Глава 62
Кандидаты окружившие Линь Цзыкуя, на мгновение запаниковали и разбежались:
Евнух, уходивший первым, обернулся.
Сяо Фу, наблюдавший за происходящим, внезапно поднялся.
— Императорский отец? — спросил юной император.
Сяо Фу вышел из зала Высшей Гармонии, окликнув Лян Хуна:
— Иди и приведи главного лекаря!
Один студент потерял сознание. Стоило ли вызывать почтенного главного лекаря?
Линь Цзыкуй пошатнувшись, резко рухнул. Хотя его глаза оставались открытыми, он не мог подняться.
Сяо Фу вытащил несколько неприметных бусин из своей церемониальной короны и слегка щёлкнул ими кончиками пальцев. Движение было настолько быстрым, что его заметил только командующий Цзинь Ивэй, находившийся за пределами зала.
Бусины ударили по акупунктурным точкам, отвечающим за сон, у десяти студентов.
Затем раздались звуки. Тук-тук-тук...
Студенты начали падать в обморок!
У евнуха Ляна отвисла челюсть:
— Величие зала Высшей Гармонии ошеломляет, сотрясая души людей. Эти студенты учились с таким усердием, что их физические силы иссякли. Кто-нибудь, сопроводите этих студентов в императорский лазарет для помощи. Я дорожу талантливыми людьми. Убедитесь, что все они будут в порядке!
Когда веки Линь Цзыкуя затрепетали, переходя из состояния бодрствования в бессознательное, он увидел, как регент вышел из зала и остановился прямо перед ним. На виду у толпы регент просто стоял, не наклоняясь, с острым и крючковатым подбородком.
Затем регент приказал евнухам вывести всех здравствующих студентов из дворца, кроме тех, кто упал от истощения.
Сяо Фу стоял так близко, но казался недосягаемым. В видении Линь Цзыкуя сцена приобрела сюрреалистический, искаженный характер. Глядя на Сяо Чжао Лина, он чувствовал себя так, словно находился в осознанном сне, остро осознавая происходящее, но при этом ситуация казалась совершенно абсурдной.
Губы Линь Цзыкуя шевелились, словно он хотел произнести его имя, но в конце концов ни звука не вырвалось.
Линь Цзыкуя отнесли в лазарет. Сяо Фу поручил Лян Хуну поручить главному врачу Чжану лично измерить пульс ученого. Наблюдая за таким особым вниманием, Лян Хун размышлял про себя.
«Похоже, этому Линю, лучшему ученому предварительных экзаменов, суждено стать Чжуанюанем. Он поистине дерзок. Он осмелился высказать все, что вздумается».
После осмотра главный врач Чжан посмотрел на регента, который лично прибыл в лазарет, чтобы присутствовать при измерении пульса.
— Ваше Высочество, этот ученый физически здоров. Он просто взволнован духом и нуждается в успокаивающем отваре. Я выпишу рецепт. Одной дозы должно быть достаточно.
Сяо Фу сохранял спокойствие, хотя в его взгляде, когда он смотрел на Линь Цзыкуя, мелькнула нотка беспокойства.
— В лучшем случае через час. — ответил главный имперский врач. — Что касается остальных кандидатов...
Сяо Фу уже слушать не стал. Вместо этого он слегка повернулся к Лян Хуну.
— Евнух Лян, ты согласен с тем, что сказал учёный Линь ранее во время дворцового экзамена?
Лян Хун, внезапно оказавшийся в центре внимания, на мгновение потерял дар речи.
— В-Ваш слуга... не смеет комментировать.
— Я высоко ценю талант и у меня есть ещё вопросы к этому ученому. Он скоро очнется, не так ли? Как только это произойдёт, прикажи привести его в мой дворец. — сказал Сяо Фу.
Среди множества кандидатов, потерявших сознание после выхода из зала, Линь Цзыкуй не выделялся.
Когда эти кандидаты очнулись в лазарете, они были вялыми и не понимали, как могли потерять сознание. Испугавшись, что их неподобающее поведение перед троном может поставить под угрозу их положение, они тихонько подсунули евнуху немного серебра и спросили:
— Когда мы упали в обморок, Его Величество или регент что-нибудь сказали?
— Не волнуйтесь. Главный евнух Лян лично приказал привести вас сюда. Регент, чье слово – закон, очень ценит таланты. Он поручил врачам лечить вас с особой тщательностью, так что никаких проблем быть не должно. — ответил евнух.
Тем временем, очнувшись, Линь Цзыкуй увидел перед собой евнуха.
— Линь Цзыкуй? Вы проснулись? Тогда поправьте свою прическу и идите со мной.
Линь Цзыкуй молча поднялся. Был яркий дневной свет, но красные кирпичи, зелёная черепица и высокие стены дворца казались тяжёлыми и гнетущими.
Не зная, сон это или реальность, он спросил вслух:
— Евнух, куда вы меня ведёте? Только что... я... я выставил себя дураком?
Евнух Лян взглянул на ученого.
— Вы, юноша, слишком дерзки. Когда встретитесь с регентом, следите за языком. Будьте осторожны в том, что говорите. Или не говорите, чтобы не потерять...
Он многозначительно указал на свою шею.
Линь Цзыкуй, лучший ученик столичного экзамена, похоже, привлёк внимание регента, заслужив личную аудиенцию. Если он переживёт это испытание, ему наверняка будет доверена большая ответственность. Евнух Лян решил оказать ему услугу и дать совет.
Линь Цзыкуй выглядел ещё более ошеломлённым.
Евнух Лян тут же понизил голос.
— Линь Цзыкуй, это Его Высочество регент!
Линь Цзыкуй кивнул, хотя его лицо побледнело, а выражение стало бесстрастным. Внутри него бурлил хаотичный клубок эмоций, в котором невозможно было разобраться.
Чжао Лин часто вставал не позже семи утра, выходил из дома и возвращался к полудню на обед.
Последние два месяца его нигде не было видно.
Юаньцин обладал властным видом военачальника, поистине выдающимся. Юаньу не было видно уже несколько месяцев. Юаньцин сказал, что он уехал по служебным делам.
Цзиньцзунь был чужаком. И ведь регент раньше командовал войсками в тех перевалах.
В этот момент все кусочки головоломки, казалось, встали на свои места.
Подумать только, он был регентом...
В этот момент Сяо Фу находился в императорском кабинете, рядом с ним стоял юный император. Перед ними лежал список успешно сдавших экзамен кандидатов. Молодой евнух тщательно записывал ответы каждого. Из-за большого количества кандидатов им были присвоены идентификационные номера на основе «Тысяче символьного канона».
Почти все кандидаты ответили на вопросы. Кто-то хорошо, кто-то плохо. Те, кто плохо справился, были отправлены в третий ранг, а те, кто хорошо справился, во второй. Только по-настоящему выдающиеся могли претендовать на первый ранг, три высших звания «Цзиньши».
У молодого императора, похоже, были свои планы, поскольку он записал несколько имен на листе бумаги.
— Что думает императорский отец? Кого мы выберем на звание Чжуанъюаня, Банъяня и Таньхуа?
Мысли Сяо Фу всё ещё были заняты Линь Цзыкуем. Хотя он и послал Чэнь Юаньцина незаметно следить за ним, он всё ещё был встревожен.
Как ему удалось упасть в обморок вот так внезапно?
Видя, что Сяо Фу молчит, молодой император спросил:
— Каково мнение Вашего Величества?
— Каждый из этих кандидатов обладает своими уникальными достоинствами. Этот Гу Юанью остроумен, говорит по существу и обладает строгим умом. В нём нет недостатков. Что касается этого Линь Цзыкуя...
Если придираться, то каждое слово было технически неверным.
И всё же каждое его слово было абсолютной истиной.
— Ваше Величество, ты рассмотрел проникновенные слова учёного Линя? — спросил Сяо Фу.
Юный император кивнул и ответил:
— Рассмотрел. Что касается принципа «народ превыше всего, а правитель вторичен»... Недостаточно, чтобы правитель считал, что народ важнее. Сами люди должны это чувствовать. Однако северное население пережило полный неурожай. Зерно, распределяемое императорским двором, присваивается на всех уровнях, оставляя людей голодными. Разве это не делает их жизнь всё более незначительной?
— А что насчёт слов, сказанных другим кандидатом, Гу? — снова спросил Сяо Фу.
Юйвэнь Сюань сделал паузу, посмотрел на записанные евнухом слова, прежде чем ответить. Это был безупречный ответ, охватывающий всё государство и королевство, но в нём отсутствовало какое-либо предупреждение или предостережение. В наше время найти чиновника, осмелившегося говорить откровенную правду, было сложнее, чем вознестись на Небеса.
— Кого Ваше Величество намерено назначить Чжуанюанем? — спросил Сяо Фу.
Взглянув на выражение лица Сяо Фу, молодой император взял императорскую кисть и обвёл имя Линь Цзыкуя.
— Что думает императорский отец?
— Это решать Вашему Величеству. — сказал Сяо Фу, поднимаясь на ноги. — Сейчас я вернусь во дворец.
Молодой император спрыгнул со стула.
— Не хотите ли пообедать со мной, императорский отец?
— Не сегодня. Я попрошу учёного Чжао помочь тебе в составлении списка успешных кандидатов.
Сяо Фу тут же ушёл. Он имел резиденцию в пределах дворцового комплекса, дворца Сюаньцзи, расположенного недалеко от зала Высшей Гармонии, что позволяло ему с удобством посещать судебные заседания рано утром.
Приведя Линь Цзыкуя во дворец регента и увидев там военачальника Чэня, евнух Лян тут же почтительно поклонился, взмахом своей метелки из конского волоса давая понять Линь Цзыкую, что тому следует поступить так же.
При виде военачальника зрачки Линь Цзыкуя сузились. Ошеломленный, он с небольшой задержкой ответил на приветствие:
— Приветствую... главнокомандующего Чэня.
Юаньцин лишь мельком взглянул на него, не выдав своих чувств. Он тут же отпустил евнуха Ляна:
— Его Высочество распорядился, что тебе нет нужды ждать здесь, во дворце Сюаньцзи.
— Но ученый, прибывший на аудиенцию... — слегка замялся евнух Лян.
— Его Высочество прекрасно знает, что делает. Можешь идти, евнух Лян.
— Слушаюсь, военачальник Чэнь. Тогда я удаляюсь.
Сяо Фу не любил показной роскоши. Во дворце Сюаньцзи прислуживало немного людей, к тому же Юаньцин уже успел вычистить оттуда многочисленных шпионов. Кроме них троих, здесь никого не было. Линь Цзыкуй смотрел на Чэнь Юаньцина, плотно сжав губы и храня молчание.
Юаньцин кивнул ему и, понизив голос, пригласил войти:
— Молодой господин Линь, господин внутри. Во дворце полно любопытных глаз и болтливых языков. Мне пришлось принять меры предосторожности.
Услышав это, Линь Цзыкуй глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.
Он полагал, что, став успешным ученым, удостоенным императорской милости, наконец сможет соответствовать высокому положению семьи Сяо.
Чжао Лин никогда не осмеливался рассказать своей семье о своей симпатии к мужчинам, но теперь он почувствовал себя увереннее... Теперь он бы осмелился это сделать.
Он представлял себе, что, став лучшим учёным и получив высокий ранг, устроит жизнь, полную живописного очарования, с маленькими мостиками и журчащими водами.
Теперь всё это казалось грандиозной шуткой!
В разгар лета, посреди уединённой, зелёной дворцовой территории, ворота были частично скрыты от глаз. Когда решётчатая дверь была приоткрыта, Линь Цзыкуй медленно подошёл. Каждый шаг был мучительной борьбой, совершаемой с сердцем, полным страха.
Он приподнял край своей мантии, готовясь встать на колени в приветствии, когда Сяо Фу крепко обнял его.
— К чему эти церемонии, когда видишь меня, Линь лан?
Линь Цзыкуй слегка дрожал, медленно поднимая голову, чтобы посмотреть на него.
Сяо Фу улыбнулся ему знакомой улыбкой с морщинками вокруг глаз.
Не говоря ни слова, Юаньцин закрыл за ними дверь и с непоколебимой преданностью встал на страже у входа.
Линь Цзыкуй ничего не сказал. Он изо всех сил пытался подавить дрожь, но не смог её контролировать.
— Ваше Высочество. — Линь Цзыкуй вырвал руку из хватки Сяо Фу и опустился на колени. — Ваш покорный слуга, Линь Цзикуй... — стиснув зубы и почувствовав дрожь по спине, он низко поклонился, совершив полный, формальный поклон подданного перед своим государем. Он совершил три поклона, и произнес глубоким, торжественным голосом. — Я выражаю своё почтение регенту.
Выражение лица Сяо Фу мгновенно застыло, и тепло в его глазах начало угасать.
Он представлял себе множество вариантов реакции Линь Цзыкуя, но этот... никогда.
— Ты меня не узнаешь, Линь лан? Просто потому, что на мне эти одежды?
Сяо Фу все еще был одет в свой строгий, угольно-черный придворный наряд, нефритовый пояс был затянут на талии. Он протянул руку из широкого рукава, пытаясь поднять его на ноги, но Линь Цзыкуй оставался неподвижным, низко склонив голову.
Сяо Фу тоже не двигался, его выражение лица было непроницаемым.
— Я сброшу эти одежды и отрекусь от престола.
Говоря это, он попытался расстегнуть нефритовый пояс.
Линь Цзыкуй резко поднял голову и недоверчиво посмотрел на Сяо Фу.