Глава 60
Господин и слуга немедленно отправились в экзаменационный зал. Хотя результаты обычно вывешивались в нескольких местах по всей столице, список сначала появился в экзаменационном зале, и нетерпеливые студенты не могли дождаться, чтобы увидеть его первыми.
Из более чем пяти тысяч студентов столичный экзамен сдали чуть более трехсот человек. В результате гораздо больше людей вернулись разочарованными:
— Как моего имени там не оказалось? Как это возможно? Что я пропустил? Нет, мне нужно проверить еще раз!
Имена были аккуратно разложены на желтых бумажных списках. Время от времени можно было услышать восторженные крики:
Линь Цзыкуй стоял на краю, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть. На его лбу выступили капельки пота. Он был слишком утонченным, чтобы пробиться сквозь толпу. Взволнованный и нетерпеливый, Мо Лю просто пригнулся и протиснулся сквозь щели у земли:
— Уступите дорогу, уступите дорогу! Ох, смотрите под ноги... Не затопчите меня...
Наконец, Мо Лю протиснулся внутрь, его лицо раскраснелось. Он начал просматривать имена прямо перед собой.
«Молодой господин... Где молодой господин?»
Сам министр предсказал, что молодой господин займет первое место.
Мо Лю протиснулся в самый верх списка, чтобы проверить.
Очередь к Хуэйюаню выделялась среди остальных.
Имя «Линь Цзыкуй» бросилось ему в глаза. Казалось, это был сон. У Мо Лю защипало в глазах. Он невольно принялся тереть их, снова и снова перепроверяя увиденное и затаив дыхание...
— Молодой господин...!!! — в порыве радости воскликнул он сквозь слезы. —Вы сдали, молодой господин! Вы заняли первое место на столичных экзаменах!
Окружающие в шумной толпе с изумлением уставились на Мо Лю.
Большинство выдающихся ученых мужей были уже известны, а этот Линь Цзыкуй оказался никому не знакомым человеком. Это имя слышали впервые.
— Это мой молодой господин! Линь Цзыкуй! Мой молодой господин! — кричал Мо Лю, пробиваясь сквозь толпу.
Линь Цзыкуй смутно расслышал его голос, но едва мог в это поверить.
Он отступил на шаг назад, глядя, как из людского потока вырывается Мо Лю, с покрасневшими глазами и лицом, испачканным дорожной пылью в суматохе. На глазах у него выступили слезы, а губы растянулись в восторженной улыбке. Щеки его краснели, когда он просиял, глядя на Линь Цзыкуя:
У Линь Цзыкуя перехватило дыхание. На мгновение на его лице отразилось изумление.
— Вы – Хуэйюань. Вы заняли первое место! Министр был прав. Двор ведет суровую борьбу с мошенничеством... Даже казнили нескольких продажных чиновников! Новый экзаменатор умеет разглядеть таланты. Вы... вы наконец-то добились успеха!
Его захлестнула волна невероятного восторга. Успешная сдача столичных экзаменов фактически означала, что экзамен пройден. Последующий дворцовый экзамен служил лишь для определения итогового ранга: первого, второго или третьего разряда.
Первым побуждением Линь Цзыкуя было поспешить домой и поделиться радостной новостью с Сяо Чжао Лином.
Однако, поняв, что Чжао Лина нет дома, он поспешно направился в имение принца Шо, чтобы повидаться со своим учителем.
В тот момент Сяо Фу завершал согласование темы для дворцового экзамена с юным императором.
В эпоху Вэнь Тая существовала практика, согласно которой Великий Секретариат составлял потенциальные темы, из которых император выбирал лучшие. Поскольку великие секретари, включая главного великого секретаря и младшего великого секретаря, сотрудничали в составлении этих тем заранее, это создавало лазейку. Независимо от того, какую тему выбирал император, предмет оставался в рамках заранее определенной области. Хотя в этом году процесс должен был следовать той же схеме, допрос, проведенный императорской гвардией, показал, что отец Пан Сяна имел настолько тесные личные связи с чиновниками Великого Секретариата, что мог даже заранее получить темы для дворцового экзамена.
Сяо Фу немедленно приказал сжечь дотла темы, составленные Великим Секретариатом. Если какое-либо звено в цепи могло быть порочным, он решил, что лучше самому составить вопросы.
Конечно, он сам не был достаточно компетентен, чтобы придумывать темы. Не говоря уже о политическом эссе для дворцового экзамена, он едва понимал большинство вопросов из столичного экзамена.
Юный император, теперь державшийся с достоинством, произнес:
— Сейчас императорскому двору нужны таланты, способные помочь нам принести стабильность и процветание. Естественно, вопросы политического эссе должны основываться на благополучии народа и искусстве управления. Каково ваше мнение, императорский отец?
Учёные из числа простого народа тоже могли догадываться о намерениях двора, поэтому они неизбежно готовились заранее. Юный император поднимал один за другим насущные национальные вопросы. Сяо Фу понял, что Линь Цзыкуй написал эссе по каждому из них... Он успешно предсказал их все.
Погруженный в размышления над этими темами, Сяо Фу потерял счёт времени. Он вдруг вспомнил о публикации результатов экзамена и взглянул на небо:
— Императорский отец, что случилось? — спросил юный император.
— У меня есть дела за пределами дворца. Что касается этого черновика экзаменационных вопросов... Уничтожь его сам. Никому не показывай его.
Молодой император держал черновик над пламенем свечи, наблюдая, как края медленно чернеют и сгорают.
— Будьте уверены, императорский отец. Я всё запомнил. Мне это не нужно записывать.
Сяо Фу часто покидал дворец. Как сын герцога Чана, он вполне естественно навещал своих родителей. Юйвэнь Сюань никогда не задавал вопросов по этому поводу и не осмеливался следить за Сяо Фу. Ему еще предстояло создать собственную базу влияния. Единственным человеком рядом с ним был молодой евнух примерно того же возраста, доверенное лицо, которого он лично повысил, а не назначил его императорский отец.
Сяо Фу переоделся и покинул дворец в карете. Как всегда, сначала он вернулся в имение Динбэй-хоуа, а затем пересел в карету, чтобы отправиться к Линь Цзыкую.
Линь Цзыкуя не было на вилле. Во дворе находилось лишь несколько слуг. Они сказали Сяо Фу:
— Господин, молодой господин занял первое место на столичных экзаменах и отправился в имение принца Шо, чтобы поделиться радостной новостью!
Сяо Фу смотрел на темнеющее небо.
Слуга покачал головой, показывая, что не знает.
Поскольку место находилось недалеко от императорского экзаменационного зала, время от времени доносились звуки гонгов и барабанов, нанятых учеными, сдавшими провинциальные и столичные экзамены, чтобы отпраздновать это событие.
Настало время ужина. Линь Цзыкуй ранее в тот же день посетил имение принца Шо. Услышав новости, принц немедленно устроил праздничный банкет и призвал своего сына, Цань-эра, учиться у Линь Хуайфу.
— Говорят, что Цзэюань – золото, а Хуэйюань – серебро,но ты, мой достойный племянник, и то, и другое! Если ты станешь Чжуанъюанем... Боже мой, это будет «Тройная корона». Победа на всех трех этапах!
— Ваше Высочество слишком добр. Я не смею принимать такую похвалу.
Сияя от гордости, принц Шо, который стал называть Линь Хуайфу своим названым братом, разослал приглашения родственникам и друзьям на пир. Он даже пригласил герцога и герцогиню Чан, которые жили по соседству. Увидев приглашение, принцесса Минхуа с недоумением заметила:
— С каких это пор у принца Шо есть названый брат? Член королевской семьи, заявляющий о наличии названого брата... такая нелепость. Это именно та глупость, на которую способен только этот легкомысленный тип!
Герцог Чан, занятый застегиванием своих одежд, обратился к жене через отражение в бронзовом зеркале:
— Неужели Юйвэнь Дуань совершил немало нелепых поступков за свою жизнь? Я встречал этого его «названного брата». Он ученик министра Сюэ и пользуется у него большим расположением и уважением. Неудивительно, что он получил титул Хуэйюаня... Возможно, в будущем он даже достигнет позиции «Тройной короны» и станет опорой государства. Юйвэнь Дуань человек проницательный. Неужели ты думаешь, что он стал бы называть кого попало своим «братом»?
Принц Шо продолжал обращаться к нему как к «достойному младшему брату». Это был отход от обращения «достойный племянник», которое он использовал всего несколько мгновений назад. Хотя принц спокойно заявлял о своем родстве, Линь Цзыкуй не осмеливался принять эту честь. Проходящие мимо гости обращали свой взгляд на главную фигуру банкета: восемнадцатилетнего ученого, занявшего первое место на предварительных императорских экзаменах. Он был настолько утонченным, элегантным и благородным, что те, у кого были дочери, готовые к замужеству, начали строить планы по его женитьбе.
Как только он получил бы высший балл на заключительном дворцовом экзамене, невесты, несомненно, начали бы стучаться в его дверь толпами.
Карета Сяо Фу стояла через дорогу от имения принца. Он не заходил внутрь. Откинувшись в карете, он слышал шум толпы и звон винных бокалов изнутри особняка.
Даже министр доходов поднял бокал за Линь Цзыкуя, сказав:
— Я слышал, как академик Ханьлинь говорил о вас, молодой господин Линь. Говорят, что ваши сочинения поистине непревзойденны.
Линь Цзыкуй ответил лишь стандартным смиренным тоном:
— Вы слишком добры. Я не смею принять такую похвалу.
Помнив последствия своей чрезмерной смелости в прошлом, теперь он вел себя гораздо осторожнее.
Увидев Линь Цзыкуя, принцесса Минхуа кивнула про себя, подумав:
«Мой муж был прав. Он красив и образован, но при этом совершенно скромен. Сдал два тура экзаменов на отлично, не проявив ни капли высокомерия? Его уравновешенный характер и скромное происхождение именно то, что я искала. Наша вторая дочь достигла совершеннолетия. Может быть, мне стоит спросить её об этом, когда я вернусь домой?»
Вторая дочь герцога была младшей сестрой Сяо Фу.
На него строили планы не только дом Чана. Многие заинтересованные стороны были принцами и маркизами, которым не нужно было укреплять свою власть брачными союзами. Они просто хотели найти достойного мужчину, чтобы женить на нем дочерей и сделать его зятем, проживающим в их семьях.
Темперамент Линь Цзыкуя снискал ему симпатию старшего поколения.
Когда банкет подошел к концу и гости разошлись, принц Шо пригласил Линь Цзыкуя остаться на ночь. Прожив ранее в имении принца месяц или два, Линь Цзыкуй хорошо знал его планировку. Мо Лю помог ему добраться до поместья. Весь вечер он пил только чистую воду и был совершенно трезв. Он сидел под виноградной решеткой во дворе, глядя на тонкий полумесяц, тонкий, как изогнутый крюк, который знаменовал начало лунного месяца.
— Праздник середины осени уже почти на пороге. Придет ли Чжао Лин домой? Он даже не знает, что я занял первое место на столичных экзаменах. — пробормотал он.
Мо Лю, принесший воду для ванночки для ног, услышал это и заметил:
— Молодой господин, госпожа Сяо не возвращалась домой уже дважды за этот месяц. Думаю, вы ей совсем не нравитесь... Вы не в ее сердце. Если бы она вас любила, почему бы ей не вернуться домой? Что за молодая госпожа так себя ведет?
Цзиньцзунь, сидевший рядом, слушал, но никак не возразил.
Линь Цзыкуй покачал головой и молчал. Он сам снял обувь и носки. Обнаружив, что вода все еще слишком горячая, он вместо этого поставил ноги на холодный край медного таза.
— Что же с дочерью министра? А вы ведь сказали им, что у вас уже есть законная жена.
Как только эти слова сорвались с его губ, из-за двери раздался голос:
— Дочь министра так же красива, как я?
Линь Цзыкуй тут же поднял голову.
— Я спрашиваю тебя, слуга, так же ли она красива, как я?
Лицо Мо Лю покраснело, когда он увидел в ночи высокий силуэт госпожи Сяо. Это было действительно странно. Если бы его молодой господин не сказал обратного, он мог бы усомниться в поле госпожи Сяо.
— Госпожа? Я её никогда не видел, поэтому не знаю... Подождите, это же имение принца Шо... Как вы сюда попали?
— Я сказал, что ищу мужа, и пришёл. — Сяо Фу махнул рукой, прогоняя Цзиньцзуня, а затем велел Мо Лю тоже уйти. — Иди, не оставайся здесь.
— Куда мне идти? — спросил Мо Лю.
— Иди к учителю, Мо Лю. — ответил Линь Цзыкуй.
Взгляд Линь Цзыкуя не отрывался от Сяо Чжао Лина. Чувство тревоги, которое вызывал у него Сяо Чжао Лин, становилось все сильнее, словно воздушный змей, готовый оборваться. Линь Цзыкуй молча смотрел на него, и Сяо Фу опустил голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Какой министр предложил тебе партию?
— ...Никакого официального предложения не было. Он просто упомянул, что у него есть дочь, и спросил, помолвлен ли я.
Сяо Фу приподнял край своей мантии и сел на низкий табурет, где только что сидел Мо Лю.
— Если это не считается предложением, то что это? Кто это был? Какая у него фамилия?
— ...Министр доходов... Его фамилия Чжоу. Я ему отказал.
Сидя на низком табурете, он оказался почти на одном уровне с Линь Цзыкуем.
Сяо Фу проверил температуру воды в медном тазу рукой и взглянул вниз, увидев, что ноги Линь Цзыкуя все еще сухие. Он еще не мыл их.
— Вода готова. Теперь можешь мыть.
Линь Цзыкуй кивнул и опустил ноги в воду. Поверхность воды покачнулась, покрыв его лодыжки, которые были настолько светлыми, что почти прозрачными. Сяо Фу снял свои туфли и носки и тоже опустил ноги. Таз был небольшим, поэтому его ноги оказались прямо на ногах Линь Цзыкуя.
— Даже твои ноги так красиво сформированы, молодой господин. — Сяо Фу игриво ткнул его пальцами ног и потер ноги Линь Цзыкуя своими.
Линь Цзыкуй почувствовал прилив смущения. Его десять округлых пальцев слегка сжались, и он покачал головой, сменив тему.
— ...Результаты столичных экзаменов были опубликованы.
— Они уже опубликованы? Когда? Ты же, наверное, уже прошел отбор, верно? — Сяо Фу притворился, что ничего не знает.
— Результаты были опубликованы в полдень... Я сдал... Я занял первое место на экзамене в столичном управлении. — тихо сказал он.
— Ты правда занял первое место! — Сяо Фу от души рассмеялся. — Я знал, что ты добьешься успеха, Линь лан. Ты блестящий человек и никогда не разочаровываешь. Чего бы ты ни задумал, ты этого добьешься.
— Еще рано праздновать. Впереди еще экзамен в дворцовом управлении. Самый важный из всех.
Линь Цзыкуй тоже был рад, но сохранил спокойствие.
— Экзамен в дворцовом управлении – это всего лишь одно эссе. Не стоит волноваться. Когда ты сдаешь его?
— Суд ещё не издал официального уведомления. — ответил Линь Цзыкуй. — Обычно экзамены во дворце проводятся через три дня после объявления результатов экзаменов в столице. Но сегодня я слышал, что регент уволил из кабинета министров большое количество коррумпированных чиновников. Поскольку экзаменационные вопросы будут не от кабинета, а нужно будет составить новые... Возможно, нам придётся подождать ещё месяц.
Сяо Фу пристально посмотрел на него.
— Как я могу заставить своего молодого господина ждать целый месяц? Если ты говоришь три дня, значит, так и будет.
— На самом деле, это не мне решать... Я вряд ли человек такого влияния, и императорский дворец мне не принадлежит. Придётся оставить это на волю судьбы. Тем не менее, если экзамены пройдут раньше, мне не придётся жить в неопределённости.
Линь Цзыкуй не стал спрашивать, где был Сяо Фу и чем он занимался в течение месяца, пока отсутствовал дома. Он хотел спросить, но боялся, что, начав, уже не сможет остановиться, поэтому решил вообще не поднимать эту тему. Он решил подождать, пока не закончатся экзамены, чтобы спокойно и открыто поговорить с ним.
Они удалились на ночь. Хотя давно не виделись, обменялись лишь несколькими словами. Как раз когда Линь Цзыкуй засыпал в объятиях Сяо Фу, он услышал голос Сяо Фу у своего уха:
— Кстати, господин Линь, нельзя смотреть прямо на лицо императора. Не поднимай голову во время дворцовых экзаменов.
Три дня спустя, на четвертый день восьмого лунного месяца, Линь Цзыкуй ждал у дворцовых ворот на рассвете. Рядом с ним ждали другие успешно сдавшие экзамен кандидаты, прибывшие из разных регионов империи.
После семи утра пожилой евнух в темно-коричневых официальных одеждах проводил кандидатов во дворец. Затем последовал ряд процедур: перекличка, смена одежды, раздача экзаменационных работ и инструктаж по правильному церемониальному поклону.
Дворец был изысканным, и Линь Цзыкуй с трудом сдерживал взгляд. Он украдкой бросал несколько взглядов вверх.
Два часа спустя более трехсот кандидатов выстроились в шеренгу в зале Высшей Гармонии, окруженные рядами евнухов.
Вскоре раздался громкий голос евнуха:
— Его Величество прибыл... Регент прибыл...
Кандидаты почтительно преклонили колени и совершили ритуальное приветствие:
— Да здравствует. Да здравствует. Да здравствует Ваше Величество. Да пребудет с Регентом тысяча, тысяча, тысяча лет.
Нежный, юношеский голос молодого императора донесся до них:
В тот день Линь Цзыкуй был в церемониальной шапке. Опасаясь выглядеть нелепо без нее, он оставил ее на себе. Он встал, низко склонив голову. Сидя во втором ряду, а остальные перед ним, он краем глаза мельком увидел две фигуры, восседающие на высоких тронах. Один был молодой император на Драконьем троне, облаченный в императорские драконьи одежды. Второй был регент, сидевший чуть ниже. Регент был намного выше, и Линь Цзыкуй смутно различал край его одеяния, угольно-черного, из кожи питона.