Глава 8
Когда Линь Цзыкуй вышел вперед, Мо Лю хриплым голосом взволнованно воскликнул:
— Молодой господин, похоже, вы действительно нравитесь второй молодой госпоже! Это здорово! Даже если господин Сяо будет недоволен, ему придется выдать свою дочь замуж за вас прямо сейчас.
Зарывшись носом в ароматные цветы сливы, Линь Цзыкуй слегка скривил губы.
— После того, как я сдам весенний экзамен, я отправлюсь в резиденцию Сяо, чтобы сделать предложение.
В тот день он нарисовал жезл для гадания Царя Небес, и прорицатель, который истолковал его, сказал, что эта девушка была влюблена в него, активно приближалась к нему и преследовала его.
Он поклялся перед Залом Гуаньинь, что до тех пор, пока вторая молодая госпожа будет готова, он не подведет ее.
Итак, за последние несколько дней Линь Цзыкуй постепенно смирился с этим. Хотя темперамент второй молодой госпожи был немного легкомысленным, она была веселой, заботливой и внимательной, молча посылая ему лекарства. Хотя для женщины она выглядела совсем не так, как он себе представлял... она была чересчур крепкой. И все же, поздно ночью, он не мог избавиться от странного чувства предвкушения.
Она была его будущей женой, хотя официально они не связывали себя узами брака.
В будущем... они будут вместе растить детей, вместе состарятся и проживут свои дни в гармонии.
Хотя вторая молодая госпожа, похоже, не из тех, кто может быть хорошей женой и матерью, это не имело значения. Он сам позаботится о таких вопросах.
После весеннего экзамена, а затем и дворцового экзамена, удостоенный чести быть успешным учеником, он мог бы должным образом сделать предложение второй молодой госпоже Сяо.
С пылом в сердце Линь Цзыкуй вернулся в Зал очищения сердца, осторожно положил цветы сливы в чистый глиняный горшок, а затем сделал три или четыре шага к резиденции даоса Лин Юаня.
Из всех людей, с которыми Линь Цзыкуй больше всего общался в огромном храме Синчжи, был именно этот даос.
Принеся даосу кунжутные конфеты, Линь Цзыкуй сел и затем спросил:
— Честно говоря, даос Лин Юань, я страдаю от болезни глаз, из-за которой мне очень трудно читать. К сожалению, в последние несколько дней мой молодой слуга дома потерял голос и не может говорить, поэтому я хотел бы узнать, есть ли в этом храме грамотные молодые даосы, которые могли бы почитать мне несколько дней. Они нужны мне только для того, чтобы читать, и я не буду плохо с ними обращаться.
— Все даосы в храме начинают свои занятия с час кролика, и у них мало свободного времени. — немного поразмыслив, Лин ответил Юань
— Однако в храме есть книгохранилище, которое называется павильон Цинсинь. Внутри павильона есть даос, отвечающий за хранение книг, по имени Линбо, который является моим дядей. Он хорошо осведомлен и был ученым до того, как вступил на путь Дао. Завтра я пойду и сообщу ему. Вы можете пойти в павильон Цинсинь и найти его. Он любит есть куриные ножки. Вам просто нужно давать ему по одной куриной ножке каждый день. Независимо от вашей просьбы, дядя Линбо согласится на это. — продолжил Лин Юань.
— Это здорово, большое вам спасибо, даос!
— Не будьте таким вежливым, благодетель Линь. Кстати, я заметил, что ваша походка, кажется, улучшилась, рана на ноге зажила?
— Хм? — Линь Цзыкуй выглядел удивленным. — Даос, вы знали, что я был ранен? Теперь все в порядке, спасибо!
— В тот день я заметил, что благодетелю Линю трудно ходить, поэтому подумал об этом вечером и прислал ему пузырек с лекарством. К сожалению, я увидел, что вы усердно учитесь, поэтому не хотел вас беспокоить и оставил лекарство у двери. Сегодня, видя, что у вас все хорошо, я чувствую облегчение. — улыбнулся Лин Юань.
Линь Цзыкуй на мгновение остолбенел, а затем спросил:
— Это лекарство... его прислали вы?
— Да, верно. — кивнул Лин Юань. — На горе Шестнадцати пещер часто идут дожди, а зимой после снегопада она становится еще более скользкой. Благодетель Линь, у вас проблемы с глазами, и вы должны быть особенно внимательны к тому, как вы стоите на ногах.
На мгновение лицо Линь Цзыкуя помрачнело, но затем он быстро сообразил. Итак... Вторая молодая госпожа на самом деле никогда не присылала ему никаких лекарств.
Попрощавшись с Лин Юанем, Линь Цзыкуй вернулся в Зал очищения сердца и занимался допоздна. У него начали болеть глаза, поэтому он остановился и при свете свечи записал несколько ключевых моментов для предстоящих весенних экзаменов, как советовали ученые Академии префектуры Интянь.
Первая часть весенних экзаменов включала в себя три интерпретации из Четырех книг и четыре из пяти классических произведений. Уже досконально изучив обе, Линь Цзыкуй был уверен в этой части, несмотря на свое презрение к механическому запоминанию. Вторая часть предполагала написание эссе и изложение пяти аргументов, касающихся императорских указов и политики...
И именно в стратегии Линь Цзыкуй преуспел.
Он скрупулезно записал на бумаге: «Наводнения в низовьях Желтой реки, нашествие саранчи в столичном регионе, сбор дани с северных племен, нашествия татар в Ляодуне, экспедиции против турок, борьба с фракционностью и восстановление реки Хуай».
Экзаменационные вопросы на провинциальных экзаменах вряд ли сильно отличались от этих тем. Линь Цзыкуй собрал их из архивов Академии префектуры Интянь, обобщив все провинциальные экзаменационные вопросы за предыдущие годы. После нескольких дней изнеможения он некоторое время писал, но его веки не выдержали и сомкнулись, и в конце концов он рухнул на стол.
Когда свеча затрепетала, а ночь наполнилась густой росой, раздался стук в дверь.
Мо Лю хотел было переложить Линь Цзыкуя на кровать, но у него не хватило на это сил. Услышав стук, он пошел открывать дверь.
Выглянув наружу, Мо Лю пришлось задрать голову, чтобы увидеть, что происходит. Там стояла вторая молодая госпожа, одетая в плащ из чернобурки, с манерами, совершенно отличающимися от ее обычной мягкости, казавшаяся резкой и внушительной. Рядом с ней стоял ее личный охранник.
Взгляд Мо Лю на мгновение задержался на второй молодой госпоже, заметив исходящую от нее ауру решительности и красоты, как будто она была молодым генералом, переодетым женщиной на поле боя.
Быстро отведя взгляд, он взглянул на охранника и удивился про себя. Какая женщина стала бы путешествовать без служанки, но с мужчиной?
Могла ли она переодеться мужчиной?
Но это казалось маловероятным...
Он бросил еще несколько взглядов украдкой, прежде чем Юаньу впился в него взглядом. Мо Лю смог только перевести взгляд на любезную и улыбающуюся Сяо Фу.
— Вторая молодая госпожа, вы пришли так поздно, вам что-то нужно? — Мо Лю намеренно понизил голос, чтобы не потревожить Линь Цзыкуя.
— Линь лан спит? — заглянул внутрь и прошептал Сяо Фу.
Из комнаты донесся слабый запах чернил, смешанный с ароматом сливы. При свете свечи Сяо Фу увидел Линь Цзыкуя, склонившегося над своим столом, с поношенным серым плащом, накинутым на плечи, уткнувшегося лицом в руки, прикрытые несколькими слоями пергаментной бумаги.
— Вторая молодая госпожа, мой молодой господин спит. — сказал Мо Лю.
— Почему он спит на столе? — Сяо Фу поднялся по лестнице, удивив Мо Лю.
— Я принес кроличью шубу для Линь лана и хочу перенести ее внутрь. — сказал Сяо Фу.
Мо Лю заметил коробку, которую охранник нес рядом со второй молодой госпожой, и почесал в затылке, а затем без особых колебаний отступил в сторону.
— Вторая молодая госпожа, мой молодой господин спит чутко и легко просыпается.
— Я не буду его беспокоить. — сказал Сяо Фу, входя в комнату.
Наблюдая за Залом очищения сердца, который был вдвое меньше его Зала холодной сливы, он состоял из двух комнат: внешней с письменным столом, чайным столиком и книжной полкой и внутренней с двумя кроватями, разделенными рваной ширмой.
Стол, на котором лежал Линь Цзыкуй, был не особенно большим. Рядом с ним лежал цветок белой сливы, который Линь Цзыкуй получил в качестве подарка. На письменном столе лежала стопка свитков, чернильница, бумага и чернильный камень, а на подставке для перьев висело несколько кисточек с фиолетовыми ворсинками. Пламя свечи колебалось на ветру, но он крепко спал с закрытыми глазами. Его ресницы тихо опустились, и несколько прядей темных волос упали, частично закрыв его худощавое лицо, украшенное поношенным серым кроличьим мехом.
Вопреки тому, что сказал Мо Лю, Линь Цзыкуй, похоже, спал не очень чутко. Сяо Фу наклонился к нему, но тот ничего не заметил. Когда Сяо Фу приблизился, он закрыл глаза и осторожно принюхался. От Линь Цзыкуя исходил аромат ученого, от его кожи исходил легкий привкус тепла.
— Зал очищения сердца... — сердце Мо Лю забилось где-то в горле.
— Тссс, твой молодой господин крепко спит.
Сяо Фу случайно взглянул на его стол и заметил изящный почерк, который соответствовал манере Линь Цзыкуя. Он взял лист бумаги и изучил написанное. Выражение его лица медленно изменилось. Сяо Фу опустил голову и посмотрел на Линь Цзыкуя с легким недоумением в глазах.
— Неудивительно, что ты такой смелый, осмеливающийся критиковать императора Вэнь Тая.
Стратегическое эссе Линь Цзыкуя было написано исключительно хорошо, в отличие от консервативных ученых, и отличалось от того, что изначально ожидал Сяо Фу. Такой выдающийся талант годился для управления страной! Однако характер Линь Цзыкуя был слишком незрелым, ему не хватало опыта работы на политической арене, и он не понимал необходимости скрывать свою резкость.
— Если это стратегическое эссе попадет на стол императора, вы можете быть наказаны... — голос Сяо Фу был тихим, не замеченным остальными.
Выражение его лица не изменилось, когда он вернул листок в исходное положение. Затем он наклонился и протянул руку. Как раз в тот момент, когда он собирался схватить Линь Цзыкуя за талию, к нему подбежал Мо Лю.
— Вторая молодая госпожа, позвольте мне разобраться с этим!
Видя решимость Мо Лю, Сяо Фу смягчился и отпустил его.
Мо Лю неуверенно помог своему молодому господину подняться со стула. Но, будучи молодым и слабым, он не смог поддержать Линь Цзыкуя должным образом. Линь Цзыкуй, покрасневший и нетвердо стоящий на ногах, чуть не упал. Сяо Фу решительно протянул руку и обхватил Линь Цзыкуя за талию, удерживая его на руках. Это резкое движение должно было пробудить Линь Цзыкуя от дремоты. Когда Линь Цзыкуй медленно открыл глаза, Сяо Фу притворился, что ослабил хватку, и рухнул на землю, все еще держась за него.
Линь Цзыкуй, прислонившийся к нему, и Сяо Фу оба упали на землю, разбудив первого. Линь Цзыкуй сонно моргнул, но тут же увидел красивое лицо всего в нескольких дюймах от себя. По крайней мере, несколько мгновений ему казалось, что он видит сон, сердце бешено колотилось в груди.
Затем человек, стоявший перед ним, заговорил:
Все еще ошеломленный, Линь лан только что проснулся, подсознательно поддерживая себя рукой, когда пытался сесть. Сяо Фу почувствовал на себе его вес, и это показалось ему странно успокаивающим, он не смог удержаться и потянулся, чтобы обнять его. Теплый пушистый воротник серой кроличьей шубы прижался к их лицам, щекоча шеи. Видя замешательство Линь Цзыкуя, Сяо Фу протянул руку и нежно взял его за руку, которая случайно коснулась его ребер.
— Мы еще даже не женаты, а ты уже пользуешься мной. Если об этом узнают, как я буду смотреть в глаза другим?
Несмотря на его властный тон и озорное поведение, слова Сяо Фу больше походили на жалобу, чем на что-либо другое!
Линь лан: — Это не имеет значения, я все равно выйду за тебя замуж.