Глава 11
От таза с древесным углем по всей комнате стало тепло, как весной, но головокружение не позволяло Линь Цзыкую встать, опасаясь, что он может опозориться, если сделает это.
Если бы он был трезв, то не смог бы продолжить разговор с Сяо Фу, но Линь Цзыкуй, находясь в затуманенном состоянии, осмелился взглянуть на него и сказал:
— Вторая молодая госпожа, вы прекрасны, но мне все еще нужно учиться. В следующем году у меня весенние экзамены. Я не могу позволить себе потерпеть неудачу.
— Ослепление себя – не самый верный способ избежать неудачи, понимаешь?
У Линь Цзыкуя были свои соображения.
— Но мне не нужно много читать. Мне просто нужно слушать, как кто-то читает мне вслух. Когда мой слуга читает слово, я могу повторить следующее предложение.
— Но не будет ли это напрягать голос твоего слуги? Ты готов причинять неудобства ребенку? — мягко спросил Сяо Фу. — Как насчет того, чтобы я почитал тебе вместо него? У меня здесь «Четыре книги и пять классических произведений». Что бы ты хотел послушать?
Линь Цзыкуй давно выучил наизусть «Четыре книги и пять классических произведений».
С пересохшим ртом и затуманенным сознанием он сказал:
Его губы пересохли, он облизал их и сделал глоток чая, который оказался сладким.
Маркиз Сяо пошел за книгой. Он был не очень грамотен и никогда не любил читать. Единственное, что он немного умел читать – это военные книги. Умение читать для него уже было достижением. Однако в комнате не было «Четырех книг и пять классических произведений», только несколько пыльных даосских писаний.
Усевшись, он перелистал страницы и начал читать вслух мягким голосом. Линь Цзыкуй некоторое время слушал, прежде чем сообразить:
— Вторая молодая госпожа, разве это не... разве это не учение о Дао?
Линь Цзыкуй покачал головой, его глаза затуманились, но сияли.
— Тогда я продолжу читать тебе. Тебе сейчас тепло?
— Мм, теперь мне тепло. — кивнул он.
Но от чтение «Дао» все больше и больше клонило в сон Линь Цзыкуя. Его голова склонилась вниз, едва не упав в чашу с углем. Сяо Фу протянул руку как раз вовремя, чтобы подхватить его за подбородок.
Линь Цзыкуй, то ли из-за алкоголя, то ли из-за вновь обретенной смелости, не отодвинулся. Вместо этого он положил подбородок на ладонь Сяо Фу и сказал:
— Вторая молодая госпожа, ваша рука...... она такая большая.
Это было то, что он никогда бы не осмелился сказать в трезвом виде, опасаясь, что это может затронуть деликатные вопросы молодой девушки.
Конечно, это не было деликатной проблемой Сяо Фу.
Чем больше Сяо Фу смотрел на Линь Цзыкуя, тем больше он ему нравился.
— Разве большой – это плохо? — возразил он.
— Это довольно хорошо. — медленно покачал головой Линь Цзыкуй.
— Да ладно, не будем мешать. — почувствовав себя неловко, Юаньцин схватил Цзиньцзуня и ушел.
— Брат Цин, я хочу поиграть в шахматы с ученым. — запротестовал Цзиньцзунь.
— В какие шахматы? Ты испортишь хорошее настроение господина. Будь осторожен, а то он может тебя ударить!
В этот момент к храму Синчжи подъехала скромная серая карета. Она была без украшений, как спереди, так и сзади, карету вел мужчина средних лет с мягкой внешностью, одетый в малиновую мантию прямого покроя. Он приподнял занавеску кареты и тихо прошептал:
— Госпожа, мы прибыли в храм Синчжи.
Из кареты высунулась красивая и изящная рука, легла на тыльную сторону ладони мужчины, а затем грациозно вышла из кареты.
Она была закутана в черный плащ, сшитый не из кричащего или роскошного материала. Капюшон закрывал большую часть ее лица, не позволяя отчетливо разглядеть черты лица, но ее поведение было необычным, что ясно указывало на ее высокий статус.
Внутри храма женоподобный мужчина провел женщину внутрь, сказав:
— Господин маркиз проживает в Восточном гостевом зале храма Синчжи.
Когда женщина вышла из Восточного гостевого зала, ее заметил Юаньу, который собирался сделать ей замечание, но замер, увидев человека рядом с ней. Удивленный, он воскликнул:
*Гунгун – это обращение к евнуху.
— Вдовствующая императрица?! — Юаньцин тоже встал.
Вдовствующая императрица слегка приподняла капюшон, обнажив свой острый подбородок и алые губы, и прервала их поклоны, сказав:
— Генералы, в таких формальностях нет необходимости. Где ваш господин?
— Господин... — Юаньцин повернулся, чтобы посмотреть на дверь, и сказал. — Господин внутри. Пожалуйста, подождите минутку, Ваше Величество. Я пойду и сообщу ему!
Сказав это, он постучал в дверь и вошел. Маркиз Сяо повернул голову и, нахмурившись, посмотрел на него.
Линь Цзыкуй был уже слегка навеселе, его клонило в сон от прослушивания Священных Писаний. С полузакрытыми глазами он оперся локтем на руку и обхватил ладонями раскрасневшееся от алкоголя лицо. Купаясь в свете и тепле камина, в котором горели угли, он рассеянно посмотрел на вторую молодую госпожу.
Когда Юаньцин вошел, Линь Цзыкуй, казалось, тоже его не услышал, поскольку продолжал пристально смотреть на Сяо Фу.
Иногда, когда Сяо Фу бросал на него взгляд, Линь Цзыкуй даже не замечал этого, продолжая пристально смотреть на него.
Сяо Фу почувствовал, что на него смотрит маленький невинный ягненок.
Поэтому, когда вошел Юаньцин, он, естественно, был недоволен.
— Господин, это... — Юаньцин помолчал, а затем сказал. — Здесь ваша старшая сестра.
— Как она здесь оказалась? — Сяо Фу разозлился еще больше.
За дверью послышался голос вдовствующей императрицы Сяо, звучавший так, словно она собиралась ворваться с криком:
— Сяо Фу, Сяо Фу! Это я! Я знаю, что ты там! Перестань прятаться!
Услышав этот голос, Линь Цзыкуй в замешательстве поднял голову.
— Это моя старшая сестра, не бойся. — Сяо Фу закрыл книгу.
— Ваша... сестра? — сообразил Линь Цзыкуй, быстро вставая. — Разве я не должен...?
Он огляделся, заметив окно, и уже собирался вылезти, но Сяо Фу схватил его за запястье и одной рукой бросил камень, подобранный с подоконника, прямо в немую точку вдовствующей императрицы. Обняв Линь Цзыкуя другой рукой, он толкнул его на кровать, опустил занавески и прошептал:
Ошеломленный Линь Цзыкуй, которого он толкнул на кровать, лежал неподвижно, не смея дышать. Его разум помутился, и он обнаружил себя на кровати второй молодой госпожи, источающей такой ароматный запах.
Он закрыл глаза и накрылся одеялом.
Как в тумане, он услышал голос Сяо Фу снаружи:
— Почему старшая сестра здесь?
Однако его старшая сестра хранила молчание.
Линь Цзыкуй не знал, что вдовствующая императрица хотела что-то сказать, но не могла. Она указала на свое горло, негодующе глядя на него.
— Господин! — встревожился неподалеку Цао Гунгун.
— Цао Гуан, останься снаружи. — окинул его холодным взглядом Сяо Фу. Он вышел первым, затем коснулся ее акупунктурных точек. Улыбка на его лице стала вымученной. — Что нужно от меня вдовствующей императрице?
Вдовствующая императрица, в отчаянии сжав руки, посмотрела в сторону его спальни.
Не было ли там чего-нибудь неприглядного?
Но сейчас она не могла беспокоиться об этом. Она сразу же сказала:
— Младший брат, немедленно возвращайся со мной во дворец!
— Почему? — приподнял бровь Сяо Фу.
— Император... — вдовствующая императрица выглядела обеспокоенной, ее голос понизился. — Был отравлен.
— Тогда зачем приходить ко мне? Если он отравлен, вам следует обратиться к императорским врачам. Вы знаете, что я не могу чувствовать запахи или лечить, не говоря уже о том, чтобы иметь дело с ядами. — Сяо Фу сохранял спокойствие.
Но вдовствующая императрица схватила его за руку, которую Сяо Фу деликатно отдернул. Увидев это, выражение ее лица слегка застыло, и она больше не прикасалась к нему, сжав кулаки, она сказала:
— Сяо Фу, императорский лекарь Чжан сказал, что только твой учитель, Король Ядов, может вылечить от этого яда. Но он неуловим. Теперь только ты можешь найти его.
— Вдовствующая императрица, как вы знаете, мой учитель всегда неуловим и живет в уединении. Я провел в пограничных землях семь лет, не получая императорского приказа вернуться. Откуда я мог знать, где он? Зачем вы обратились ко мне за этим? — его улыбающиеся глаза стали совершенно холодными.
— Сяо Фу... — вдовствующая императрица обернулась и увидела Цао Гуана, братья Чэнь отсутствовали. Она снова посмотрела на Сяо Фу, не в силах согнуть колени, прикусив губу, она сказала. — Сяо Фу, я умоляю тебя! В том, что произошло тогда, виноват Император. Теперь, когда он в беде, только ты можешь спасти его! Наследный принц все еще молод и не может унаследовать трон. Если император умрет сейчас, на границе, среди принцев и вассалов будет неспокойно. Что будет с людьми в этом мире? Сяо Фу, я умоляю тебя! Ты действительно собираешься поставить меня на колени?
— Даже если вы встанете на колени и будете пресмыкаться передо мной сегодня, я все равно не смогу найти своего учителя. — Сяо Фу посмотрел на нее сверху вниз и произнес ледяным голосом. — Вдовствующая императрица, почему бы не разоблачить человека, который отравил его? Пусть тот, кто его отравил, придет и вылечит его. Разве это не быстрее, чем найти меня?
— Но дворец уже трижды проводил расследование. Несколько евнухов были пойманы, но все они покончили с собой от страха! Человек, который его отравил, хитер!
— Вы знаете о покушении на меня перед тем, как я въехал в Цзиньлин? — Сяо Фу продолжил. — Кто мог мобилизовать сотни убийц и почему они помешали мне въехать в столицу?
— Я знаю. — голос вдовствующей императрицы дрогнул. — Ты хочешь сказать...
— Человек, который пытался убить тебя, вполне может быть тем же, кто отравил Императора! — она воскликнула. — Младший брат, кто пытался убить тебя?
Сяо Фу посмотрел на нее темными глазами, а затем внезапно улыбнулся:
— Я не знаю, потому что я убил всех, кто был причастен к этому.
Вдовствующая императрица уставилась на него, отступив на шаг.
Через мгновение на ее лице появилось озадаченное выражение.
— Ты с самого начала знал, что он был отравлен, и ты также с самого начала знал, что человек, замышлявший твое убийство, был тем же, кто отравил Императора! Этот человек боялся, что ты вернешься во дворец, чтобы спасти его, а также боялся, что ты раскроешь дворцовые секреты, и мобилизуешь армию из резиденции принца Юньнаня...
Он намеренно подверг Императора опасности!
Столкнувшись с ее скрытым обвинением, Сяо Фу не подтвердил, но и не опроверг его, его тон был ровным:
— Вдовствующая императрица, пожалуйста, вернитесь во дворец. Вам вообще не следовало приходить в этот даосский храм. Человек, живущий здесь, вероятно, не хочет видеть вас в этой жизни.
Вдовствующая императрица замолчала.
— Позвольте мне напомнить вам, вдовствующая императрица, что человек, который смог собрать столько убийц в Цзиньлине, должен быть связан со столичными властями. — серьезно продолжил Сяо Фу.
В голове вдовствующей императрицы промелькнуло несколько имен. Поскольку наследный принц все еще молод, в случае смерти Императора несколько принцев будут соперничать за трон.
Она подготовилась к худшему и со слезами на глазах умоляла:
— Я не знаю, как долго продержится Император. Если... этот день настанет, я умоляю тебя, Сяо Фу, наследный принц еще молод, он твой племянник. Он невиновен.
— Вдовствующая императрица, пожалуйста, возвращайтесь.
Когда вдовствующая императрица повернулась, чтобы уйти, она бросила на него последний взгляд. Его лицо было скрыто холодной тенью, но Сяо Фу был ее братом во всем, кроме крови. Она видела, как он рос, и, несмотря на свое военное прошлое, он был таким же честным и добросердечным, как герцог Чан.
Если бы ее не отправили в холодный дворец, а ее сына-престолонаследника не собирались тайно казнить, вдовствующей императрице не пришлось бы умолять своего отца, который воспользовался властью принца Юньнаня. Как Сяо Фу мог оказаться вовлеченным в политические распри?
Вдовствующая императрица знала, что не может винить Сяо Фу за его холодность. В течение последних семи лет Император всегда боялся его и неоднократно посылал людей, чтобы причинить ему вред. Если бы не удача Сяо Фу и не наличие рядом с ним опытных защитников и врачей, он бы давно погиб на севере.
Говорили, что доверенные помощники Сяо Фу погибли при загадочных обстоятельствах.
Поддерживая вдовствующую императрицу, Цао Гунгун спросил:
— Ваше Величество, мы сейчас возвращаемся во дворец?
Через некоторое время вдовствующая императрица, казалось, стала меньше ростом.
— Цао Гунгун, отведи меня помолиться Гуаньинь. После этого мы вернемся во дворец. — прошептала она.
Как только она ушла, Сяо Фу протянул руку, чтобы поймать капли дождя, падающие с карниза. Дождь прекратился, и капли, задержавшиеся на его ладони, скатились вниз.
Вернувшись в комнату, Сяо Фу обнаружил Линь Цзыкуя, уютно устроившегося в его постели, с руками, спрятанными под одеялом, и лицом, скрытым от посторонних глаз.
Остановившись на мгновение, Сяо Фу осторожно разжал пальцы Линь Цзыкуя и приподнял одеяло.
Глаза Линь Цзыкуя были плотно закрыты, длинные ресницы мягко касались его щек, он был совершенно неподвижен.
Сяо Фу протянул руку, как будто хотел окликнуть Линь Цзыкуя, его пальцы коснулись раскрасневшегося лица от опьянения. Линь Цзыкуй никак не отреагировал, его дыхание было ровным, губы розовыми. Сяо Фу понял, что Линь Цзыкуй уже заснул.