцин.
— Хм? — Линь Цзыкуй поднял голову.
— Я хочу кое-что сказать, хотя не уверен, уместно ли это. Если бы в императорском дворе не было маркиза, вы бы, вероятно, сегодня...
Хотя Сяо Фу теперь был регентом, Юаньцин все еще по привычке называл его маркизом.
Линь Цзыкуй остался бесстрастным. Он тихонько произнес:
— Вы хотите сказать, что если бы не он, я бы уже сто или тысячу раз умер, верно?
— Юаньцин. — перебил Линь Цзыкуй, затем сделал паузу и продолжил: — Командир Чэнь, я всё знаю. Если бы не он, я бы до сих пор был слеп. Если бы он не пригласил своего шисюна, господина Се, лечить меня, я бы, возможно, до сих пор преподавал в Хуайнане или, может быть, уже был бы мертв. Для брата Хуана не осталось бы никакой справедливости, и мое собственное чувство справедливости было бы погребено в горах, перестав существовать. Без него я был бы ничем иным, как блуждающим призраком.
Сяо Фу спас ему жизнь, а также спас его разбитое сердце.
Услышав это, Юаньцин был крайне озадачен.
Раз Линь Цзыкуй всё это знал и не был неблагодарным, почему он так поступил с маркизом?
Маркиз скрыл свою истинную личность. Неужели это настолько такое серьезное преступление? Ведь молодой господин Линь простил даже тот факт, что маркиз не был женщиной. Однако теперь, узнав, что он всемогущий регент, Линь, казалось, сильно разозлился.
Но Юаньцин не понимал, что романтическая привязанность это не то же самое, что отплатить долг благодарности.
Линь Цзыкуй понимал природу этого долга. Он знал, что чувства Чжао Лина к нему искренние, в то время как чувства Сяо Фу – нет.
Как будто они были двумя разными людьми. Если бы только они были двумя разными людьми...
Юаньцин проводил Линь Цзыкуя на виллу, где его уже ждал учитель. Зная, что в этот день состоится дворцовый экзамен, учитель с тревогой ждал новостей, когда внезапно прибыл гонец из дворца, доверенное лицо Сяо Фу.
Гонец принес сообщение с просьбой попытаться убедить Линь Цзыкуя.
И вот до чего дошло! Министр Сюэ прекрасно понимал ситуацию. Он всегда знал, что истинная личность Сяо Фу обязательно будет раскрыта, он не мог вечно продолжать эту игру. Это был случай, когда играешь с огнем и обжигаешься. Такой исход был неизбежен.
Сяо Фу обратился к нему, чтобы завербовать его в качестве поддержки. Вероятно, их знакомство с Линь Цзыкуем было сделано именно с учетом этого момента.
Карета остановилась, и Линь Цзыкуй вышел первым. Мо Лю ждал у ворот.
— Молодой господин Линь, вы наконец-то вернулись! Как прошел экзамен во дворце? А? Почему вас привез брат Чэнь?
Линь Цзыкуй покачал головой. Его лицо оставалось мертвенно-бледным.
Мо Лю почувствовал приступ тревоги. Неужели экзамен прошел плохо? Он добавил:
Линь Цзыкуй остановился снаружи, чтобы собраться с мыслями, прежде чем войти. Министр Сюэ ждал в кабинете, выглядя мягким и спокойным.
— Хуайфу, как прошел экзамен во дворце?
— Учитель, дворцовый экзамен... завершен. Я пока не знаю результатов.
Увидев министра Сюэ, Линь Цзыкуй понял, что он помог Сяо Фу скрыть от него правду, но мог ли он действительно сказать, что его учитель действовал со злым умыслом?
Линь Цзыкуй не мог заставить себя упрекнуть его или задать вопрос. Вместо этого он предпочел молчание, полностью избегая этой темы.
Именно министр Сюэ затронул этот вопрос.
— Ты поднял взгляд во время дворцового экзамена сегодня? — спросил министр Сюэ. — Сядь.
Линь Цзыкуй немного успокоился и перестал дрожать. Он вздохнул и сел.
— Да... — Линь Цзыкуй сжал губы.
— Полагаю, винить нужно меня... Я знал правду, но скрывал её от тебя, потворствовал обману и попирал твои искренние чувства.
— Я не виню вас, учитель. Я понимаю, что его личность... не стоило раскрывать легкомысленно.
В конце концов, какой император стал бы тайно выходить за пределы дворца, чтобы шепнуть кому-то: «Эй, я император»?
Знать факты – это одно, а принять их – совсем другое. За такой короткий промежуток времени Линь Цзыкуй всё ещё пытался всё это осмыслить. Возможно, если бы у него было немного больше времени, он бы обрёл покой и ясность.
— Я не сказал тебе, потому что это должен был сказать тебе сам сопляк Чжао Лин. Я твой учитель, но вмешиваться в твои дела мне нельзя.
Линь Цзыкуй кивнул. Он выглядел так, словно слушал, хотя было неясно, действительно ли слова дошли до него.
— Сяо Чжао Лин однажды сказал мне, что проложит тебе гладкий путь к вершинам власти, избавив тебя от борьбы за выживание в трясине бюрократии. Ты понимаешь, что это значит?
Линь Цзыкуй посмотрел на него.
— Когда я сам прокладывал себе путь в бюрократии, мне приходилось чувствовать обстановку, смиряться и проглатывать свою гордость. Я не мог наказать ни одного коррумпированного чиновника. У меня не было выбора, кроме как терпеть и продолжать добиваться успехов. Только став министром в тридцать пять лет, наконец-то получив реальную власть, я смог разобраться с теми негодяями, которые долгое время избегали правосудия. Теперь ты держишь в руках самый острый меч в мире, клинок, способный разрубить что угодно. Используешь ли ты его, чтобы убить коррумпированных чиновников или чтобы погубить себя?
Он уговаривал Линь Цзыкуя взять этот меч, не просто ради их брачного союза, а чтобы осуществить великую мечту, таящуюся глубоко в его сердце.
Кто еще в этом мире мог бы обладать высшей властью регента, чтобы искоренить зло и предательство?
У Линь Цзыкуя звенело в ушах. Сейчас он не хотел об этом думать. Он знал, что его учитель прав, но чувствовал, что ему правда нужно, возможно, извинение от Сяо Фу. Или, может быть, даже одного извинения будет недостаточно.
Однако Линь Цзыкуй знал, что он не может ни уйти, ни разорвать эту связь. У него просто не было для этого сил.
За окном земля была усыпана листьями. Линь Цзыкуй был голоден, но не мог заставить себя есть.
Министр Сюэ оставил его одного наедине с собой. Он высказал свою точку зрения, и говорить больше было бы бессмысленно.
Линь Цзыкуй молча смотрел на опавшие листья на земле. Пруд был залит сумеречным светом.
Снаружи донесся звук остановившейся кареты, за которым последовал громкий детский смех, эхом разносившийся по крытой дорожке. Линь Цзыкуй, сидевший на веранде, поднял глаза на звук. Он увидел Юй-эра, немного подросшего, в восхитительном персиково-розовом парчовом платье, радостно бегущего к нему.
— Учитель Линь! Учитель Линь! Юй-эр сделал воздушного змея, чтобы принести вам!
Юй-эр бросился в объятия Линь Цзыкуя. Застигнутый врасплох, Линь Цзыкуй поддержал мальчика и улыбнулся.
— Что привело тебя сюда? Это ласточка?
— Учитель, Юй-эр все это время мечтал о встрече с вами. — сказал Юйвэнь Юй. Он очень любил господина Линя. Он прижался головой к груди Линь Цзыкуя и посмотрел на него круглыми, ясными глазами, которые были подобны свежему винограду. — Но мой старший брат сказал, что вы заняты и не заберет меня за пределы... поместья, чтобы увидеться с вами.
Эта характерная нерешительность заставила Линь Цзыкуя внезапно вспомнить голос императора, который он слышал во время дворцового экзамена ранее в тот день. Голос, который, казалось, принадлежал ребенку, обладавшему зрелостью, намного превосходящей его возраст. Эта манера...
Линь Цзыкуй посмотрел на стоящего перед ним Юй-эра.
Линь Цзыкуй внезапно осознал это.
Значит, Юйвэнь Вэнь, чьи родители умерли, на самом деле был сыном императора Вэнь Тая.
Все обманывали его... Даже ребёнок! И всё же, учитывая статус Юй-эра, можно ли было говорить правду? А если бы и можно было... осмелился бы он всё ещё так открыто обнимать этого мальчика?
Линь Цзыкуй раньше этого не знал, что позволяло юному принцу вести себя избалованно у него на руках, не боясь обидеть его.
Теперь, когда он догадался о правде, он испытывал странную смесь эмоций. Однако ещё более странным было то, что он не мог оттолкнуть Юйвэнь Вэня или сказать ему, что такое поведение неприлично.
— Юй-эр, почему ты так быстро убежал? Я даже не смог тебя догнать. А вдруг ты сбил с ног учителя?
Приятный голос донесся из дальнего конца коридора. Голос Сяо Фу был бодрым, но с лёгкой хрипотцой, качества, которые идеально сочетались. Голос был настолько знаком, что Линь Цзыкуй мог узнать его по обычному кашлю.
Линь Цзыкуй на мгновение замер, прежде чем с нерешительностью поднять взгляд. Сяо Фу медленно шел к нему на фоне огненного заката, залитого мягким золотистым светом. Его красивое лицо было похоже на ожившую золотую статую божества.
— Старший брат, пойдем с нами запускать воздушных змеев!
В сумерках подул легкий ветерок. Скоро стемнело.
Взгляд Сяо Фу оставался прикован к Линь Цзыкую.
— Хорошо. Юй-эр, почему бы тебе не спросить у учителя, согласится ли он взять меня с собой?
В пылающем взгляде Сяо Фу мелькнула редкая нотка беспокойства, страх, что он может отказать.