Глава 42
Слова Сяо Фу, казалось, мгновенно зажгли в глазах второго принца слабое, глубоко затаенное томление. Он недоверчиво посмотрел на Сяо Фу:
— Императорский Отец, как я смею...
Сяо Фу пристально и тяжело посмотрел на него.
Второй принц посмотрел ему в глаза. Его голос дрогнул, и он перефразировал:
— Я... я хочу. Но придворные чиновники будут это критиковать.
— Достаточно просто хотеть. Какое значение имеет критика чиновников? Быть сыном Небес – значит жить под пристальным взглядом простого народа. Если ты не разочаруешь ожидания своего императорского отца... — Сяо Фу присел на корточки и взъерошил волосы юноши, показав свою более мягкую сторону. — ...Тогда императорский отец будет твоей опорой.
Со слезами на глазах второй принц опустился на колени и совершил громкий, гулкий поклон.
— Сюань-эр, конечно же, не подведёт Ваше Высочество! Будьте уверены, императорский отец, я послушаю вас и стану мудрым и просвещённым правителем!
— Хорошо. Лян Хун. — позвал Сяо Фу евнуха. — Отведи второго принца искупаться и расскажи всем, что император скончался.
После смерти императора в столице было введено военное положение. Колокола и барабаны не звонили.
После того, как в городе Цзиньлин закончился траур, храмы и монастыри по всей столице прозвонили в свои колокола тридцать тысяч раз.
Сидя в лодке, Линь Цзыкуй слышал звон, доносившийся со всех сторон... Звуки, которые казались одновременно близкими и далёкими.
— Молодой господин, на улицах говорят, что император скончался. — сказал Мо Лю.
В сердцах большинства простых людей, возможно, не было настоящей скорби.
Линь Цзыкуй испытывал схожие чувства; его душевное равновесие оставалось невозмутимым. Он лишь задавался вопросом: кто же теперь, после смерти императора Вэнь Тая, взойдет на престол... Малолетний принц или князь Чжао?
Он вспомнил год, когда император Вэнь Тай впервые взошел на трон. Тогда удар молнии расколол каменную стелу в храме Хугуо. Обратившись за советом к настоятелю, император услышал, что ему необходимо обрести новое «Сокровище, охраняющее государство»*. Он разослал по всей стране губернаторов с приказом отыскать величественные артефакты. Эта затея обрекла простой народ на тяжкие страдания.
*镇国之宝– «сокровище, охраняющее государство». В китайской культуре считалось, что некоторые предметы способны символически защищать страну. Это могли быть древние нефритовые печати, бронзовые треножники, священные реликвии, буддийские святыни.
Четыре года назад, когда Линь Цзыкуй прибыл в столицу для сдачи императорских экзаменов, он подружился с одним наставником, имперским цензором, который осмелился выступить против этого указа. Цензор твердил:
— У династии Е нет никакого «Сокровища, охраняющего государство», но правитель не может позволить себе не иметь сердца, любящего свой народ!
Разгневанный и униженный, император Вэнь Тай приказал наказать пожилого цензора сорока тяжелыми ударами военной дубиной. В ту же ночь цензор скончался. Узнав об этом, Линь Цзыкуй поспешил в дом наставника, чтобы выразить соболезнования. Супруга старика, убитая горем и проклинающая неразумного правителя, слегла и, промучившись месяц, тоже отошла в мир иной.
Линь Цзыкуй подумал, что это к лучшему... Истинное благо, что ему не придется служить чиновником при столь глупом и бездарном правителе.
Он обвел взглядом окрестности. Цзиньлин утопал в белизне.
После кончины императора обитательницы внутренних покоев дворца, а также гражданские и военные чиновники были обязаны соблюдать двадцати семидневный траур.
Наступила весна, воздух становился теплее. В погребальном зале императора Вэнь Тая горели благовония, но они не могли заглушить зловоние разлагающегося тела. Разумеется, все чувствовали этот запах, но были вынуждены делать вид, будто не замечают его.
Монахи из храма Хугуо читали молитвы за усопшего, а лорд Пан с горечью произносил погребальную речь. Среди гражданских и военных чиновников, стоявших на коленях, не было ни одного сухого глаза, хотя искренняя скорбь смешивалась с притворными слезами. Затем в погребальном зале был провозглашен «Последний указ». Второй принц взошел на трон прямо перед гробом, а первый принц стоял на коленях, его холодный взгляд пронзал младшего брата.
Третий принц, возможно, слишком юный, чтобы питать жгучее желание занять трон, почти не отреагировал. Он просто держал за руку своего растерянного младшего брата, четвертого принца, оплакивая отца. Четвертый принц, видя, как все остальные плачут, смотрел на происходящее в замешательстве.
Новый император, Юйвэнь Сюань, молчал. Наблюдая за скорбью чиновников, он испытывал глубокую, личную скорбь. Его мать была похоронена даже без гроба. Приговоренная к смерти куском белого шелка, ее тело было брошено в братскую могилу. Запертый в Холодном Дворце, он так и не увидел её в последний раз.
Некоторые опытные чиновники в знак протеста били себя в грудь:
— Регент! Второй принц – сын опозоренной госпожи Сюй, у него нет характера! Этого нельзя допустить!
Сяо Фу стоял, глядя на них сверху вниз:
— Господин Чан, это последний указ покойного императора. Не примешь его? Согласно приказу покойного императора второй принц безупречен и настоящим назначается наследным принцем, который взойдет на престол после смерти императора. Я призываю вас всех служить новому императору с величайшей преданностью. Кроме того, пусть будет постановлено всем принцам: соблюдайте траурные обряды там, где вы находитесь. Никому не разрешается въезжать в столицу, чтобы выразить свои соболезнования.
Все знали правду об этом «последнем указе». Император скончался почти месяц назад. Это была выдумка, указ, сфабрикованный регентом и вдовствующей императрицей.
Однако ситуация дошла до того, что никто не осмеливался высказаться и разоблачить обман.
Сяо Фу холодно и строго произнес:
— Если господин Чан так не согласен с указом покойного императора, почему бы вам не обратиться к нему напрямую с возражениями? Или вы предпочитаете, чтобы я отправил вас прямо сейчас к покойному императору?
Глаза господина Чана расширились от шока.
Тон Сяо Фу немного смягчился, предлагая ему выход:
— Или вы подчинитесь указу прямо здесь и сейчас и поможете новому императору?
После мучительного размышления господин Чан всхлипнул от горя, бросившись на землю:
— Ваше Величество... Ваше Величество! Я... я подчинюсь указу!
На какое-то время чтение надгробной речи смешалось со звуками плача.
Сяо Фу стоял там, но, мельком увидев бледный, раздутый труп Юйвэнь До, и, кажется, почувствовав тошнотворный запах разложения, он ощутил волну отвращения.
Он терпел это столько, сколько мог, но в конце концов это стало невыносимо. Притворившись, что падает в обморок от горя, он рухнул:
— Ваше Величество... я сделаю все возможное, чтобы верно помогать новому императору.
Увидев, как регент падает в обморок от горя, евнух Лян вскрикнул от тревоги.
Вдовствующая императрица испугалась еще больше. Увидев, как Сяо Фу, человек с внушительной воинской доблестью и крепким здоровьем, падает в обморок, она предположила, что недавние государственные дела просто истощили его. Он не спал несколько дней, и она опасалась за его здоровье, ведь от него зависела стабильность королевства. Она поспешно приказала евнуху Ляну помочь регенту отдохнуть.
Когда евнух Лян подошел, чтобы поддержать его, Сяо Фу, недовольный медлительностью евнуха, быстро зашагал прочь, таща его за собой.
Евнух Лян заметил это, но не осмелился заговорить. Взглянув в сторону, он увидел несравненно красивый профиль регента, и ни единой слезинки на его щеке.
Сяо Фу никак не мог уехать во время двадцати семидневного траура, поэтому он отправил Линь Цзыкую сообщение, выразив свою тоску. Линь Цзыкуй ответил, что он в безопасности и здоров, и призвал Сяо Фу сосредоточиться на текущих делах и не беспокоиться о нем.
Несмотря на преклонный возраст, министр Сюэ отправился в столицу, чтобы выразить соболезнования и присутствовать на траурных обрядах.
Во время этого визита он неизбежно встретил Сяо Фу, дерзкого юношу, который когда-то бесчинствовал в его имении, а теперь стал регентом.
Сяо Фу вызвал его наедине в императорский кабинет. Министр Сюэ ожидал обсуждения важных вопросов, возможно, касающихся нового монарха или просьбы вернуться и служить советником. Он даже подготовил свой отказ, зная, что у него просто не хватит сил для такой роли.
К его удивлению, Сяо Фу сказал лишь следующее:
— Министр, я должен попросить тебя временно забрать Линь Цзыкуя обратно в Хуайнань. В Цзиньлине сейчас много проблем. Пожалуйста, увези его подальше отсюда.
— Линь Цзыкуй? — нахмурился министр Сюэ. — Я планировал остаться в Цзиньлине ещё на два месяца. Даже если весенние экзамены будут отложены, это, скорее всего, продлится только до мая. С таким количеством вакансий при дворе, в следующем году, вероятно, потребуется специальный императорский экзамен. Если он вернётся со мной сейчас, ему просто придётся вскоре снова приехать на экзамены.
— Министр, неужели именно мне решать, когда состоятся экзамены в столице? — спросил Сяо Фу.
— Это... — министр Сюэ потерял дар речи.
Это было правдой, но действительно ли власть регента должна использоваться таким образом?
И всё же, как ещё следовало Сяо Фу её использовать?
— Естественно, я намерен подождать, пока у него восстановится зрение, прежде чем проводить экзамены. Он обладает талантом государственного деятеля и полководца. Истинная опора нации. Я надеюсь, ты будешь обучать его с величайшей самоотдачей, министр.
— Это само собой разумеется. Приняв его в ученики, я, безусловно, буду обучать его в меру своих возможностей. Однако, разве он до сих пор не знает вашей истинной личности? Вы теперь регент, обладающий верховной властью. Когда Хуайфу наконец-то сдаст придворные экзамены, тогда он...
— Что касается дворцового экзамена... Будем решать проблемы по мере их поступления.
Вернувшись в Хуайнань, Линь Цзыкуй первым делом отправился в уезд Фэнтай, чтобы привести в порядок семейные могилы. Сяо Чжао Лин поручил Цзиньцзуню сопровождать его и обеспечивать безопасность.
Родовое поместье министра Сюэ также находилось в Хуайнане, всего в двух часах езды в экипаже от уезда Фэнтай. После возвращения и наведения порядка в доме Линь Цзыкуя стали осаждать соседи и друзья, жаждущие узнать новости из Цзиньлина и подробности об императорских экзаменах.
Линь Цзыкуй отвечал им честно:
— Столичный экзамен отложен. Я вернулся домой исключительно ради того, чтобы позаботиться о могилах предков. На трон взошел новый император и принял указ правления «Ваньсюань»... Сейчас идет первый год эры Ваньсюань. Что же касается сроков проведения экзамена, то нам остается лишь ждать императорского указа.
Почтив память предков, Линь Цзыкуй принялся за ремонт и уборку дома, как внутри, так и снаружи. Вскоре этому жилищу предстояло стать брачными покоями. Он хотел, чтобы здесь было чисто и красиво. Пусть им и не суждено было делить одно ложе, он желал, чтобы Чжао Лину было здесь уютно.
В период общенационального траура проведение свадебных церемоний приостанавливалось. Для чиновников – на сто дней, а для военных и простого люда – на один месяц. Дата свадьбы, назначенная Чжао Лином, пятнадцатый день третьего месяца, приходилась как раз на месяц после кончины императора.
Мо Лю хорошо знал установленные порядки и понимал, что пышное празднование свадьбы во время траура недопустимо. Это было особенно важно, учитывая, что его молодой господин носил звание Цзюйжэня. А вдруг какой-нибудь завистник донесет властям?
Он помог господину проветрить постельные принадлежности и заменить старые одеяла на новые, в том числе на праздничный свадебный комплект. Линь Цзыкуй даже отправился в лавку тканей, чтобы заказать свадебные наряды, но на полпути осознал, что не знает точных мерок Сяо Чжао Лина.
И все же он не раз держал Чжао Лина в своих объятиях.
Он жестами показал портному в магазине тканей размеры:
— Плечи примерно вот такие, рост примерно такой, а размер обуви примерно такой...
У него была хорошая память. Его оценки были удивительно близки к истине.
Портной с удивлением выслушал:
— Подождите, молодой господин Линь, у вашей невесты такие широкие плечи и большие ноги, и она даже выше вас? Это... разумно?
— Моя невеста действительно немного выше меня. Пожалуйста, сшейте свадебный наряд по этим меркам. Ей нравится красный цвет и узоры из белых сливовых цветов. Помимо традиционного мотива «Дракон и Феникс», пожалуйста, вышейте белые сливовые цветы также на манжетах и воротнике. Используйте только лучшие ткани.
Портной посмотрел на него с недоумением. Ученый такого утонченного и деликатного происхождения женится на невесте такого огромного, крепкого телосложения... Что это за вкус? Столько прекрасных юных леди ждали возможности выйти замуж за этого молодого учёного.
После того, как свадебное платье было заказано, Мо Лю добавил:
— Кстати, молодой господин, нам следует купить невесте румяна, пудру и украшения, не так ли?
По правилам приличия, их, безусловно, следовало подготовить.
Но действительно ли Сяо Чжао Лин в них нуждалась?
— ...Купи их. Давай купим несколько. — Линь Цзыкуй выбрал простые румяна и пудру, а также скромные жемчужные заколки и украшения. Он рассудил, что если они не понадобятся позже, их можно просто переплавить, чтобы сделать корону для волос для Чжао Лин. Эта единственная поездка за покупками обошлась в двести таэлей серебра.
И это даже не было пышным мероприятием. Это было всего лишь свадебное платье невесты и несколько украшений. В Фэнтае, за исключением самых богатых семей, мало кто оказывал столь щедрую помощь будущей невестке.
Тем временем, в своем родном городе, министр Сюэ подумал о своем ученике, Линь Цзыкуе, и вслух задался вопросом:
— Почему он до сих пор не пришел ко мне?
Во время обратного пути министр и Линь Цзыкуй ехали в карете, свободно беседуя обо всем: от зарождения космоса до идеала вселенской гармонии. Они наслаждались обществом друг друга, чувствуя, будто познакомились слишком поздно.
Он был поистине превосходным студентом, прекрасным молодым человеком, чей выдающийся талант обещал блестящее будущее.
— Жаль! — глубоко вздохнул министр Сюэ. — Почему он уже помолвлен? Кто отнял у меня такого прекрасного зятя?
Его младшая внучка всё ещё была незамужней, и он был очень впечатлён Линь Цзыкуем.
— Господин. — нерешительно сказал старый слуга министра. — Когда я вернулся, я слышал, как слуга молодого господина Линя упомянул, что он... собирается жениться в середине третьего месяца.
— Середина марта? До нее всего полмесяца! — министр Сюэ поднялся с места. — Боже правый, почему же он мне не сказал? Родителей у него нет... Кто же тогда будет распоряжаться на свадьбе?
— Молодой господин Линь – человек скромный, не гонящийся ни за славой, ни за богатством. Вероятно, он умолчал об этом, опасаясь, что вы преподнесете дорогой подарок, а принимать от вас такую милость ему не хотелось. — рассудил старый слуга, заступаясь за Линь Цзыкуя.
Линь Цзыкуй и впрямь колебался. Он не раз хотел заговорить об этом, но так и не решился.
Сяо Чжао Лин упоминала, что была ученицей министра Сюэ, пусть и всего пятнадцать дней.
Означало ли это, что министр Сюэ знал, тайну Чжао Лина?
Надо признать, Линь Цзыкуй не был в этом до конца уверен. В глубине души теплилось слабое, полное надежды сомнение.
Но как объяснить это министру...?
Услышав новость, министр Сюэ больше не мог усидеть на месте.
— Нет, я непременно должен отправиться в уезд Фэнтай. Вели готовить экипаж, а сам ступай в кладовую и выбери свадебные подарки: пару нефритовых жезлов, пару ваз с двумя ручками и набор чаш из тонкого красного фарфора. Мне просто необходимо увидеть ту, что увела у моей внучки суженого! Насколько же она хороша собой, раз ради нее Линь Цзыкуй отказался стать знатным зятем в доме министра?
Уезд Фэнтай был невелик, и все соседи знали друг друга. Линь Цзыкуй вырос здесь. Поначалу он держал планы на свадьбу в тайне, но когда скрыть это стало невозможно, люди потянулись к нему с поздравлениями и расспросами о происхождении невесты:
— Ученый Линь, она ведь не из нашего уезда Фэнтай? Вы вернулись из Цзиньлина... Неужто она знатная барышня из тех краев?
— Если невеста такая богатая, то ученый Линь, наверное, станет примаком*. Тогда свадьбу будут играть у неё дома, а не в его родном городе.
*Зять, который входит в семью жены и живёт в её доме (а не приводит жену к себе). Он переезжал в дом жены, жил с её родителями, иногда даже принимал фамилию семьи жены. А его дети могли считаться продолжателями рода семьи жены.
— Говорите громче, учёный Линь!
Линь Цзыкуй был ошеломлён. Люди буквально топали у его порога. Удерживая на голове бамбуково-зелёную шляпу, он крикнул:
— Уважаемые соседи, я разошлю официальные приглашения в надлежащее время. Свадьба состоится примерно через полмесяца. Пожалуйста, не нужно толпиться...
Линь Цзыкуй на мгновение заколебался, прежде чем ответить:
— Она из Юньнани. Ее фамилия... Сяо. Ее зовут Сяо Чжао Лин.
Великий министр Сюэ, только что появившийся у порога:
— ...... — он споткнулся, чуть не потеряв равновесие, и в полном отчаянии спросил своего старого слугу. — Кто он сказал?!
Министр Сюэ: «Хочу увидеть, насколько прекрасна эта женщина, укравшая у меня такого прекрасного зятя?»
Старый слуга: «Наша юная госпожа – несравненная красавица. Кто может сравниться с ней... Ах, это маркиз Сяо? Неважно».