Глава 65
Хотя Сяо Чжао Лин выглядел как всегда, не проявляя ни малейшего признака правителя, находясь рядом с ним, угроза, использованная для принуждения его к подчинению, фактически поставила под угрозу саму безопасность государства!
Линь Цзыкуй почувствовал смесь гнева и волнения. Он поспешно одел его.
— Возвращайся во дворец... Скорее возвращайся!
— Тогда ты должен мне пообещать.
Сяо Фу развел руки, позволяя Линь Цзыкую застегнуть его воротник. Увидев, как Линь Цзыкуй криво завязывает его и начинает заново, Сяо Фу наклонил голову, чтобы посмотреть на него, ища его взгляда и читая множество эмоций в его глазах.
Заметив склонность Линь Цзыкуя к чрезмерному обдумыванию, он спросил:
— Я... хорошо... Я... обещаю тебе. Я обещаю. — слова Линь Цзыкуя вырвались бессвязно.
Сяо Фу опустил взгляд и пристально посмотрел на него, его голос стал более серьезным.
— Пообещай мне вот что. Ты не вернешься в свой родной город и не будешь прятаться от меня. Ты можешь злиться на меня, но ты не можешь меня игнорировать. Если ты меня боишься, просто скажи об этом, и я изменюсь. Если ты услышишь обо мне что-нибудь плохое... Ну что ж, я стою прямо перед тобой. Мы провели свадебный обряд в доме семьи Линь. Разве это не реальнее слухов и сплетен за пределами дома?
В конце концов, безжалостный регент Сяо Фу существовал только в слухах, которые слышал Линь Цзыкуй.
Что касается истинной природы Сяо Чжао Лина, Линь Цзыкуй глубоко понял ее за последний год... И все же этот человек наговорил бесчисленное количество лжи. Неужели Линь Цзыкуй ему не поверил? Нет... Он верил Сяо Чжао Лину каждый раз, принимая его слова за абсолютную истину! Он никогда не задумывался над их правдивостью, до того момента, пока правда наконец не открылась.
Если бы однажды регент сказал ему, что их брак был фикцией, что он был всего лишь забавой, на которую принц случайно наткнулся, мимолетной интрижкой... Линь Цзыкуй... Он чувствовал себя совершенно растерянным и сбитым с толку, не зная, что ему делать. Если бы такой день действительно настал, он, вероятно, никогда бы никому не доверился до конца своей жизни.
Линь Цзыкуй молча помог ему одеться, а Сяо Фу крепко сжал его руку.
— Мм, обещаю. Вернись сейчас же во дворец и четко объясни ситуацию вдовствующей императрице до утреннего заседания суда.
Наконец, улыбка коснулась уголков губ Сяо Фу. Он выкатился из постели и крикнул:
— Юаньцин! Вернись во дворец и принеси письмо, которое я поручил Лян Хун отнести в дворец сегодня днем. Если вдовствующая императрица спросит, скажи ей, что я передумал. Завтра я, как обычно, явлюсь ко двору!
Линь Цзыкуй отказывался спать. Он не сомкнет глаз, пока не увидит своими глазами, что письмо возвращено. Сяо Фу лежал рядом, болтал с ним и спрашивал, помнит ли он то или это.
— Помнишь? В прошлом году в храме Синчжи ты написал мое имя на молитвенной табличке. Ты написал, что наши сердца находятся в гармонии, и у нас одно сердце на двоих, и что мы счастливы в браке.
Линь Цзыкуй был едва ли в том возрасте, когда память подводит, но он ясно помнил написанные слова: «Счастливо вступил в брак с госпожой Сяо Чжао Лин».
Однако теперь Сяо был не Сяо, мужчина не был женщиной, а Чжао Лин даже не было настоящим именем.
Повернувшись спиной к нему, Линь Цзыкуй спросил:
— Тебя зовут Сяо Фу, а твое вежливое имя — Чжао Лин?
Сяо Фу, не в силах увидеть его эмоции, видел только затылок Линя и ответил:
— Да, Чжао Лин. Меня так мало кто называет. Я не солгал тебе о своем имени.
Это была не совсем ложь. Всего лишь умолчание части правды. Линь Цзыкуй тяжело вздохнул. Его ресницы опустились, и его взгляд упал на чистый лунный свет, падающий на землю.
— Итак, Сяо Фу. — это имя показалось ему незнакомым. — Есть ли что-нибудь ещё, что ты от меня скрываешь?
— Почему ты обращаешься ко мне по полному имени? Я ничего не скрываю. Я уже говорил тебе, что у меня есть старший брат, старшая сестра и младшая сестра. Моя мать – отважная воительница, а отец гораздо более мягкий по характеру, учёный с несколько педантичным нравом. Но он не имеет никакого влияния на мои дела.
Линь Цзыкуй вспомнил, что дважды видел герцога Чан в имении принца Шо.
Он также видел мать Чжао Лина, принцессу Минхуа, но в таких ситуациях Линь Цзыкуй никогда не обменивался с ними ни словом, и они не проявляли никакого желания дружить с «выдающимся учёным» скромного происхождения, таким как он.
Линь Цзыкуй не стремился угождать влиятельным людям или элите. Принц Шо однажды посоветовал ему:
— Герцог Чан – отец регента Сяо Фу и вдовствующей императрицы. Если ты познакомишься с ним и заслужишь его расположение, это принесет тебе большие выгоды в будущем.
Линь Цзыкуй понимал потенциальные преимущества, но такова была его натура. После беглого взгляда на окружение герцога, максимум три раза, он в конце концов не смог заставить себя сделать этот шаг. Что ж, пусть будет так. Этот короткий путь был не для него.
— Такой человек, как мой отец... если бы я забрал тебя домой раньше, зная, что ты всего лишь учёный, прибывший в столицу на императорские экзамены, он бы только усомнился в твоих академических способностях и заставил бы тебя чувствовать себя неловко без всякой причины. Но теперь, когда ты занял высокое место на экзаменах и получил должность, я могу просто сказать, что ты мне понравился ещё на дворцовых экзаменах. Меня поразила твоя привлекательная внешность и блестящие знания. Что же он может сказать тогда? Он может только обвинить меня в распутстве, в том, что я, увидев красивого молодого человека, питаю нездоровые желания и тем самым «опустошаю» столпа государства.
Линь Цзыкуй слушал, обдумывая каждое слово, смакуя и обдумывая каждый слог.
Сяо Фу просто объяснял, а не извинялся. Возможно, в глубине души он чувствовал сожаление, но не мог произнести ни слова.
Линь Цзыкуй тихо вздохнул, прощая ему вину. Он почувствовал тепло объятий Сяо Фу сзади, нежное, продолжительное тепло, которое проникало в самое его существо, согревая даже его холодные руки и ноги.
— Помнишь, мой дорогой Линь, на какой день приходится мой день рождения?
— Помню. Ты говорил мне, что это Праздник середины осени, пятнадцатый день восьмого лунного месяца. Семейная трапеза была твоим празднованием дня рождения, поэтому ты всегда был несчастен в детстве. Ты удивлялся, почему тебе приходится есть лунные пряники на свой день рождения.
— Да, пятнадцатого числа восьмого месяца. Тогда я не любил лунные пряники, а позже... я больше никогда не пробовал их на вкус. Моя мать говорила, что раз я родился в Праздник середины осени, то я реинкарнация Хоу И и мне суждено жениться на женщине такой же прекрасной, как Чанъэ. Но я не собирался этого делать. Говорю от всего сердца. Ты, мой дорогой молодой господин, луна, сорванная с небес, гораздо прекраснее Чанъэ.
Сяо Чжао Лин никогда не был учёным, но обладал даром красноречия, превосходящим даже учёных. Именно его внешность и эти льстивые слова изначально очаровали Линь Цзыкуя. Услышав их сейчас, он не находил их неприятными. Просто они теперь были неразрывно связаны со многим другим.
Когда Юаньцин вернулся, Линь Цзыкуй прочитал письмо. В нём говорилось:
«Старшая сестра, начиная с завтрашнего дня, я больше не буду исполнять обязанности регента. Я должен побудить тебя взять на себя бремя регента».
Почерк был безошибочно узнаваем как почерк Сяо Чжао Лина, этот характерный, детский неразборчивый почерк. Юаньцин не подделал его. Сяо Чжао Лин действительно его написал. Он не дал никаких объяснений, только это единственное предложение.
Линь Цзыкуй разорвал письмо в клочья и тут же поджег его, обернувшись, чтобы упрекнуть его:
— Впредь ты не должен писать такие письма. Только когда Его Величество достигнет совершеннолетия, страна будет стабильна, а в королевстве воцарится мир, ты сможешь сбросить свое бремя.
— Хорошо, как скажешь. Можно нам теперь поспать? — Сяо Фу взглянул на лунный свет. — Уже полночь. А я должен встать ко двору к семи утра...
Линь Цзыкуй лег, его плечи все еще были немного напряжены.
Сяо Фу перевернул его так, чтобы он больше не смотрел в сторону.
— Все еще не хочешь на меня смотреть?
Линь Цзыкуй не отрывал глаз. Без очков силуэт Сяо Чжао Лина был нечетким, окутанным туманной лунной мглой.
— Не ты... назначил меня главным ученым, верно? — спросил он.
— Тебя назначил юный император. Не я.
Линь Цзыкуй почувствовал волну облегчения. Если это не было личным указом Сяо Чжао Лина, то это было к лучшему.
Его эмоции долгое время оставались неуравновешенными, пока Сяо Фу не обнял его, прошептав:
— Мхм. — пробормотал Линь Цзыкуй в знак согласия. Одной рукой нежно прижимая его к голове, а другой обнимая за талию, Сяо Фу крепко прижал его к себе. Под ритм их бьющихся сердец Линь Цзыкуй закрыл глаза и медленно заснул.
Сяо Фу встал и оделся. Проснувшись от сна, Линь Цзыкуй наконец понял, что это был не сон, и теперь он знал, почему Сяо Фу встает так рано каждое утро.
Линь Цзыкуй тоже попытался встать, но Сяо Фу мягко уложил его обратно.
— Не нужно. Спи. На улице холодно. Не вставай. — Сяо Фу надел верхнюю одежду и встал у кровати. — Присутствовать при дворе – это такое испытание. Иногда мне хочется, чтобы тебе не приходилось становиться чиновником. С одним выходным днем каждые десять дней, это будет тяжелая жизнь для тебя.
Линь Цзыкуй покачал головой, ничего не говоря, а затем через мгновение спросил:
Сяо Фу взглянул на дверь в боковую комнату.
— Пусть спит. Можешь разбудить его на завтрак позже. — он застегнул пуговицы на воротнике, наклонился, чтобы поцеловать Линь Цзыкуя в щеку, и сладко сказал, словно никакого конфликта и не было. — Я ухожу. Вернусь к полудню. Оставь мне что-нибудь на обед.
С этими словами он опустил шторы, погрузив Линь Цзыкуя обратно во тьму, и скрип двери возвестил о его уходе.
Линь Цзыкуй лег на кровать и поднял руку, чтобы прикоснуться к своей щеке.
Пару часов спустя Линь Цзыкуй встал, чтобы позавтракать. Юй-эр съел три большие паровые булочки, а Мо Лю поспешно приготовился уйти.
— Молодой господин, как часто обычно объявляют результаты дворцовых экзаменов? Сегодня? Я пойду в экзаменационный комплекс проверить!
Чэнь Юаньцин, как осведомленный источник, сказал:
— Я слышал, что в предыдущие годы это занимало несколько дней. Но в этом году, чтобы предотвратить фаворитизм и мошенничество, они не использовали вопросы, представленные великим секретариатом. Вместо этого император лично проводил допрос прямо в зале суда. Вполне возможно, что результаты будут опубликованы сегодня.
Линь Цзыкуй отложил палочки и сказал:
Юйвэнь Юй поднял свои палочки:
Он не знал точно, какие развлечения его ждут, но раз все остальные идут, он хотел пойти с ними.
Линь Цзыкуй немного поколебался, опасаясь, что вывести ребёнка на прогулку может подвергнуть его опасности.
— Это не проблема. Я могу просто нести Его Высочество. — сказал Юаньцин.
— Я хочу, чтобы учитель... хочу, чтобы учитель нес меня.
Линь Цзыкуй наклонился и поднял его.
— Тогда пошли. Пойдём с учителем в экзаменационный зал.
Цзиньцзунь отвечал за личную охрану Линь Цзыкуя. Однако, поскольку Юйвэнь Вэнь тоже присутствовал, Сяо Фу оставил Чэнь Юаньцина, чтобы тот присматривал за ними.
К тому моменту, когда они добрались до ворот экзаменационного зала, вокруг царила шумная толпа.
— Результаты опубликованы! Список размещен!
Мо Лю в раздражении топнул ногой:
— Почему так много людей? Всего чуть больше трехсот успешно сдавших экзамен кандидатов, а толпа такая огромная, что полностью перекрыла улицу! Как мы должны посмотреть результаты?
— Я пойду посмотрю! — Цзиньцзунь подпрыгнул в воздух, легко спрыгнув через плечо Мо Лю, и, используя головы зевак как ступеньки, добрался до начала вывешенного списка.
Чиновник из министерства ритуалов только что закончил вывешивать императорский список.
Цзиньцзунь взглянул на первое имя в списке успешно сдавших экзамен кандидатов.
— Чжуанъюань – это Линь Цзыкуй. Линь Цзыкуй? Разве это не тот самый человек, который занял первое место на столичном экзамене? — воскликнул кто-то. — Я слышал, что он также занял первое место на провинциальных экзаменах в префектуре Хуайнань. Какой необыкновенный талант... Он добился «Тройной короны» экзаменов!
— Подумать только, существовал учёный такого уровня, а мы до этого почти не слышали его имени!
— Лучший учёный из Хуайнаня. Я его земляк, хе-хе. Я земляк Чжуанъюаня! В следующем году у нас будет специальный императорский экзамен, так что, возможно, мне тоже повезёт, и я стану успешным кандидатом!
— Я живу и учусь в одном городе с лучшим учёным. Его слова на вчерашних дворцовых экзаменах были потрясающими... Настоящий гений! Он полностью заслуживает этого звания!
Рядом с результатами было объявление о специальном императорском экзамене, санкционированном двором, который должен состояться следующей весной.
Издалека Линь Цзыкуй едва слышал гул толпы.
— Они называют имя лучшего учёного... Линь... Линь Цзыкуй? Это вы, молодой господин? — воскликнул Мо Лю. Он был вне себя от радости. — Они зовут вас?
Цзиньцзунь протянул руку и сорвал с стены императорский список.
— ??? — чиновник из министерства ритуалов. — Эй! Что вы тут делаете?
Цзиньцзунь не обратил на них внимания; поставив ногу на плечо прохожего, он в мгновение ока отскочил назад и бросил императорское объявление Линь Цзыкую.
У Линь Цзыкуя слегка приоткрылся рот.
— Зачем ты сорвал это? Срывание объявления означает недовольство результатом... Это жест, призванный сигнализировать о недовольстве, требующем возмездия.
— Ты... — покачал головой Юаньцин.
— Смотрите! — подтолкнул его Цзиньцзунь.
Мо Лю развернул объявление и указал на первую колонку в списке успешно сдавших экзамены Цзиньши:
— Лучший ученик – Линь Цзыкуй! Линь Цзыкуй! Лучший ученик! Молодой господин! Вы правда сдали! Вы получили «Тройную корону»!
— Это действительно звание лучшего учёного. — Юаньцин улыбнулся и вернул объявление Цзиньцзуню. — Поторопись и повесь его как следует. Не будем создавать проблем министерству ритуалов.
Линь Цзыкуй всё ещё пытался удержаться на ногах.
Однако он не испытывал бурной радости.
Вместо этого в его голове роилось множество сложных, невыразимых мыслей.
— Молодой господин Линь, ваш титул лучшего учёного подлинный. Мой господин не подтасовывал результаты. Нет нужды сомневаться в себе или недооценивать себя.
Мо Лю был больше всех взволнован. Переполненный безудержной радостью, он обнял Линь Цзыкуя и заплакал.
— Господин, госпожа, молодой господин сдал экзамен! Ваши души на небесах наконец-то могут обрести покой!
Линь Цзыкуй криво усмехнулся. Он хотел поверить словам Юаньцина, но сомнения и опасения в его сердце было трудно рассеять.
Он крепко обнял Мо Лю и нежно похлопал его по плечу.
— Ну-ну, не нужно плакать. Пойдем домой.
— Когда же из дворца придет императорский указ? Лучший ученый ведь будет разъезжать по улицам верхом на лошади, верно? И... будет ли управление дворцовых одеяний шить вам одежду? А еще есть награды... Особняк, золото...
Не успел Линь Цзыкуй вернуться домой, как пришел императорский указ.
Евнух Вэй из управления церемоний объявил:
— Императорский указ здесь! Линь Цзыкуй, прими указ!
Линь Цзыкуй приподнял край своей одежды и опустился на колени.
— Поистине, многообещающий молодой человек. — кивнул евнух Вэй.
Пока остальные по очереди становились на колени, евнух Вэй развернул указ, чтобы зачитать его, и тут же заметил, что на коленях стоит и командующий императорской гвардии.
Он выглядел совершенно изумлённым, но всё же дочитал указ до конца:
— Линь Цзыкуй обладает исключительным талантом и даёт прямые советы, которые глубоко угодны Его Величеству. Завтра утром он вызван во дворец на аудиенцию. Такова высочайшая воля. Поздравляем, чжуанъюань Линь. Почему бы вам не поскорее выразить благодарность за указ?
— Этот смиренный учёный благодарит Его Величество за его безграничную милость.
Линь Цзыкуй благодарно поклонился и протянул обе руки, чтобы принять императорский указ, его руки слегка дрожали.
Евнух Вэй широко улыбнулся и сказал:
— Тогда отныне я буду обращаться к вам как к чиновнику Линю. Чиновник Линь, вы теперь Чжуанюань. Завтра при дворе Его Величество лично пожалует вам официальный чин. Вот ваши официальные одежды и цветочная заколка для волос. Вы должны надеть именно это одеяние, когда завтра войдёте во дворец!
Мо Лю тактично достал серебряный слиток в качестве благодарности. Евнух Вэй сначала колебался, принимая его, заметив стоящего рядом командира Чэня, доверенного фаворита регента. Однако, увидев, что командир просто отвернул голову и сделал вид, что ничего не заметил, евнух Вэй улыбнулся и сунул серебро в рукав. Он на мгновение оглядел резиденцию, где остановился выдающийся учёный. Она действительно впечатляла. Было очевидно, что происхождение учёного было необычным.
— Командир Чэнь, что привело вас сюда? Какое совпадение! — заметил евнух Вэй.
— В самом деле, евнух Вэй. — холодно и коротко кивнул командир Чэнь.
— Значит, выдающийся учёный... это ученик командира... — командир Чэнь резко взглянул на него. Евнух Вэй тихонько усмехнулся. — О-хо-хо. — и прикрыл рот рукой. — Я сказал глупость. Я оставлю вас по делам, командир, и пойду...
Дворцовый посыльный поставил церемониальные одежды и ушёл.
— Ты... — Мо Лю с недоверием уставился на Чэнь Юаньцина. — Молодой господин, он... кто он такой? Командующий? Молодой господин, почему вы ни капельки не удивлены?
Линь Цзыкуй убрал императорский указ обратно в футляр и надежно спрятал его.
— Нет, что здесь вообще происходит? — Мо Лю буквально кипел от волнения. — Ты... почему... почему ты командующий?
Юаньцин бросил на него взгляд.
— Слишком уж ты шумный для слуги, приставленного к кабинету.
Лишь благодаря мягкому нраву молодого господина Линя это было терпимо. Любой другой счел бы такого слугу невыносимым.
К счастью, Мо Лю отличался беззаветной преданностью и искренне желал Линь Цзыкую добра. Когда Линь Цзыкуй занял первое место на императорских экзаменах, Мо Лю плакал, говоря, что их невзгоды наконец позади и теперь они заживут счастливо вместе со своим господином.
По правде говоря, они и так уже довольно давно жили припеваючи.
Линь Цзыкуй был доволен. Имея такой прекрасный дом с уютным двором и собственные сбережения, разве можно было жаловаться на жизнь? Он велел Мо Лю успокоиться, убрать указ и парадное облачение, а сам повел Юй-эра на кухню, чтобы спросить, чего тому хочется поесть.
— Учитель сам будет готовить? — спросил Юй-эр.
— Мхм, учитель сам будет готовить. — Линь Цзыкуй закатал рукава.
— Тогда что любит есть учитель? Мне нравится всё, что нравится вам, учитель.
Линь Цзыкуй улыбнулся и погладил мальчика по голове. Пока повар рубил дрова, Юйвэнь Юй сидел неподалеку и спросил:
— Учитель, как именно вам это удавалось?
— Заставлять моего императорского отца слушаться вас и делать всё в точности, как вы говорите. Знаете, учитель, мой императорский отец очень суровый человек. Все его боятся.
Линь Цзыкуй замер, всё ещё держа в руке большой половник.
— Почему ты не боишься своего императорского отца, Юй-эр?
— Я боюсь. Но моя матушка сказала мне, что чем больше я боюсь такого человека, тем меньше он меня будет любит. Я больше не мог позволять, чтобы над матушкой издевались... поэтому я собрался с духом и изо всех сил старался не бояться его.
Услышав это, Линь Цзыкуй сказал:
— Учитель не знал, кто твой императорский отец, поэтому я его не боялся.
Юйвэнь Юй, закрыв лицо руками, наблюдал, как от горящих дров летят искры, и спросил:
— Теперь, когда вы знаете, вы боитесь?
Линь Цзыкуй долго молчал, прежде чем сказать:
— В императорском дворе, полагаю, его никто не мог не бояться. Но если он снимет свои официальные одежды... думаю, я не буду бояться.
Он понимал, что ему придется постепенно смириться с этой ситуацией. Каким бы ни был исход, ему придется терпеть это в одиночку. Другого пути не было.
Линь Цзыкуй сварил кастрюлю каши и запек несколько сладких картофелин в печи. Ещё не наступил полдень, когда карета регента выехала из дворца и неторопливо остановилась у ворот его дома.